– Убью скотину!!! Не сметь!!!
Любой инструктор из милицейского питомника посмеялся бы от души, объясняя Рите, что подобных команд ни в одном уставе нет и что применять их – смешные дамские штучки. Профессионалам видней; наверное, оно действительно так. Но у Чейза в ушах отдалось очень внятное: «Ты обидел хозяйку. Остановись!»
И он остановился, прочертив всеми лапами по гранитному крошеву дорожки. А потом вернулся к Рите, виновато заглядывая ей в глаза и не реагируя больше на бешеный хрип и летящие во все стороны слюни гвинейского мастиффа, удерживаемого мужской крепкой рукой. На этом свете Чейз боялся в основном одной вещи, а именно: как бы новая хозяйка его не покинула. Страх прогневать её вынуждал пса ко многому. Даже к тому, чтобы поступиться мужским самолюбием и отказаться от драки…
– А ты тоже смотри, куда прёшь, – посоветовал Рите хозяин мастиффа. – Щас разорвал бы твоего, он у нас такой! Чемпион по боям!..
Рита не стала отвечать, её слегка трясло. Чейз прижимался к колену и преданно смотрел снизу вверх.
– Пришибу когда-нибудь, – тихо, но грозно пообещала ему обожаемая хозяйка. Замахнулась свёрнутым поводком, и огромный кобель безропотно съёжился возле ноги, пытаясь поджать обрубок хвоста.
– Во трус-то, ё! – прокомментировали со скамейки.
– Рядом!!! – свирепо рявкнула Рита. Больше всего ей хотелось сломать об Чейза ближайшие грабли, но возможно ли наказание, когда тебе всеми способами демонстрируют подчинение и покорность?.. Чемпион по боям продолжал брызгать пеной и рвать у хозяина из рук поводок. Рита поддёрнула Чейза за ошейник – и потащила в дальний уголок сада, заранее облюбованный для тренировок. Если он хоть раз хорошо принесёт палочку, она его, может, простит.
Выбравшись на утоптанную площадку, Рита стащила с него намордник и для начала проверила послушание:
– Рядом!
Чейз не сводил с неё заискивающего взгляда, самым старательным образом выполняя остановки, повороты и развороты. Рите стало весело и смешно, она даже смягчилась: «Вот что значит вовремя наорать…» Дав кобелю несколько раз перепрыгнуть сломанную скамейку, она собралась с духом и вытащила из рюкзачка пластмассовую палку:
– Апорт!..
К её немалому изумлению, Чейз без дальнейших уговоров ринулся за палкой. Схватил и принёс, и замер у левой ноги, всё проделав прилежно и правильно, в точности как на учебной видеоленте.
– Дай!
Страшенные клыки разомкнулись, и палка вывалилась ей в ладонь. Рита сунула ему под нос горошину сухого корма:
– Ай, умница! Ай, гениальная собака! Ай, молодец…
Успех любимца окрылял, Рита испытывала сущую эйфорию – и от восторга решилась на ранее немыслимое: отдав угощение, она впервые расстегнула на ошейнике Чейза карабин поводка. И хлопнула кобеля по бугрящемуся мускулами плечу:
– Гуляй, малыш. Заслужил…
Четырёхпудовый, ростом под стол, «малыш» себя упрашивать не заставил. Тотчас принюхался к какому-то интересному запаху и резво исчез за кустами. Рита неторопливо пошла следом, немного нервно прикидывая, сразу ли он подбежит к ней, когда она его сейчас позовёт, – или придётся опять подманивать кормом?..
О компании, сидевшей возле входа в парк, она успела прочно забыть.
И, как тут же выяснилось, – зря.
Потому что в следующую секунду мимо неё, точно тяжёлый глиссер на полном ходу, пронёсся отпущенный с поводка гвинейский мастифф. Риту буквально отнесло в сторону воздушной волной, а пёс целеустремлённо рванул к тем же кустам, за которыми только что скрылся Чейз. На сей раз Рита не успела ничего предпринять. Ещё мгновение – и до слуха донёсся треск веток и утробный рык сцепившихся кобелей.
Тут надо заметить, что подобная драка, при всей её ритуальности и предполагаемом великодушии к побеждённому, – зрелище не для слабонервных. И это в равной степени относится к акустическому сопровождению. Ибо жуткий, сдавленный предельной яростью хрип грызущихся зверей заставляет вообразить нечто в десять раз худшее, чем там на самом деле творится.
– Боже, – ахнула Рита. И устремилась к месту событий, хотя абсолютно не представляла себе, что станет предпринимать…
Но далеко не продвинулась.
Она растянулась на земле, сбитая умелой подсечкой. Сильные руки ухватили её повыше локтей и быстро поставили на ноги, и перед собой она увидела второго мужчину. Он успел выбросить белый пластиковый стаканчик, но здесь было светлей, чем в тени под кустами акации, и Рита смогла рассмотреть на нём тёмную тенниску с крылатым контурным силуэтом и пламенеющими цифрами: 666. Она вспомнила, что не так давно видела подобную, но вот где?..
Третий парень озабоченно пробежал мимо, направляясь к кустам. Наверное, хотел лично проконтролировать, как идёт грызня и с каким счётом побеждает нечистопородного его супербоец.
Между тем Рите зажали рот и деловито задрали к самому горлу её лёгкую майку, под которую, ввиду тёплой погоды, она даже вечером ничего не надела. Паскудные руки пробежались по мгновенно взмокшему телу, потом в них возник вынутый из кармана аэрозольный баллончик. Он зашипел, плюясь резко пахнущей, флюоресцентно-красной струёй, и на Ритиной коже начала вырисовываться первая из трёх сатанинских шестёрок.
Она отчаянно забилась, попробовала ударить головой в лицо мужчину, державшего её сзади. Ничего не получилось, и тогда Рита принялась лягаться. Она была далеко не Синтией Ротрок142 и орудовала ногами совсем не правильно и бестолково, но тут ей повезло. Это иногда происходит с неумехами. Совершенно случайно она больно зацепила кого-то по косточке, хватка временно ослабла, рот оказался на мгновение свободен, и она успела завопить во всё горло:
– Чейз!!! Чейз!!!
За этот крик её ударили кулаком, ударили грубо и беспощадно, так, что сразу отнялась половина лица и стало нечем дышать. Шуточки кончились: она услышала ругань и увидела лезвие ножа, мелькнувшее перед глазами.
– Чейз!.. – успела она всё-таки крикнуть ещё раз. Потом рот ей снова зажали.
Из кустов долетел пронзительный собачий вопль. Так, силясь вырваться из зубов победителя, кричит поверженный в жестоком бою. Визг оборвался, и Рита ещё увидела, как на утоптанном пятачке возник третий носитель адской эмблемы, а за ним – вздыбленный в высоком прыжке – чёрный в свете далёких фонарей – силуэт могучего пса. Он показался Рите невероятно огромным.
Новый удар, и больше она не видела уже ничего.
Первый сон Виринеи Павловны
Ночью Виринее приснился странный сон. Странный уже тем, что это был «сон во сне». Как будто она прикорнула у подножия огромного замшелого валуна… и перенеслась во времена стародавние, когда у русских еще были свои Боги, русские Боги, когда ещё не посрамил чести прадедовской душегуб и насильник Владимир…
Ещё одна и ещё большая странность заключалась вот в чём. Лет этак десять назад, когда в стране начало набирать силу возрождённое Православие, параллельно всеобщей моде на христианство (а скорей уж – не параллельно, а перпендикулярно, из понятного чувства противоречия) возникла тьма-тьмущая всяких неоязыческих групп во главе с ужасно продвинутыми вожаками. Эта публика брала себе древнеславянские псевдонимы, кроила костюмы со «строго засекреченной» вышивкой и, главное, деловито публиковала о своей вере брошюры. Столь же агрессивно-напористые, столь же проникнутые бессмертным «кто не с нами, тот против нас», как и попадавшиеся Виринее церковные публикации, как и прежде того – коммунистические, ещё хранившиеся у родителей.
Виринея была девочка умная и стадным инстинктом не особенно обременённая. А потому все эти претензии на «единственно верное и правильное» учение её сильно насторожили. Вдобавок уже тогда она серьёзно интересовалась наукой, а значит, была не очень-то склонна верить на слово самозваным, неведомо чем прославленным авторитетам. Решив разобраться, она засела в Публичке и планомерно перечитала всё, что о славянском язычестве накопила наука. В результате, просматривая духовидческие откровения очередного «Велесова внука», она хохотала до слез. Ибо мгновенно видела, которую из научно-популярных, изобилующих ошибками книжек прочёл – да ещё и не слишком хорошо понял – данный конкретный вероучитель.
Так вот – во сне, привидевшемся Виринее, всё было совершенно не «по науке». Она долго размышляла об этом впоследствии. И наконец поняла, что противоречие было кажущимся. Ибо удивительный сон возник не из её сознания-подсознания – его ей показали. И рассказывал он отнюдь не о реалиях давно прошедших веков.
Скорее уж, это можно было назвать Реальностью Веры.
Виринея увидела священные леса, где, присматривая за капищами Богов, жили учителя и ученики. Чтобы самому сделаться жрецом, преемнику было недостаточно воспринять от учителя Посвящение. Кудесник только благословлял ученика на странствие за Силой – на Север. Туда, где в холодном океане лежал полярный континент, называемый Страной Белых Вод. Так назвали эту землю по многочисленным ручьям, рекам и озёрам, матово отразившим вековечное свечение воздуха. Не солнце было источником того свечения, не звёзды, – проистекало оно от тонких магических субстанций, кои пронизывали здесь всё… Выражаясь библейски – земля обетованная для чародеев. Только путь туда был не прост. Дорога лежала через могучие Рипейские горы, тянувшиеся с запада на восток. Склоны их покрывали дремучие леса, а звери, обитавшие в тамошних чащах, даже в глубокой древности слыли невиданными… Нипочём не пройдёшь, не зная дороги!
Но никакие трудности не останавливали шедших за Силой, а таким, кто мог устрашиться опасностей и тягот пути, в краю Белых Вод попросту нечего было делать. Миновав тайные проходы в Рипейских горах, указанные учителями, странники вступали в желанный край чистоты – приполярную страну Лукоморье.143 Оттуда путь смелого ученика лежал к одному из двадцати четырех самых древних святилищ на Земле. Какие пирамиды, какая пустыня Наска!.. То были круги огромных камней, поставленных вертикально, – дальние пращуры знаменитого Стоунхенджа. Они стояли по берегам Ледовитого океана и на островах, обозначая на поверхности планеты единый гигантский круг. Геометрическим центром его являлся Северный полюс.