рском районе Новосибирской области. В бытность свою на зоне насмотрелся всякого разного и, как следствие, полностью разочаровался в человечестве.
– Я, знаете ли, по первоначальному образованию историк, но после всех дел интересно мне стало, что же это за тварь такая – хомо сапиенс. Венец мироздания… – заговорил он неторопливо. Усмехнулся, загасил окурок, потянулся к бутылке, вновь налил всем. – Нет, правда. Вся история – сплошные войны, жестокость, ноль здравого смысла. Лезем с ломом и лопатой в ДНК, в атомное ядро… Хиросима, Нагасаки, Челябинск, Чернобыль… Да куда про высокие материи говорить, когда на бытовом уровне… любую газету как откроешь, что у них, что у нас – волосы дыбом…
Звягинцев слушал не перебивая.
– И на данный момент, – продолжал Андрей Павлович, – моя скромная, скажем так, кочка зрения неутешительна. Человечество – вовсе не венец Божьего промысла и творения, а, напротив, отклонение от общей линии космического развития. Бейте меня, топчите ногами, кушайте меня с кашей… но уж больно похоже, что третья планета Солнечной системы вовсе и не родина библейского Рая, а, скажем так, резервация для пасынков эволюции… заповедник для неудачного клона, выбракованного на пути вселенского прогресса. Кстати, совершенно неясно, как вообще возник человек. Теперь ведь, кажется, уже всем очевидно, что теория Дарвина есть академическая чушь, созданная на потребу дня…
Снаружи, из-за окна, доносилось дикое пение братьев Хулио и Бенджамина. Подобную какофонию Лев Поликарпович слышал только однажды – на выпускном балу у Марины, когда мальчики её класса, решив на прощание изумить учителей, самым серьёзным образом взялись хором петь «Вечерний звон» по-английски.
– Интересная концепция. – Звягинцев поставил опорожненный стакан, сложил на груди руки. – Космический зоопарк, говорите? А что, коллеги, может, в этом что-то есть. Тем более факт налицо: тысячелетиями бились над совершенствованием рода людского христианские, мусульманские, буддистские и прочие подвижники, а воз, как полагается, и ныне там. Только поясните, коллега, что лично вас смущает в происхождении человечества? Прошу извинить мое любопытство, я не специалист.
Веселье за окном между тем развивалось по нарастающей. Жуткое пение смолкло, зато начались танцы. Не менее жуткие. Сестра Айрин вскарабкалась на стол и, ритмично раскачиваясь, вращая бедрами, стала освобождаться от одежд. Со стороны происходившее напоминало борьбу с комарами. «Здешний комар – это огромное породистое насекомое, – немедленно вспомнилось Льву Поликарповичу. – Чрезвычайно кровожадное и вездесущее. А вообще природа великолепна…»
– Пожалуйста, коллега, пожалуйста. – Бубенчиков широко улыбнулся и безо всяких церемоний похлопал Звягинцева по плечу. – Мне очень приятен ваш интерес, сразу видно, что вы не просто отдаёте дань вежливости… Так вот, если позволите, начну издалека. Примерно полтора миллиона лет назад появился примат «хомо эректус» – человек прямостоящий. Он просуществовал без каких-либо изменений больше миллиона лет – и вдруг, совершенно неясно почему, превратился в «хомо сапиенса» с объёмом черепа на пятьдесят процентов больше прежнего. Этак двести тысяч лет назад. Сей гражданин обладал способностью говорить и имел анатомию тела, довольно близкую к современной…
Андрей Павлович ткнул сигаретой в сторону окна, за которым во всей красе просматривалась мисс Айрин.
– Может, наш кроманьонец произошел от неандертальца, как это следовало бы предположить по теории Дарвина? Так ведь нет. Недавние находки в Израиле убедительно доказали, что хомо сапиенс существовал одновременно с неандертальцем и прекрасно с ним уживался…
– Ага, – хмыкнул Шихман, – уживался. То-то кроманьонских потомков сегодня как саранчи, а неандертальцев…
– Вы мне лучше объясните тот факт, что в человеческой клетке содержится всего сорок шесть хромосом, когда у наших якобы ближайших родственников, обезьян, – сорок восемь. Что нам теория естественного отбора говорит по этому поводу? Правильно. «Молчит наука».81 Пойдем дальше… – Голос Бубенчикова приобрел явственные лекторские интонации. Профессиональная привычка, всколыхнувшаяся под действием выпитого. – Человеческий мозг чрезвычайно эффективен, но средний индивидуум использует его возможности в степени совершенно ничтожной. Зачем такой запас качества? Напрашивается вывод, что мозг был устроен «на вырост», с учётом будущих нужд его обладателя. Почему способность овладевать языками уже заложена в мозгу новорождённого? Кем?.. А возьмите словарный запас! Если строго следовать Дарвину, в повседневном существовании мы вполне обошлись бы набором из нескольких простых звуков. А у нас в среднем по двадцать пять тысяч слов!.. – Андрей Павлович глубоко затянулся. – Теперь же, коллеги, давайте без прикрас взглянем на себя со стороны. Голая обезьяна…
– Кое-кто говорит, скорее помесь свиньи и медведя, – вставил Шихман. Соображения коллеги он явно выслушивал не в первый раз.
– Голая, полностью предоставленная воздействиям внешней среды, – продолжал Бубенчиков-Беллинг. – Как это понимать в смысле функциональности? И какие, интересно, эволюционные причины заставили нас таким образом оголиться?..
«Действительно», – подумал Звягинцев.
– А человеческая сексуальность! Уму непостижимо. Как можно объяснить естественным отбором, что женские особи готовы к совокуплению всегда, но к зачатию способны только несколько дней в месяце? А пролонгированный коитус? А оргазм? Почему пенис у мужчины в состоянии эрекции больше, чем у живущих ныне приматов? Кто ответит?
– The truth is out there,82 – вздохнул Шихман.
– Я уж не говорю, что большая часть животных заглатывает пищу сразу, человек же позволяет себе роскошь тратить в среднем шесть секунд на доставку прожёванного из полости рта в желудок. Почему зубы у хомо сапиенса растут очень близко друг к другу? Это, кстати, значит, что до появления антибиотиков любое заражение на десне могло оказаться фатальным…
Он замолчал, сунул в рот нежный ломтик гринберговской селёдки, пристально взглянул на Шихмана:
– Ты, Изя, случайно не знаешь?
– Андрей Павлович, ты закусывай давай. – Шихман подвинул Бубенчикову тарелку с шашлыком, сам взял кусок, окунул в горчицу. – И вообще, ты к чему клонишь? Я-то из библейского народа, мне на Дарвина твоего чхать… но всё равно интересно.
– А к тому я клоню, что человека кто-то слепил по образу и подобию. Из дерьма. А он потом возомнил, что способен различать зло и добро… и до сих пор ведет себя как свинья. Нет уж, что ни говори, а со снежным человеком иметь дело гораздо приятней. По крайнем мере, он никогда не пытался построить социализм в отдельно взятой стране…
– Откуда вы знаете, может, и пытался, – сказал Лев Поликарпович. – То-то весь вымер.
– Ну, не весь. Многочисленные свидетельства…
– Нет, дорогой коллега, вы как хотите, а социализм они точно строили. – Звягинцев подмигнул Шихману, положил себе ещё салата и снова выглянул в окно. Мисс Айрин, явно выдохшись, укладывалась почивать на том же столе, на котором недавно выплясывала. – Помните знаменитую съёмку шестьдесят седьмого года? – продолжал Лев Поликарпович. – Это же было существо прекрасного пола. Дама, так сказать. А выглядела, как всё равно её предки десять поколений подряд шпалы укладывали…
На плёнке, обошедшей в своё время весь мир, действительно красовалась здоровенная косолапая лохматая обезьяна.
– Не устаю удивляться, насколько всё же при приготовлении на костре или в печи всё вкуснее, чем во всех наших микроволновках… – Бубенчиков тоже потянулся к остывшему, но всё равно божественно аппетитному шашлыку. – Хм, я так полагаю, что мы уже не зря сюда прилетели… Так вот, бигфут, йети, чучуна… Названий множество, а понимания никакого. Раз ведет дикий образ жизни, раз покрыт густой шерстью, значит, наш чудом уцелевший реликт и есть форменный неандерталец. С соответствующим уровнем интеллекта… Господи прости, до чего же хомо сапиенс хочет числить себя единственным и неповторимым венцом мироздания. Нет бы на факты взглянуть. Они, как известно, вещь упрямая, а мы ещё упрямей и видеть их в упор не хотим. Ведь по всем традиционным представлениям Боги создали сначала мир, а уж затем человека. Но вот какой интересный момент содержится в мифологии древних индоариев. Оказывается, задолго до людей Боги создали популяцию высокомудрых и сверхсовершенных обезьян. Произошло это вблизи священной горы Меру в районе Арктиды – Гипербореи. Брахма, погруженный в думу, однажды уронил слезу, и из неё вдруг возникло обезьяноподобное существо. Оно и стало первопредком того таинственного, покрытого густой шерстью человекообразного племени, которое поселилось на земле значительно раньше людей. Причём этому племени всегда приписывались всевозможные экстраординарные способности: умение свободно перемещаться в пространстве, левитация, телепатия, телекинез…
«Панический, на грани потери самоконтроля страх, – вновь вспомнились Льву Поликарповичу строки отцовского дневника. – Позже проводник объяснил, что мы, как видно, повстречались ни больше ни меньше с таинственной „волосатой бабой“. Так саамы называют загадочное существо, обитающее в глухих местах и якобы умеющее убивать „голосом и взглядом“…»
– Не потому ли царь обезьян Хануман из «Рамаяны» сумел помочь великому Раме одержать его блистательные победы? Харе Рама, харе Кришна!.. А китайцы с их царём обезьян, Странником Сунь У-куном? «Путешествие на запад» читали? Эх вы, серость, классический ведь роман… Ну, хоть про шумерского Гильгамеша слыхали?.. Про его друга и побратима Энкиду, мохнатое сверхсовершенное существо с гор, наделённое невероятной физической и психической силой… – Андрей Павлович взмахнул вилкой и продекламировал:
Некий муж, что из гор явился,
Во всей стране велика его сила.
Как у небесного воинства Ану,