— Влада, доченька! — только после того, как мужчины скрылись из виду, мама, словно, ожила. Бросилась обниматься и целоваться.
— Что это было? — отстранилась от матери.
— В каком смысле? — она неубедительно сделала вид, что не понимает, о чем идет речь.
— Ты странно себя ведешь. Только что чуть ли не игнорировала меня, а как только мужчины ушли, кинулась обниматься, — мать отвела взгляд. Очень интересно.
Казалось, откровенности на свою откровенность не дождусь, но внезапно она заговорила:
— Неудобно это при альфе.
— Неудобно поздороваться с собственной дочерью? — с сомнением оглядела женщину. С сомнением в ее или моем здравомыслии. Вроде бы моя мама, но эта женщина в данный момент казалась незнакомкой. Так и хотелось закричать: "Что за бред?!" Подумаешь, альфа! В конце концов, Лукрецкий еще несколько дней назад встречался с моей сводной сестрой и периодически посещал этот дом, когда заезжал за Ингой. Инга такого пиетета не демонстрировала.
— Ты не понимаешь.
— Чего не понимаю? — мне надоело стоять, прошла и опустилась на пластиковый стул.
— Огромная честь, что Демьян Андреевич согласился отужинать с нами.
— Мама?! Ты с ума сошла? Лукрецкий — обычный мужчина, а ты говоришь о нем, словно, о Боге.
— Тише! — шикнула она на меня.
Точно, сумасшедший дом. Мама в так называемой домашней обстановке казалась какой-то зашуганной. Промелькнула мысль, что, возможно, она не так счастлива в браке, как мне представлялось ранее. Снова вернулись былые страхи, когда я думала, что родительница угодила в лоно секты.
— Ты не хочешь с ним быть?
— С кем?
— С мужем. Он тебя вынудил? Заставил? — продолжила допрос.
— Что ты, — мама перекрестилась. Хотя бы один знакомый жест. Улыбнулась, только вот улыбка моя не была радостной. Вариантов существовало два: мать боится мужа, мать боится Лукрецкого. Ни то, ни другое меня не устраивало.
— Влада, не выдумывай всякие глупости, — отмахнулась мать. — За время брака Степа приучил меня уважительно относиться к Демьяну Андреевичу. Вот поживешь, — она осеклась. — Ох, милая, — огляделась по сторонам и перешла на шепот, — я даже не спросила, как ты? Привыкла, что Инга млела от внимания альфы, но ты-то другое дело.
— Все хорошо, — соврала, не желая волновать беременную женщину. Беременную! Вот именно! — Мама, как ты могла, — чуть обвиняюще начала, — не сказать мне? Почему держала в секрете? — мама упорно что-то старалась разглядеть на земле, явно не желая посмотреть на меня. — Что не так? — попыталась дожать ее. Вся эта ситуация мне очень сильно не нравилось. Чувствовала на интуитивном уровне, что не все так просто. Если не в отношении Лукрецкого, то в отношении мужа и беременности. Видимо, было что-то, о чем мой оборотень умолчал или не знал.
— Это длинный разговор, — замявшись, ответила она. Быстрый взгляд на заднюю дверь, ведущую в дом.
Наверное, именно неуверенность матери послужила той песчинкой на весах судьбы, которая кардинально изменила следующие четыре года моей жизни. Только в этот момент я даже не предполагала, как через каких-то полтора месяца моя жизнь совершит новый резкий вираж.
— Жди здесь, — чуть ли не приказным тоном произнесла и направилась в дом. Я никогда не была в доме Васиных прежде, но надеялась, что поиски мужчин не займут много времени. Мне требовалось остаться с матерью наедине и откровенно поговорить.
Лукрецкого и Степана Валентиновича нашла в гостиной. Мужчины дегустировали какой-то янтарный напиток и о чем-то мирно беседовали.
— Сердце мое? — мой оборотень заметил меня первым и поднялся с дивана.
Улыбнулась Лукрецкому и поманила к себе. Альфа послушно приблизился.
— Надо поговорить, — тихо произнесла, хотя мамин супруг, полагаю, услышал.
Демьян не стал задавать уточняющих вопросов, взял за руку и отправился на кухню.
— Влада, — поинтересовался он, плотно прикрыв на нами дверь, — что-то случилось?
— Нет, но я хочу поговорить с мамой.
— Я так и понял, — хмыкнул оборотень. — Разве я не дал тебе такой возможности?
— Этого мало, — чуть повысила голос. Решила быть с Лукрецким максимально откровенным.
— Мама молчит. Боится либо тебя, — мужчина прищурился, — либо мужа.
— Влада, не лезь в это. Их отношения — их личное дело.
— Я не лезу! — возмутилась.
— А что ты делаешь? Я тебе уже говорил, что пара считается собственностью самца, — поморщилась при этом напоминании. — Васины живут вместе несколько лет и неплохо живут. Насколько знаю, Камелия Емельянова приняла наши правила.
— Я это понимаю, — соврала, потому что я точно ничего не понимала. — Мне просто нужно остаться с мамой наедине.
— Хорошо, — протянул оборотень, — от меня ты что хочешь?
Посмотрела на мужчину, как на идиота. Что тут непонятного? Хочу, чтобы под каким-нибудь предлогом убрал Степана Валентиновича из дома. Возможно, занял его чем-то… да, хоть бы приказал. Сам говорил, что альфе не отказывают.
— Это что не может подождать? В конце концов, если так хочешь пообщаться с матерью наедине, пригласи завтра на шопинг.
— Пожалуйста, Демьян. Неужели так сложно дать нам хотя бы час? Мы находимся на территории стаи. Я не сбегу и со мной ничего не случится, если ты развлечешь Степана Валентиновича, — зря я это сказала, ответом мне стал рык. Недовольный рык.
— За кого ты меня принимаешь? — Демьян недобро прищурился.
— Я не так выразилась, — подошла к мужчине, обняла за талию и прижалась. — Демьян, пожалуйста. Мне просто нужно поговорить с мамой по-женски. Мы очень давно этого не делали. Я, конечно, могу подождать, как ты предложил, до завтра. Но ты ведь не хочешь, чтобы я нервничала и все это время изводила тебя? — чуть отстранилась и заискивающе посмотрела на мужчину.
— Тебе не идет, — хмыкнул оборотень. — К тому же переигрываешь.
Лукрецкий вел себя странно. Он стоял, облокотившись на кухонный стол, позволял себя обнимать, но даже не предпринял попытки проявить какие-то ответные ласки.
— Ты согласен? — с надеждой уточнила.
— Луна с тобой, — фыркнул он. — Час, Влада. Один час, — мягко отстранил от себя и направился к двери.
— Демьян, — не удержалась, — а что происходит?
— В каком плане? — оборотень остановился и развернулся ко мне лицом.
— Ты странно себя ведешь. Раньше все время склонял к близости, а последние сутки лишний раз не прикоснешься.
— А тебе бы этого хотелось? — интересный вопрос. Вопрос, однозначного ответа на который не знала. Когда Лукрецкий постоянно домогался, меня сей факт ужасно раздражал. Теперь раздражало то, что я не понимала мотивацию его поступков.
— Мне бы хотелось понимать, что ждать от тебя.
— Хочешь поговорить об этом прямо сейчас?
— Нет, — покачала головой в подтверждение своих слов.
— Один час, сердце мое, — бросил мужчина и вышел из кухни.
Осталась в раздвоенных чувствах. С одной стороны, добилась своего. Притом, добилась достаточно просто. Наверное, если подобрать верный подход к Лукрецкому, с ним можно было легко и приятно сосуществовать вместе. Я себя уже неоднократно ловила на мысли, что такого отторжения, как в первый день перспектива совместной жизни с ним у меня уже не вызывает. С другой… Черт, я так запуталась. Промелькнула мысль, что как только этот ужин закончится, запрусь в комнате с блокнотом и буду составлять проект… только не будущего ресторана, а собственной жизни на ближайшие месяцы. Мне следовало составить несколько десятков вопросов, а потом честно на них ответить. Планирование определенно внесет четкость и ясность в мои чувства.
Несколько секунд смотрела на закрывшуюся дверь, а после направилась к другой, ведущей на улицу.
Брошенная мама с растерянным видом сидела за столом. Определенно, что-то в этой ситуации было не так. Мама — женщина деятельная и активная. Вела себя абсолютно нетипично.
Подошла и села напротив.
— Что ты натворила?
— Попросила Демьяна оставить нас наедине. Теперь мы можем не спеша и обстоятельно поговорить.
— Так просто? — кажется, мне не поверили.
— Так просто.
— Влада, он альфа…
— И что?
— Нельзя так вести себя с альфой.
— Давай, хотя бы ты не будешь говорить загадками, — попросила. — Пожалуйста, не заставляй из тебя вытягивать пояснения и ответы.
— Я видела, что делали с теми, кто нарушал установленные в стае правила, — тихо произнесла мама.
— Ты про физические наказания? — она лишь кивнула, быстро одарив меня испуганным взглядом.
— Ты знаешь?
— Да-
— Я боюсь за тебя, — мама закрыла лицо руками и расплакалась, чем ошарашила меня.
— Мама? — растерянно произнесла. У меня даже не было с собой сумочки с бумажными платочками. Впрочем, на кухне видела рулон бумажных полотенец. Поднялась, собираясь принести их.
— Ты куда? — она хлюпнула носом.
— Схожу на кухню за бумажными полотенцами.
— Не стоит, — мама извлекла из кармана носовой платок. — Прости меня. Я что-то такой чувствительной с этой беременностью стала.
Выждала немного, пока мама окончательно успокоилась.
— Как получилось так, что ты беременна? — глупый, конечно, вопрос. Я давно не наивная школьница, чтобы не знать, как получаются дети. Меня интересовало другое: с согласия ли мамы сие произошло?
— Случайно, — мама снова отвела взгляд, — я так думаю.
Территория, прилегающая к дому Васиных, была довольно небольшой. Поэтому даже с заднего двора отлично просматривалась дорога. Дорога, по которой в этот момент проехал внедорожник Лукрецкого. Облегченно выдохнула.
— А почему мне не сказала сразу? Демьян признался, что оборотни чувствуют изменения в женском организме почти сразу. Понимаю, что сказать в первые пару недель было бы подозрительно. Это могло вызвать у меня, не знавшей о существовании оборотней, ненужные вопросы, но вот тянуть полтора месяца… — укорила ее.
— Потому что не была уверена.
— В чем? — растерялась. Как-то вот у меня сомнений в том, что беременна, не возникло. А мама является супругой оборотня уже не первый год. В конце концов, привыкнуть к их тонкому обонянию должна была.