— Да, — сладко улыбнулась.
— Я не потерплю других мужчин!
— А я не потерплю других женщин, — победно взглянула на оборотня, — мой дорогой супруг,
— до Лукрецкого явно не сразу дошли мои слова, пришлось пояснять. — Не ты ли утверждал, что по законам оборотней я являюсь твоей женой.
— Значит, так? — протянул чуть успокоившийся Лукрецкий. — Законного мужа нет.
— Нет.
— Будет.
— Это мы еще посмотрим.
— У тебя не будет выбора.
— Ты мне угрожаешь?
— Нет, — как-то грустно произнес оборотень, — но ты сама будешь настаивать на официальной регистрации брака.
Я? Настаивать? Впрочем, вполне возможно. Но хотелось бы знать, что под этим подразумевал этот несносный оборотень.
— Ты говорил, что другие женщины теряют привлекательность после обретения истинной пары. Это было в теории. Теперь, когда попробовал сам, что можешь сказать по этому поводу.
— Влада!
— А что, Влада? Мне интересно, насколько велика вероятность измен в будущем. То, что ты похотливый козел, уже выяснили.
— Влада! — намеренно провоцировала Демьяна. Знала, что вреда он мне не причинит, а вред имуществу ресторана… Хм, ну, пускай. Я бы даже обрадовалась.
Доигралась. После того, как я попыталась замахнуться на оборотня вазой с цветами, он пересел ко мне на диванчик. А теперь вовсе набросился и повалил. Сцепил мои руки над головой и навис сверху, улыбаясь.
— Попалась, — констатировала, улыбаясь в ответ. Лукрецкий изменился в лице, кажется, мне удалось шокировать мужчину.
Поерзала устраиваясь под мужчиной чуть удобнее. Все-то ресторанный диван не слишком располагал к интимным радостям, явно создан не для подобных целей.
— Ты меня специально провоцировала?
— А если так? — спросила, но не дав ответить на вопрос, тут же продолжила. — Все, что я сказала, Ян, правда. Ты не имеешь права требовать у меня отчета. Ты сам не жил монахом последние три года. Ты сам дал мне свободу. Так что не смей не требовать чего-то, не обвинять! Ни сейчас, ни в будущем. Понял меня?!
— Да, — оборотень меня отпустил и попытался принять горизонтальное положение.
— Ты что делаешь? — схватила мужчину за пуловер и потянула на себя. — Влада?!
— Хочу тебя, — сообщила нетерпящим возражения тоном. Все эти разговоры о любовниках и изменах ужасно злили. Вообще, идиотизм Лукрецкого злил.
— Безумная пара, — пробормотал Лукрецкий, но сел и меня утянул за собой. Я после я наблюдала, как он начал расстегивать сначала ремень, затем ширинку. — Иди сюда, так удобнее будет, — в этом он был определенно прав. Перекинула ногу и оседлала оборотня.
Я была достаточно возбуждена, чтобы обойтись без какой-либо прелюдии. От нижнего белья мой несносный альфа избавил меня заблаговременно. Позволила себе аккуратно опуститься на мужское достоинства и стала двигаться так, как нравилось.
Лукрецкий целовал в губы, покрывал поцелуями шею, абсолютно не мешая и не направляя, позволяя использовать его, как мне вздумается.
— Почему ты согласилась ко мне вернуться?
— Потому что люблю тебя, — сорвалось с губ, прежде чем я успела подумать. Впрочем, я не жалела о сказанном. Оборотень, конечно, не заслужил своих слов. Но все-таки была надежда, что впредь он станет беречь мое истерзанное сердце.
— Любишь? — Лукрецкий замер, заставляя меня замереть вместе с ним. Не то, чтобы я хотела, он меня вынудил. Так сдавил бедра, что двинуться было невозможно. Правда, больно при этом не сделала. Просто зафиксировал.
— А что в этом такого? — беззаботно отозвалась. — Да, люблю.
— Влада?! — кажется, он не мог поверить в услышанное.
— Я люблю тебя, — повторила в третий раз. — Дошло? — не удержалась и постучала по его глупой голове, а потом приказала:
— Не держи меня, — накрыла своими ладонями мужские и дернулась, показывая, что хочу продолжить.
— Любишь, — констатировал он, но не отпустил. Приподнял, продолжая удерживать, и начал двигаться сам. А я просто доверялась, позволяя оборотню верховодить.
Мне никогда в постели ни с кем не было так хорошо, как с ним. Не до него, не после. Ян чувствовал и знал потребности моего тела лучше, чем я сама.
Неудивительно, что спустя пару минут, я не особо стесняясь, стонала в голос и извивалась в крепких мужских объятиях от удовольствия.
— Тебе не стыдно? — веселясь, поинтересовался Лукрецкий, присоединившись ко мне. Оборотень легонько гладил меня по волосам, иногда позволяя себя прочесывать их пальцами.
— Отчего мне должно стать стыдно?
— Мы в общественном месте, сердце мое, а ты так громко выражала свои эмоции, что никаких сомнений в том, чем мы только что занимались, просто не осталось. Неприлично это.
— Неприлично тащить на обед любимую женщину в ресторан, подаренный любовнице, — парировала. Вообще, как он мог? Как посмел?
Лукрецкий хмыкнул.
— Хороший ресторан, между прочим. Отличная кухня, вежливое и ненавязчивое обслуживание, удачное расположение, — кажется, раскаиваться мужчина не собирался.
— И ты посещаешь его последний раз. Ян, если я узнаю…
— Хорошо, — легко согласившись, перебил меня мужчина.
— Ты что даже спорить не будешь? — усомнилась, как-то слишком просто.
— Нет.
— А если я попрошу или потребую что-то еще?
— Все, что пожелаешь, сердце мое. Впрочем, ряд ограничений все-таки будет. Никаких других мужчин в твоей постели, — Лукрецкий загнул палец. — Вопросы касательно твоей безопасности готов обсуждать, но охрана будет. Я все-таки альфа и отвечаю за благополучие стаи, поэтому место жительства сменить не получится.
— Почему ты вдруг об это заговорил?
— Возможно, тебе нравится новый город больше, чем этот. Если бы на мне не лежала ответственность за стаю, мы могли бы обсудить наш переезд, — а я даже подобной мысли не допускала. Интересно Ян рассуждал. Неужели, действительно, боится потерять меня снова. А почему не проверить?
— Завтра я возвращаюсь домой.
— Хорошо.
— То есть ты меня так легко отпускаешь? — возмутилась.
— Я поеду с тобой.
— А что ты будешь делать, если мне придется задержаться? Возможно, Лидия Владимировна не захочет меня отпускать и мне придется отработать две недели.
— Хорошо.
— Что "хорошо"?
— Я проведу с тобой столько времени, сколько потребуется. Мне интересно, как ты жила все это время.
— А если мне захочется остаться одной?
— Есть отели, — сговорчивость Лукрецкого раздражала. Как-то он сам на себя не походил.
Внезапно мужчина легко дотронулся губ, а после резко поднял за талию и посадил рядом с собой.
— Платье поправь, — шепнул он, быстро приводя собственную одежду в порядок.
Я успела одернуть подол, когда в дверь кабинета постучали.
— Войдите, — отозвался Лукрецкий.
Признаться, я уже успела подзабыть, с какой целью мы посетили этот ресторан. Для меня стало целым событием, когда в дверном проеме показалась постаревшая красивая женщина и недовольно сопящей девочкой на руках. Виталина. Именно такое чудесное имя дала сестре мама. Виталина — "полная жизни". А вот значение моего имени… Эх.
— Мама, — подскочила, наскоро оправляя подол платья. Низкий столик совсем не скрывал ничего.
— Демьян Андреевич, — вместо того, чтобы посмотреть на меня, родительница уважительно склонила голову перед альфой. Мне немедленно захотелось выставить Лукрецкого вон. Явно же, что мама и мявшийся за ней Степан Валентинович будут чувствовать себя неловко.
— Общайтесь. Мы подождем вас в баре, — проявил благоразумие оборотень, чем заслужил от меня благодарную улыбку.
— Влада, — мама пристроила Виталину на соседний диванчик и присела рядом, — почему вы вместе?
— Может, ты мне дашь познакомиться с сестрой, прежде чем устраивать допрос?
— Конечно, — смутилась она, подхватывая девочку и, словно, куклу пихая мне в руки. Подхватила ребенка и пристроила на коленях. Девчушка заинтересовалась моими волосами и что-то агукнула. Так, стоп, Вите около двух с половиной лет. Дети в этом возрасте должны довольно понятно лепетать.
Виталина потянула меня за прядь волос и снова произнесла что-то нечленораздельное.
— Мама, а почему Вита не говорит?
— Ну, у нее задержка развития, — нехотя призналась женщина.
— Почему ты мне ничего не сказала?
— Ты ни чем не можешь помочь.
— Ты показывала ее врачам?
— Да.
— И что?
— Нужны большие деньги.
— Почему ты не обратилась ко мне?
— У тебя таких денег нет, — отрезала мама.
— Откуда ты знаешь? — впрочем, я ей не говорила, насколько Лукрецкий оказался щедр. Да, и не слишком она интересовалась моей жизнью за последние три года. — Ну, предположим, что нет. Почему Степан Валентинович не обратился к альфе? Он, наверняка, помог бы.
— Степа не захотел.
— Почему?! — удивилась.
— Судя по всему, она будет ближе к людям, чем к оборотням. Степа сказал, что это неудобно.
— Он что стыдится собственной дочери? — поверить не могла в услышанное, мать промолчала и отвела взгляд. А девочка, видимо, оказалась очень чувствительно к чужим эмоциям. Я старалась не слишком повышать голос, чтобы не пугать ребенка, но Вита все равно начала плакать.
— Ты ужасная мать! — внезапно произнесла и передала маме ребенка. Поднялась и покинула кабинет.
— Влада?! — не повернулась на голос матери, закрывая за собой дверь.
У нас еще обязательно будет время обсудить проблемы со здоровьем моей сестры. Возможно, даже придется забрать девочку из семьи Васиных на какое-то время и самой заняться ее лечением. Пока думать об этом не хотела. Находилась в откровенном шоке от наплевательского отношения матери к собственным детям. Ладно, я уже взрослая и мама отвечаю за свою жизнь, но Вита…
Глава 16
— Влада? — Лукрецкий удивился, когда я подошла к нему. Он не слишком пытался взять под контроль собственные эмоции. Обычно оборотень не любил их демонстрировать, предпочитая выглядеть в глазах окружающих уверенным в себе циником. Мне нравился такой его образ, я привыкла к нему. Настоящие эмоции можно было наблюдать, если, не отрываясь, смотреть на него какое-то время. Обычно какие-то чувства на лице мужчины задерживались лишь на секунду-две и лицо снова приобретало знакомую, несколько снисходительную ухмылку. А сейчас прошло приличное количество времени с того момента, как Лукрецкий заметил меня и я, не спеша, дошла до него.