– Подожди-ка… – Cпустившись на этаж, Скудин усмехнулся и принялся звонить в квартиру сладкой женщины Клавы. Там долго не отзывались, но Иван был упорен. Жал кнопку, пока не послышались шаги.
– Кто там?
– Соседи! – Скудин поставил на площадку чемодан и подмигнул Рите, чтобы убралась из зоны видимости. – Ваши, сверху!
– А-а. – Щёлкнул засов, и дверь отворилась, показав хозяйку дома в несколько легкомысленном канареечном капоте. – Что такое случилось? Андрошечка, подойди!..
Клавдия выглядела уже не бело-розово-зефирной, а самой что ни есть бисквитно-кремовой. С большими такими ярко-алыми розами, цветущими на упругих щеках. Видно, участковый Собакин по достоинству ценил отваленное судьбой сокровище и зря времени не терял.
– Вот-вот. Мне бы Андрона. На минутку. – Скудин широко улыбнулся и, не удержавшись, откровенно залюбовался великолепием Клавдиных мегатонн. – По приватному делу.
Тут появился ничего не понимающий Собакин, и Кудеяр протянул ему ключи. Ткнул пальцем в потолок:
– Это от квартиры, где твои подполковничьи погоны лежат. Ты меня хорошо понял, майор? Не опоздай.
Подмигнул участковому, захлопнул дверь, пресекая возможные «почему». Подхватил чемодан и рысью устремился за Ритой.
Уже в дверях подъезда они встретили тощего бородатого человека в очках. Он очень бережно нёс за пазухой вместительную ёмкость, в которой кишели мальки. Аквариумист ещё не подозревал о горестном сюрпризе, ожидавшем наверху, и его лицо светилось тихим блаженством. Ихтиандр. «Мы дьяволу морскому везём бочонок рому, ему не устоять»…
На улице вновь успела радикально перемениться погода. Снеговой заряд иссяк, стремительный шквал умчался за горизонт, в ясном чернильном небе по-рождественски серебрилась луна. Там, где днём были лужи, теперь трещал под ногами ледок. Штормовой ветер «надул» небольшой, но внятный морозец.
Рита вытащила сигареты – «Мальборо», кстати, – одну сунула в рот и зашарила по карманам, ища зажигалку. Скудин молча протянул руку, вытащил у неё сигарету и так же молча растёр ногой по асфальту. Когда он запретил беременной Маше курить, он пообещал бросить с ней вместе. Когда Маши не стало – бросил один, в память о ней. А теперь отбирал сигареты у совсем чужой ему женщины… Или уже не чужой?
Золото партии
Новенький «Опель Фронтера» стоял в точности там, где указали поливаемые кипяточком бандиты. Повинуясь команде с брелока, джип пару раз тявкнул, мигнул фарами и с гостеприимным щелчком отпер замки – прошу, мол!
– Залезай. – Скудин швырнул в салон чемодан, порядком-таки оттянувший ему руки, уселся, запустил двигатель… Водительское кресло пришлось до упора отодвинуть назад, и он вспомнил, как смеялась Марина: ты, мол, на вид больше своей «девятки», и как только вмещаешься – ну точно зонтик японский, в три сложения…
Джип взял с места и, негромко урча, понёс мужчину и женщину, как предполагалось, подальше от неприятностей.
«Тише едешь – дальше будешь. В том числе и от Госавтоинспекции», – гласит шофёрская мудрость. Скудин плавно влился в густой транспортный поток на Московском проспекте, только удивляясь про себя – и откуда бы в поздний час да столько народу? Он бы ещё понял, если бы все тянулись к выезду из города – март, не март, а три праздничных дня впереди всё же навевают дачное настроение, – но к центру?.. Иван раздумывал об этом, пересекая Кузнецовскую улицу, затем Благодатную… а под железнодорожным мостом обратил внимание на машину, следовавшую за его «Фронтерой» примерно в десяти корпусах.
Машина ему сразу же весьма не понравилась. Это было интуитивное, ничем не подкреплённое чувство, но интуиции Иван привык доверять. Он чинно-благородно проехал Московские ворота, спокойно встал по «помидору» на углу Черниговской… но едва на светофоре загорелся жёлтый – дал такой старт, что Рита, вдавленная в кресло, только пискнула, а джип обиженно взвыл сперва двигателем, а после колёсами. Стремительно промелькнули огни бензоколонки, и фары позади отстали. Выжимая из «Фронтеры» все соки, Кудеяр домчался до Смоленской, ушёл направо, возле элеватора выключил ходовые огни, юркнул влево на Заозёрную, развернулся на набережной Обводного… вновь включил огни, шастнул под красный обратно на Московский проспект и улетел через канал к Техноложке.
«Опаньки…» Подгадав брешь в плотном встречном потоке, Иван шмыгнул (плюнув на сплошную осевую) влево по Пятой Красноармейской, проехал перекрёсток и затормозил. Если хорошенько подумать – ничего уж такого особенного, нормальный «новорусский» стиль вождения. Ходящие и ездящие по питерским улицам подтвердят: навороченные иномарки и безо всяких погонь носятся так, словно от киллеров удирают. А уж Правил дорожного движения их водители совершенно точно никогда даже издали не видали.
– Телефон свой давай, – буднично приказал Кудеяр.
Молодая женщина схватилась было за сумочку, где у неё хранился мобильник, потом поняла и ошалело пробормотала семь цифр. Иван кивнул, запоминая. Вытащил из кармана полдюйма бандитских денег, всё так же буднично сунул их Рите:
– Жить хочешь – нигде не светись, сиди дома. Завтра позвоню. – И усмехнулся, неожиданно подмигнув: – Спасибо за божественный вечер!
Рита неловко полезла наружу из высокого джипа, прижимая к груди сумку с ноутбуком и пугливо косясь на загромоздивший половину заднего сиденья Натахин чемодан. Претендовать на него она ни в коем случае не собиралась – свят, свят. свят! Пускай лучше Иван увезёт его куда подальше да и утопит. Выбрав в Неве местечко поглубже…
Едва за ней захлопнулась дверца, «опель» сорвался с места и этак тихо-стремительно ушёл в темноту, лишь кое-где робко нарушаемую мертвенными синеватыми фонарями. Красноармейские улицы, более-менее симпатичные летним днём, поздно ночью в марте – далеко не Невский проспект…
– Остерегайтесь торфяных болот, – вслух выговорила Рита. Звук собственного голоса заставил её вздрогнуть и остро осознать, что она осталась одна. Случись что – и уже никакой Иван Степанович не вылетит, теряя махровую простыню, в одних трусах ей на помощь. Она затравленно огляделась и припустила дворами домой. Было страшно. Дорогу перебегали коты, все как один чёрные, самостоятельные и свирепые. Каждый случайный встречный был наёмным убийцей, прячущим в кармане «Беретту» с глушителем. Драные пластиковые пакеты в помойках начинали шевелиться и подозрительно громко шуршать именно в тот момент, когда Рита к ним приближалась. Под ними тикали бомбы.
Скудин тем временем проскочил Загородный и, не давая себе расслабиться, уже за Обуховским мостом снова засек хвост. Никуда, оказывается, не девшийся. И преследовало Кудеяра всё то же авто, приметное до изумления. На таких не серьёзным преследованием, а только наглыми выходками заниматься. Под днищем машины горели синеватые огоньки, направленные непосредственно вниз, на асфальт, – в результате приземистая иномарка как бы плыла в облачке замогильного света. Плюс опять-таки подсинённая оптика и жёлтые противотуманки под бампером… Вот только, несмотря на такую дурацкую «внешность», хватка у преследователей была бульдожья. «Интересно, как они меня опять вычислили?..»
Вообще вопросов было много. Для начала – откуда вообще взялся хвост? Неужели Собакина так быстро купили на корню? Или бандюки друг друга дублировали?..
Что-то сегодняшний день был полон загадок, неопределенности и таинственности, а этого Скудин ужас как не любил. «Ладно, сволочи, будут вам гонки с препятствиями…»
Изрядно попетляв по городу, уже начиная коситься на указатель бензина, он выкатился на Каменный мост и по Гороховой, через Мойку, мимо зловещего здания номер два (а вы думали, почему Гороховая когда-то называлась «Дзержинского»? Ну то-то же…) выехал на Адмиралтейский проспект, а чуть позже на Английскую набережную. Преследователи и не думали отставать, наоборот, вовсю пытались деморализовывать Кудеяра, уверенно держась в десяти корпусах: «Никуда ты, голубчик, не денешься со своим чемоданом. Нашим то есть чемоданом… Лучше отдавай по-хорошему…» Правду молвить, Иван больше забеспокоился бы, если бы эти орлы отстали от него на Красноармейских и пришлось бы серьёзно тревожиться, не перехватили ли Риту. Но этого не случилось, и он ощущал только азарт. Перевалив бывший Благовещенский мост, Иван ушёл с набережной на Восьмую линию… и вдруг, резко дав по газам и в очередной раз наплевав на все правила, рванул по направлению к Смоленке – что-что, а уж Васькин остров он знал, как собственную портянку. Сразу за Средним джип сбавил ход и резко, под обиженный колёсный скрип, повернув, по-пластунски заполз в узкую, похожую на кишку подворотню. Вдоль бортов оставались сантиметры зазора, но Кудеяру хватило. Он усмехнулся и затормозил окончательно, поставив «Фронтеру» раком, – ни пройти, ни проехать. Теперь – сломать ключ в замке зажигания, ужом выползти из салона и (опять же с чёртовым чемоданом под мышкой) сделать то единственное, о чём суворовским солдатам дозволялось отвечать «Не могу знать!». Сиречь ретироваться. Или, если по-нашему, по современному, – живо рвать когти. Что Скудин и сделал, причём с быстротой, наверняка изумившей преследователей. Как раз когда он заворачивал за угол, стену у него за спиной осветили знакомые синеватые фары. Иван воспрянул душой, почувствовав себя в привычной стихии, и весело прибавил шагу по родным и таким понятным джунглям… каменным, тесным, вонючим. Путь его лежал к дому, где проживал офицер ГБ Евгений Додикович Гринберг.
Грин (Гринберг) Евгений Додикович, капитан государственной безопасности, 1968 года рождения. Телосложение худощавое, рост средний, цвет кожи смуглый, волосы – чёрные, вьющиеся, глаза карие, миндалевидные. Национальность – русский. Образование среднее. Личный номер Ж-682317, агентурные клички: Поц, Пархатый, Сикарий,30 Зелёный, Брат Каплан. В совершенстве владеет стрелковым и холодным оружием, приёмами защиты и нападения. Курит мало, алкоголь употребляет в случае необходимости, любит бифштекс с кровью, гефилте фиш