Он снова услышал стук. Он уже некоторое время слышал его, но старался не замечать, даже не причислял его к домашним шумам, таким как урчание водопровода, дифференциальное расширение или реакция на какой-нибудь резкий поток внутри окружающего газа. Потом стук прекратился, и он тоже отметил это лишь периферийным сознанием, хотя все еще не пускал его в свои мысли. Потом постукивание возобновилось, став чуточку громче.
Фассин находился в одной из внутренних библиотек – номер три, – где проводил время за скорочтением материалов одной из суббиблиотек, которую Валсеир давным-давно, по-видимому, выбрал для своих изысканий. С самых ранних времен, от которых сохранились чьи-нибудь записи, весь этот материал лежал невостребованным и нечитаемым – в течение тридцати тысячелетий, начиная с эры, предшествовавшей нескольким видам наблюдателей медленных, задолго до того, как в системе Юлюбиса появились люди. Фассин подозревал, что здесь была цепочка обменов: материал, добытый через вторые, третьи, бог знает какие руки, взявшийся бог знает откуда, возможно, в переводе самого автора (Фассин укрепился в этой мысли, когда погрузился в текст, желая убедиться, что содержание соответствует реферату), перевязанный ленточкой и на блюдечке поднесенный наскеронским насельникам каким-то давно вытесненным (если не вымершим) видом наблюдателей в обмен на – предположительно – еще более древнюю информацию. Он спрашивал себя, в какой момент бо́льшая часть материалов, которыми владеют насельники, станет итогом обмена и не наступил ли уже этот момент. Он не первым из наблюдателей задумывался об этом и, по причине полной непроницаемости насельнических записей, явно будет не последним.
Тома, которые он проверял, включали главным образом истории о романтических приключениях и философских размышлениях некой группы скитальцев по звездным полям, но либо их многократно переводили, либо они были творением даже не другого вида, а другого типовида. Так или иначе, Фассин находил их забавными.
Стук не собирался прекращаться.
Фассин оторвал взгляд от экрана и посмотрел на круглый фонарь, вделанный в потолок. Третья библиотека, теперь окруженная и заваленная другими сферами, прежде находилась на верхней границе дома и имела обширный алмазный лист в потолке, хотя сегодня (даже если бы дом располагался в не столь мрачной области) естественного света внутрь попадало мало.
Там виднелось что-то небольшое и бледное. Когда Фассин поднял глаза, стук прекратился и «что-то» помахало ему. Оно было похоже на ребенка-насельника. Фассин некоторое время смотрел, как оно ему машет, а потом вернулся к экрану, к не очень правдоподобным историям скитальцев по ЗП. Стук возобновился. Он почувствовал, что пытается вздохнуть в своем маленьком газолете, прекратил прокручивать экран и, поднявшись со своего углубленного ложа, воспарил к центру потолка.
Это и в самом деле был ребенок – удлиненный, перекошенный, на взгляд человека напоминавший скорее кальмара, чем ската манту. Одет он был в какое-то тряпье и носил украшение из нескольких убогих талисманов. Фассин никогда прежде не видел детей в одежде и с украшениями. Для такого юного существа он был до странности темным – на взрослый манер. Он показывал на одну из шестиугольных панелей потолочного фонаря, где было что-то вроде защелки или замка.
Фассин некоторое время смотрел на забавного ребенка. Тот все показывал на защелку. За все время, что они провели здесь, никаких признаков комнатных детей вокруг не наблюдалось. Этот, судя по виду, вполне мог принадлежать Оазилу, но тот ни разу своих детей не демонстрировал и не упоминал о них. Ребенок по-прежнему указывал на замок панели, потом сделал несколько телодвижений, имитируя нажатие, поворот, рывок.
Фассин открыл панель и впустил существо внутрь. Оно проскользнуло в помещение, сделало насельнический знак, эквивалентный человеческому «Ш-ш-ш!», и подплыло к нему, изгибая тело так, что получилось нечто вроде серпа; ребенок остановился приблизительно в метре от носа Фассинова стрелоида. Потом на своей сигнальной коже, которую теперь мог видеть только Фассин со своего места, он написал:
ОАЗИЛ: ЖДУ ВАС В 2 КМ ПРЯМО ВНИЗ, ВРЕМЯ: 5 ЧАСОВ, КАСАТЕЛЬНО: ВАЛСЕИРА.
Ребенок дождался ответного светового сигнала «ОК», а потом устремился назад тем же путем, что и пришел; когда все тело уже было снаружи, одно тонкое щупальце еще оставалось внутри – оно потащило за собой панель потолка и успело исчезнуть, прежде чем та захлопнулась. Затем ребенок испарился в вечерних сумерках между шарами библиотек.
Фассин проверил время. Еще не было четырех. Он вернулся к своим занятиям, но, так ничего и не найдя и ни о чем не думая, проболтался почти до пяти часов, а потом вернулся в библиотеку номер двадцать один и снова выскользнул через потайную дверь. Он опустился на две тысячи метров, где температура и давление были выше, и увидел старого насельника Оазила с его плавучим трейлером. Оазил просигналил:
«Фассин Таак?»
«Да».
«С чем Валсеир как-то раз сравнил быстрых? Только поподробнее, пожалуйста».
«Зачем вам это?»
Некоторое время старый насельник ничего не посылал, потом ответил:
«Могли бы и догадаться, маленький. Если нет, просто сделайте то, о чем я прошу. Повеселите старого насельника».
Фассин подождал немного, потом ответил:
«С облаками. С облаками над одним из наших миров. Мы приходим и уходим, мы ничто в сравнении с ландшафтом внизу, всего лишь туман в сравнении с неумолимой скалой, бытие которой, кажется, не ограничено ничем, которая остается, когда уходят и облака дня, и облака сезона, но потом появляются новые облака – на следующий день, на следующий, и на следующий, и на следующий сезон, и на следующий год, и они будут появляться, пока стоят сами горы, а со временем ветра и дожди источат и горы».
«Гм, – недоуменно отправил Оазил. – Горы. Странная мысль. Никогда не видел ни одной горы».
«Думаю, никогда и не увидите. Хотите, чтобы я добавил что-то еще? Но это почти все, что я помню».
«Нет, в этом нет необходимости».
«И что же дальше?»
«Валсеир жив, – сказал старый насельник. – Он шлет вам привет».
«Жив?»
«Через семнадцать дней состоится регата газовых клиперов в районе шторма В-2 Ультрафиолет-3667».
«Но это ведь в зоне военных действий?»
«Соревнования планировались задолго до начала конфликта, а потому были подтверждены обер-церемониймейстерами формальной войны. Специальное разрешение. Приезжайте туда, Фассин Таак. Он вас найдет».
Старый насельник вразвалил вперед на метр, так что шнур от его плавучего трейлера натянулся.
«Прощайте, наблюдатель Таак, – просигнализировал он. – Будьте так добры, передайте от меня привет нашему общему другу».
Он повернулся и поплыл в густую горячую темноту. Через несколько минут ни один пассивный орган восприятия уже не фиксировал его. Фассин дождался, когда от Оазила не осталось вообще никаких следов, после чего медленно поднялся назад в дом.
– А, Фассин, полагаю, мне следует принести вам соболезнования, – сказал Айсул, приплывший на приемный балкон дома-пузыря с «Поафлиаса».
Нуэрн, Фассин и Хазеренс наблюдали, как корабль появился из мглистой дымки, а звук двигателей они услышали задолго до его появления.
– Ваше сочувствие отмечено, – сказал Фассин Айсулу.
Днем ранее он попросил Хазеренс связаться с «Поафлиасом» и отозвать его с охотничьей прогулки. Маленький корабль вернулся со скромными трофеями, подвешенными к рангоуту: несколько мочевых пузырей джулмикеров, которые жутковатыми надувными шариками подергивались на палках, три сохнущие на газу шкуры кореньтискал, головы пары стройных тумберлинов и – самая ценная добыча, укрепленная над носом корабля, – тело насельнического ребенка, уже выпотрошенное и натянутое на раму, отчего оно стало похоже на слегка гротескное носовое украшение, летящее перед кораблем.
Фассин почувствовал, как скафандр полковника чуть откинулся назад, стоило ей понять, что это за прибавление к «Поафлиасу».
– В каком душевном состоянии вы находитесь, потеряв столько членов своей семьи? – спросил Айсул, остановившись перед наблюдателем. – Вы решили вернуться к своим?
– Мое душевное состояние… спокойное. Наверно, я все еще в шоке.
– В шоке?
– Поищите в словаре. Я еще не намерен возвращаться к своим. Да и возвращаться-то почти не к кому. Но здесь мы свои дела закончили. Я хочу вернуться в Мунуэйн.
Этим утром он сообщил полковнику, что обнаружил кое-что и им нужно уезжать отсюда.
– Что вы обнаружили, майор? Могу я это увидеть?
– Я скажу позднее.
– Понятно. И куда же мы направляемся?
– Назад в Мунуэйн, – солгал он.
– Мунуэйн? Ну, наш капитан будет доволен, – сказал Айсул.
Они отбыли тем же вечером. Нуэрн и Ливилидо, казалось, вздохнули с облегчением: они явно повеселели, узнав о скором отъезде гостей. Айсул принес последние военные новости – уже состоялись две крупные операции с участием дредноутов, что в одном случае привело к потере пяти дредноутов и почти сотни насельников. Силы зоны отступали не менее чем в двух объемах, и в настоящее время верх определенно брал пояс.
Фассин и Хазеренс записали благодарственные послания Джундриансу, чтобы тот прочел на досуге.
Нуэрн спросил, не хотят ли они взять какие-либо книги или другие работы.
– Нет, спасибо, – ответил Фассин.
– Я нашла этот шутливый тезаурус, – сказала полковник, поднимая маленькую алмазную пластину. – Я бы хотела его взять.
– Будем рады, – сказал ей Нуэрн. – Что-нибудь еще? Работы из базовых элементов вроде этой сгорят через несколько десятилетий, когда дом погрузится еще глубже в тепловую зону. Так что берите сколько пожелаете.
– Вы очень добры. Этого мне хватит.
– Регата газовых клиперов? – переспросил капитан Слайн. Он поскреб свою мантию. – А я думал, вы хотите вернуться в Мунуэйн.
– У меня были основания не ставить наших хозяев в известность о том, куда мы направляемся, – сказал Фассин Слайну.