Я любила и с радостью принимала подобные эротические игры. Они дарили невероятно яркие эмоции и ощущения. Только вот в обычном состоянии меня не сопровождала боль. А с некоторых пор боль стала моим неизменным спутником, теперь каждое, даже самое легкое прикосновение приносило с собой мучительную агонию. Настоящая пытка. Тебя, словно, медленно поджаривают на огромной раскаленной сковороде.
— Ян, — в очередной раз простонала. — Ян, пожалуйста.
Ненавидела свое незамутненное сознание. Мне было бы намного легче, если бы смогла закрыть глаза и представить на месте Лукрецкого Игоря. Но нет, даже закрыв глаза, перед мысленным взором возникал образ этого подонка.
— Это «Да», Влада?
— Нет.
— Мы можем играть в эту игру довольно долго.
— Да, — в какой-то момент не выдержала. Не знаю, сколько прошло времени с моего приезда к Лукрецкому. Возможно, десять-пятнадцать минут. Возможно, больше часа. Мне уже было наплевать на все, только бы утолить эту чертову неутихающую плотскую жажду.
Казалось, только этого мужчина ждал. Мои руки моментально освободили. Я лишь успела поднести руку к лону, чтобы подарить себе разрядку, а Лукрецкий уже стащил штаны и улегся рядом.
— Не хулигань, — приказал он, накрывая мое тело своим.
Облокотившись на локтях, он навис сверху. Обхватив руками мое лицо, заставил посмотреть на себя:
— Будет больно, детка, — непонимающе уставилась на него, когда почувствовала, как в меня легко погружается член.
Какая боль? Вы о чем? Я облегченно застонала. Никогда не думала, что так буду желать чужого проникновения.
— Твою мать, Влада! — негодующе заорал Лукрецкий, сильнее стискивая лицо в ладонях. А вот теперь стало, действительно, больно. — С кем ты сейчас? С кем?! — взъярился он. — Отвечай!
— С тобой, — слова лишь соскользнули с губ, как меня выгнуло от боли, и я закричала, срывая голос. Такой адской боли испытывать еще не приходилось. Меня, словно, резали без наркоза. Нет, погрузили целиком в чан с кипящей водой. Воткнули сотни, тысячи тонких иголок разом. На теле не осталось ни одного миллиметра, который бы не пылал, не горел, не колол… Если несколько секунд назад тело ломило, то сейчас его разрывало, будто бы, при четвертовании.
— Тихо, тихо, — пытался успокоить Демьян, а мне на лицо упало несколько капель пота. — Сейчас пройдет, — мужчина не соврал, отпустило также внезапно, как и накатило. Боль длилась сущие мгновения. Мгновения, показавшиеся мне вечностью.
Открыла глаза и как-то сразу поняла, что не одной мне было больно. Все лицо Лукрецкого было покрыто испариной, а капли пота продолжали медленно капать на меня.
— Что. Это. Было? — с трудом произнесла. Уже отпустило, но я все еще чувствовала отголоски боли. Ответом мужчина не удостоил, начав двигаться.
Мне хватило несколько секунд, чтобы получить разрядку, настолько сильно я была возбуждена. Впрочем, Лукрецкий последовал за мной почти сразу.
— Моя!
Чуть отдышавшись, очень быстро поняла, что только что натворила. Переспала с каким — то придурком. Ладно бы еще этого хотела. Нет, не спорю, Лукрецкий — привлекательный мужчина и если бы не было Игоря и Инги. Вот это чертово «если бы» меня взбесило. Я очень трепетно относилась к верности. Сейчас шла речь не о физической, хотя и о ней тоже. То, что меня заставила совершить эта сволочь, раззадорило неимоверно. Обвиняла во все Лукрецкого. Не представляла, каким образом, но он меня заставил. Вроде бы ничего не ела и не пила, а дикое возбуждение испытала. Это было воздействие, вот в чем была уверена. Неожиданно вспомнилось еще кое-что. Я. Он. Парковка перед спортивным клубом. Что-то похожее на гипноз. Я бы сама никогда посреди ночи не поехала к клиенту, слишком была разумна для этого. Вот же скотина! Только сейчас мне было не до выяснений, хотелось одеться и как можно скорее покинуть чересчур гостеприимного несостоявшегося клиента.
— Теперь ты моя! — довольно заявил этот придурок, а я озверела окончательно.
— Слезь с меня, — прошипела, вкладывая в слова всю злость и негодование. Мне бы сейчас позавидовало любое пресмыкающееся. Непонятно откуда только силы нашлись. Смогла оттолкнуть от себя этого козла и сесть на постели. А Лукрецкому хоть бы хрен. Вместо того, чтобы заволноваться или хоть как-то адекватно отреагировать на взъяренную девушку, он нагнулся и поцеловал меня в плечо.
Замахнулась, но он поймал за руку и поцеловал в ладошку.
— А вот этого делать не надо, — как-то слишком дружелюбно произнес Лукрецкий.
— Отвали от меня! — попыталась отпихнуть от себя это животное и подняться.
— Не выйдет, Влада, — примирительно произнес он, — и мы еще не закончили, — мужчина толкнул и легко уронил меня на постель. — Ты ведь не думала, что все закончилось, моя девочка?
— Отвали! — снова попыталась освободиться от ненавистных объятий, добилась лишь того, что мои руки снова поймали и завели за голову.
— Тебе не удастся теперь от меня избавиться, — хмыкнул он. — Думал, заняться с тобой любовью, — несколько быстрых поцелуев в шею превратились в один глубокий. Кажется, с утра у меня будет знатный засос, — и дать немного отдохнуть. Но, видимо, придется поговорить прямо сейчас. Если отпущу, будешь вести себя смирно? — он огладил свободной рукой контуры моего тела и опустил руку к лону.
— Буду, только перестань меня лапать. Противно!
— Ты ведь врешь и течешь для меня! — непроизвольно выгнулась, когда сразу несколько пальцев легко погрузились внутрь меня.
— Да, пошел ты!
— Обязательно пойду, моя сладкая. Вместе с тобой пойду, — завиляла бедрами активней, пытаясь избавиться от ласкающей руки. Чертов Лукрецкий! Он оказался прав. Снова начала возбуждаться. Мне безумно захотелось почувствовать его внутри…
Чем он и воспользовался. Словно, мысли мои прочитал. Коленом раздвинул плотно сомкнутые ноги и одним мощным рывком вторгся в меня на всю длину. Застонала от неожиданности и невероятного удовольствия. Как же я ненавидела его в этот момент и хотела. Хотела и ненавидела. Ненавидела и хотела.
Как-то так получилось, что я больше не сопротивлялась. Сама обняла его, как он только освободил мне руки. Сама потянулась и со страстью ответила на поцелуй. Сама двигалась навстречу его сумасшедшим толчкам.
Вся злость, ярость и раздражение вылились в бешеный секс. Опустошенная и удовлетворенная откинулась на подушки. Лукрецкий скатился с меня и пристроился рядом, моментально повернулась к нему попой. Злые слезы застыли в глазах. Пожалуй, это единственное, на что была способна.
Ненавидела его. Ненавидела просто так. Ненавидела за одно его существование.
Ненавидела себя. Ненавидела за слабость. Ненавидела за неспособность сопротивляться.
Ненавидела всю ситуацию. Ненавидела, когда не могла что-то контролировать. А вот эту странную тягу между нами никак сдерживать не получалось.
— Тихо, хорошая моя, — он аккуратно погладил по бедру и прижался ко мне со спины. Одну руку просунул под талию, плотнее притискивая к себе. — Ничего страшного не случилось. Просто успокойся, — продолжал уговаривать любовник. — Тебе надо немного поспать. Утром поговорим, — произнес Лукрецкий, покрывая невесомыми поцелуями спину в районе плеча.
Чувствовала себя обессиленной и разбитой. Мне не хотелось ничего. Наверное, в данный момент даже ненависти не осталось. Плакала уже не потому, что было обидно, а потому что не хотелось делать абсолютно ничего, в том числе пытаться хоть как-то взять себя в руки.
Как-то так и заснула. Со слезами на глазах. В объятиях Лукрецкого.
Глава 4
Проснулась в отличном настроении, правда, длилось оно ровно мгновение… до того момента, пока не вспомнила, что предшествовало погружению в сон.
Еще не открыла глаза, но уже почувствовала на себе чужой взгляд. Неприятно, но терпимо. Гораздо хуже открыть глаза и столкнуться лицом к лицу с ухмыляющимся, самодовольным Лукрецким. Что мужчина окажется именно с подобным выражением на лице, не сомневалось. Мне хватило вчерашнего ночного общения, чтобы понять, что самолюбование и самомнение в нем не просто достаточно, они зашкаливали.
— Доброе утро! Я знаю, что ты проснулась. Открывай глазки, сладкая моя, — Лукрецкий не стал дожидаться, пока я окончательно проснусь. Он легонько толкнул меня, заваливая на спину и попробовал поцеловать.
— Нет! — произнесла в самые губы и выставила руки перед собой. Ладони уперлись в мужскую грудь и чуть проскользили вниз. С досады захотелось выругаться. Проблема заключалась в том, что мне доставляло какое-то морально-садистское удовольствие его касаться.
— Кто-то проснулся в дурном настроении? — хмыкнул он и погладил меня по бедру. Напыщенный придурок. Фат. Стало не просто противно, мерзко. Радовало, что мужчина был частично одет. Облачен в домашние штаны. Хотя бы не светил своим достоинством.
— В твоем мироздании девушка с утра должна радостно бросаться в объятия насильника? — ядовито поинтересовалась, выше натягивая одеяло и садясь. Лукрецкий не стал мешать моим телодвижением. Он, похоже, вообще, не ожидал подобного обвинения. Оказался не готов. Выглядел в данный момент несколько сконфуженным и растерянным. Жаль, что ему удалось так быстро взять себя в руки:
— Я тебя не насиловал, — отрезал мужчина.
— Да, что ты? — ехидно уточнила. — Дай-ка, припомнить. Изнасилование есть половое сношение с применением насилия или угрозой его применения к потерпевшей, либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей. Статья сто тридцать первая УК РФ. А ты воспользовался моим невменяемым состоянием, — безапелляционно заявила, — так что загремишь лет на шесть, милый. Еще присовокупим статью сто двадцать седьмую, за незаконное лишение человека свободы, не связанное с его похищением, накинем еще пару лет. Будешь сидеть до самой старости. Да, кстати, Демьян, чем и как ты меня умудрился опоить? Я ведь ничего не пила и не ела. Вколол мне что — то? — это была единственная версия. Отвлек с помощью укуса и что — то вколол? — Впрочем, это неважно. Сдам кровь на анализ, следователь разберется, — не собиралась выяснять подробности у Лукрецкого или обращаться в полицию, мне бы его просто напугать и беспрепятственно покинуть квартиру. Хотя было бы правильным наказать подонка, но проходить семь кругов ада расследований не желала, как и предавать случившееся гласности.