В тот день писательница Жанна Осокина решила оставить снобово – снобам и действовать по принципу нобелевского лауреата Солженицына: «В таком случае я с вами – не коммунист! Я с вами – не русский!»138 Да пускай они там хоть телефонную книгу постановят великой литературой считать. Она будет продолжать писать свои детективы. А умные мысли, которые захочет читателю сообщить, нанижет, как шашлык на шампур, на стержень приключений и переживаний своей героини.
Может, и это своё рассуждение о литературе куда-нибудь вставит. Если кстати придётся…
Обнюхав очередной пятачок газона, Чейз нашёл высокий кустик травы и сгорбился над ним, широко расставив задние лапы. При этом он оглянулся, ища глазами хозяйку. Как всегда в таких случаях, выражение «морды лица» у него было отчётливо застенчивое. Дескать, извиняйте великодушно – ничего при всём желании поделать не могу. Жизненная необходимость!
Рита передвинула из-за спины рюкзачок, который обязательно брала с собой на прогулки, и вытащила большой совок, всунутый в прозрачный мешочек. Пластмассовый совок был белорусского производства, предназначенный, согласно рельефной надписи, для «харчовых» продуктов. Рита всегда вытаскивала его в самом начале процесса и держала наготове, чтобы сразу убрать результат собачьих усилий. А то ведь народ у нас строгий, обязательно кто-нибудь прицепится. Развели, скажет, собак, земли за какашками не видать, детям играть негде…
Согласно Ритиным скромным жизненным наблюдениям, почти каждый из нас хоть что-нибудь да делает вкусно. То есть так, что всем прочим охота немедленно бросить иные дела и последовать благому примеру.
В частности, их с бабушкой сосед по коммуналке очень вкусно ел. Михаил Ардальонович вообще-то жил от пенсии до пенсии, выискивая в ларьках колбаску подешевле. Но когда он торжественно нарезал эту самую колбасу, чистил луковку, снимал с общей плиты котелок горячей картошки, доставал хлеб и – если была суббота – лихо крякал и подкручивал седые усы, откупоривая бутылочку пива… Право же, в самом изысканном и дорогом ресторане не способны были подать ничего более аппетитного, чем эта убогая колбаска под картошку и дешёвое пиво!
Что касается Ритиной бабушки Ангелины Матвеевны, то она необыкновенно вкусно укладывалась подремать после обеда. Рита всё сулилась с каких-нибудь гонораров притащить из комиссионки настоящий кожаный диванчик, но пока у них с бабушкой стоял в комнате самый обычный тряпочный, к тому же продавленный. И вот на этом ухабистом диванчике бабушка до того блаженно устраивалась, подтыкая старый клетчатый плед, что Рита не единожды забывала, с какой целью явилась в комнату, – и, смущённо блаженствуя, сворачивалась у бабули под боком…
Так вот, Чейз был полностью чужд какой-либо утончённости. Он не кушал, а жрал и не почивал, а натурально дрых (да ещё и вполне по-мужицки храпел!), но зато… Зато он, пардон, необыкновенно заразительно какал. Сплошное удовольствие было наблюдать, как полуметровый отдел кишечника опорожнялся мощно и весело, точно внутри срабатывал невидимый поршень. Прямо хоть садись рядом и вдохновляйся на аналогичные подвиги. Да. Если бы не традиции стыдливости, слишком глубоко укоренившиеся в нашем сознании…
Рита уже собрала Чейзову продукцию в «харчовый» совок, вывернула пакет и завязывала его узелком, ища глазами ближайшую урну, когда навстречу с Московского проспекта проследовала пожилая тётка, скорее даже не тётка, а бабка. Она вела за руку мальчика сугубо дошкольного возраста. Куда эти двое таскались в подобное время суток, так и осталось их тайной. Факт тот, что, минуя Чейза и Риту, как раз опускавшую в урну тёплый мешочек, бабка недружелюбно воззрилась на неё и прокомментировала:
– Развели собак! Гадють повсюду, дитям хоть из дому не выходи…
Откуда берут, к примеру, американцы сюжеты для нескончаемых триллеров, не говоря уже о боевиках? А из тех самых страхов, в которых любой нормальный обыватель легко узнаёт свои собственные, и ему, обывателю, это ну прямо ужас как нравится. Вот подобрала «скорая» человека на улице, а куда она его повезла? Вдруг в ней там врачи-маньяки сидели?.. И готов фильм. Или книга. Вот затеяли газетную полемику вокруг клонирования человека. Все же понимают: если технически есть такая возможность, значит, рано или поздно она будет реализована, запреты там, не запреты. А вдруг ты однажды придёшь с работы домой, а там клон сидит и жену твою обнимает?.. И готова художественная продукция. И весь мир, затаив дыхание, читает и смотрит!
«Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…»139
По части страхов у американцев богато. Помните поговорку «Что русскому здорово, то немцу смерть?» Теперь, кстати, немногим известно, что под «немцами» здесь имеются в виду не конкретно жители Германии, а иностранцы вообще. Поскольку «немые», не могут по-человечески говорить. И почти никто не задумывается, что поговорку эту самую можно трактовать и наоборот. В той же Америке, если у человека проблема, к кому он сразу бежит? К своему адвокату. Или – если проблема личного свойства – к своему психиатру. И это считается правильным и нормальным. У нас же человек, вздумавший отстаивать своё право не «по понятиям», а с помощью суда, обязательно приобретёт репутацию сутяги. А уж рискнувший обратиться к доктору-«душеведу»… Вообще пятно на всю жизнь!
Рита действовала проще. В конце концов, её героиня не работала ни в милиции, ни в частной сыскной конторе. Она просто жила. Сейчас. В этом городе. В этой стране. Жила, попадая, скажем так, в художественные продолжения тех ситуаций, с которыми Рита сталкивалась наяву.
Работа над новым романом шла своим чередом. До открытого финала (Рита его обдумывала с большим предвкушением) оставалось, правда, ещё неблизко. Но кобеля по имени Чейз Рита-книжная уже благополучно приобрела. И как раз задавалась вопросом: «Так будет он или нет меня защищать, если вдруг что?..»
Рита заставляла свою героиню время от времени думать об этом, исподволь заряжая ружьё. Которое повисит-повисит на стене, а в кульминационный момент громко и отчётливо выстрелит. На радость читателю.
Пока Рита-книжная решала свой конкретный вариант вечного гамлетовского вопроса, в её случае звучавший как «Будет или не будет?», реальный Чейз успел стать любимцем всей коммунальной квартиры. Даже кошка Василиса почти простила ему незваное вторжение в свою жизнь и переместилась с верхнего этажа – со шкафов – на средний, на подоконники и кухонные столики. Так дальше дело пойдёт, скоро на одном матрасике улягутся спать. Сосед Михаил Ардальонович зауважал нечистопородного после того, как тот начал басовито гавкать на чужие звонки в дверь, отваживая попрошаек и жуликоватых торговцев. Бабушка Ангелина Матвеевна главной пользой от нового члена семьи числила то, что дважды в сутки он в обязательном порядке выводил её внучку гулять. Не давая, таким образом, девочке вовсе зачахнуть перед вредным для здоровья компьютером. Бабушку только беспокоило, что вечерние прогулки неизменно происходили около двенадцати ночи. Когда, как известно, приличные люди давно сидят дома, а по улицам бродит всякое хулиганьё.
«Бабуленька, да кто меня тронет? – смеялась Рита в ответ. – Мало ли, что ничему не учёный! Ты на эту физиомордию внимательно посмотри. Кто вообще ко мне подойдёт?..»
Вчера она снова позвонила в милицейский питомник, Борису Сергеевичу, начальнику. Насчёт «ватного человека» и всего такого прочего. Они уже узнавали друг друга по голосу. Борис Сергеевич жизнерадостно сообщил ей, что прейскурант ещё утрясают, и предложил позвонить через недельку.
В очередной раз.
Садик на Московском проспекте, носящий гордое название «Юбилейный», на самом деле совсем невелик. Да ещё посерёдке затеяли нескончаемое строительство не то телефонной станции, не то ресторана, не то зала игровых автоматов. Личная Ритина гипотеза допускала, что таинственная кирпично-бетонная конструкция была и первым, и вторым, и третьим – поочерёдно; по ходу работ стройка не единожды меняла хозяев, а с ними и предназначение. Как известно, в наши просвещённые времена и не такое может произойти.
Так вот, благодаря бесконечному долгострою в небольшом по размерам садике всё же удаётся отыскать уголки, где можно спокойно позаниматься с собакой. И даже снять с неё намордник, не опасаясь внезапного появления поздних гуляющих.
Собачью психологию и методы дрессировки Рита покамест изучала по книгам. Шагая под оранжевыми фонарями возле углового входа в маленький парк, она уже репетировала в уме, как сейчас станет учить Чейза апортировке140… и до того сосредоточилась на этом, что едва не нарвалась на инцидент.
На первой же лавочке, в густой тени кустов, сквозь которую не мог пробиться рыжий свет фонарей, расположилась компания. Трое взрослых парней о чём-то негромко беседовали, держа в руках заметные даже в темноте белые пластиковые стаканчики. А возле их ног лежала собака. И добро бы просто собака, так нет же. Это был здоровеннейший гвинейский мастифф. Представитель новой для России и очень престижной породы, прославленной в рекламе как суперохранник и супер – куда там питбулю!141 – боец.
Занятая своими мыслями Рита неосмотрительно повела Чейза мимо скамейки, и гвинеец немедленно продемонстрировал все свои бойцовские качества. Вскочил на ноги и с хриплым рыком устремился в атаку. Он несколько уступал Чейзу в ширине груди, зато был выше сантиметров на десять. Он не снизошёл до обычных кобелиных ритуалов, даже не удосужился обнюхаться с четвероногим собратом. Просто взревел – и бросился в битву!
Чейз отреагировал с миллисекундной задержкой, незаметной для человеческого глаза. Риту развернуло вокруг оси, и мгновенно размотавшийся поводок обжёг ей ладонь: нечистопородный рванулся на перехват по обыкновению молча, зато со стремительностью торпеды. Он был тяжелее Риты и гораздо сильней, ей нечего было даже надеяться сдержать подобный рывок. Однако за месяцы общения и у неё успела выработаться кое-какая реакция. А потому ещё через долю секунды по барабанным перепонкам Чейза хлестнул яростный вопль: