Алиса уже собиралась отчитать его за нелепое поведение. Вот только оказалось, что толстые бутончики чайной розы превращались в закрытом виде в идеальные кружки с дымящимся, восхитительно пахнущим напитком внутри. Вообще-то, сейчас было бы неплохо выпить чашечку душистого чая.
– Что ж, пора перейти на следующий квадрат, к состраданию, – объявила Алиса.
– Острову Дании? – спросил Додо слегка оторопело.
– Да нет же: я про квадрат сострадания. Нужно идти вперёд.
– Я и так впереди, – возмущённо крякнул Додо. – Это ты вечно плетёшься сзади. И совсем потерялась, если думаешь о каком-то острове Дании, здесь совершенно точно нет такого.
– Не бери в голову, – пробормотала Алиса себе. – Обыкновенная бессмыслица.
Они ступили на следующий квадрат, где красивая, покачивавшаяся лестница, лёгкая, как туман, уходила высоко в небо. Другой её конец лениво свисал над поросшим мхом камнем сразу за костелопами. Алиса закрыла глаза и представила лица птицы в очках и зеркальной птицы, которых уводят птицы-полицейские.
– Я сострадаю бедным детям, которых забрали с площади пёс знает куда.
– Я сострадаю твоей сестре, – пробормотал Додо. – У тебя несносный характер.
Лестница медленно и восхитительно волшебно опустилась в протянутые руки Алисы. Миг – и раздосадованные костелопы уже фыркали и ржали на квадрат позади. Они в самом деле были прекрасны по-своему, хрупкие и неуклюжие.
Однако Алисе всё-таки пришлось сдержаться, чтобы не прижать большой палец к носу и не подразнить соперников остальными четырьмя.
Поднявшись на следующий квадрат, она заметила забавное белое облачко, парившее прямо над ними. Не нужно было приглядываться, чтобы увидеть в нём отчётливые кроличьи черты, а ещё оно, конечно, было белым и пушистым. Когда ветер подул на него, лапа, казалось, потянулась к цепочке и вытащила часы, и... облако ей подмигнуло? Маленькая Алиса пришла бы в восторг. Подросшая Алиса наблюдала за ним с беспокойством, гадая, что Чеширский Кот имел в виду, когда сказал, что Кролик бежит к Времени.
Как раз в этот момент из-за пня показалась маленькая острая мордочка, и сверкающие черные глаза уставились на Алису не мигая.
– Привет! – поздоровалась Алиса. – Боюсь, у меня совсем нет времени на разговоры, но...
Высунулась ещё одна мордочка-загогулина.
– Шорьки, – заключил Додо. – Причём хливкие.
– Они опасны? – спросила Алиса.
Показалась третья мордочка. Казалось, существа совещались, каким-то чудом не цепляясь мордочка-ми-штопорами, когда тыкались друг в друга.
– Только сообща, – ответил Додо задумчиво.
Из-за пня осторожно вышли четвёртый и пятый шорёк. У них были слишком крупные и сильные лапы, на Алисин вкус, и чересчур изогнутые когти. Совсем как у барсуков. Которые, насколько помнила Алиса, тоже относительно безвредны, когда с ними сталкиваешься один на один (и пока не загоняешь их в угол).
Шорьков же теперь было с дюжину.
Они начали подкрадываться ближе.
– Додо, – сказала Алиса неуверенно.
К меху на груди зверьков были приколоты крошечные рубиновые сердечки.
Алиса схватила старого Додо за крыло и побежала, увлекая его за собой.
Шорьки заревели и бросились следом.
Алиса ощутила резкую боль в лодыжке: она двигалась недостаточно быстро! Одно из созданий впилось в её плоть. Алиса повалилась на землю, и жуткое существо отбросило в сторону (но сперва Алиса почувствовала, как оно извернулось, пытаясь вгрызться своей жуткой, опасно зубастой пастью глубже в её кожу).
С влажным рычанием на Алису бросился другой шорёк. Когти прочертили борозды на боку, раскромсав ткань на тысячу крошечных лоскутов.
Она как могла поднялась с земли, несмотря на жгучую боль в лодыжке. Шорьки зашипели и бросились на неё. Бедный Додо захныкал, окружённый шестью тварями, опустившими головы и приготовившимися вонзить свои пасти ему в живот.
Алиса отчаянно нащупывала в кармане одно из печений, которые прихватила из дома Белого Кролика. Проглотить его целиком не жуя было, само собой, несколько невежливо. Маленькая змея поднялась, обвилась вокруг них с Додо и увлекла друзей вниз: прямо на квадрат с костелопами.
– Из огня да... – простонала она.
– Как ты смеешь заикаться о подобных вещах! Кое-кого из моих праптиц зажарили на огне в хрустящей панировке! – закричал на неё Додо.
Однако печенье уже оказывало воздействие на её организм.
Алиса огляделась по сторонам, пытаясь найти выход. Замок Королевы Крестей был в поле зрения, но далеко впереди: блестящий, как жук, чёрный квадрат приютился у подножия гор за грозной рекой.
Алиса выставила руки и... потянула.
Игровая доска растягивалась и вздувалась, как резиновый шар. С Алисиным животом, казалось, происходило то же. И всё-таки она ухватилась большими пальцами как можно крепче (за дальний берег реки) и с силой потащила его на себя.
– Ну же! Беги! – сказала она Додо.
– Это мухлёж! – крикнула предводительница костелоп, а затем завыла и затрубила. Она представляла собой устрашающее парнокопытное с по меньшей мере шестью острыми рогами-ножами, торчавшими из черепа. Свирепое существо наклонило голову и поскакало галопом, едва не поломав свои тонкие конечности без колен в приступе ярости.
Додо запрыгнул на узкий участок притянутой суши и побежал к замку, мгновенно уменьшившись, словно рисунок с подвохом или иллюзия.
Шорёк вонзился в Алисину голень и закрутил рылом-спиралью, вгрызаясь всё глубже.
Алиса закричала.
Она никогда за всю жизнь не испытывала боль, подобную этой. Алиса чувствовала, как острая, смертоносная пасть проходит сквозь плоть, разрывая сухожилия и мышцы.
Костелопа прыгнула.
Алиса разжала кисти и отшатнулась. Земля отпружинила от неё. Алиса пыталась ухватиться за берег реки, но вместо этого провалилась в холодную, мокрую черноту.
Глава 22
Алиса проснулась.
Лёгкий ветерок коснулся щёк, он пах чем-то сухим и сладким. Постель, на которой она лежала, была мягкой и податливой в нужных местах. Плотная, чистая льняная простыня, накинутая на тело, защищала Алису от воздуха ровно настолько, чтобы та не замёрзла, но и не перегрелась. Свет был ненавязчивым. Ничто не напоминало о лязге, гудках, криках, стуке подков по мостовой и больших колёс по колеям, криках рассыльных, женщин или студентов, получивших результаты экзаменов. Совсем не пахло углем. Обстановка была умиротворённой и безмятежной.
Она проснулась, но не в Англии.
Первое, что испытала Алиса, вырвавшись из черноты, в которую погрузилась при падении, – облегчение.
Последнее, о чём она подумала до того, как потеряла сознание, – как вернётся домой, покинув Страну чудес в чрезвычайном положении снова, и будет вынуждена решать проблемы в своём мире.
(Вероятно, только для того, чтобы вернуться позднее, когда ситуация из ужасной превратится в катастрофическую.)
После этого она почувствовала... ничего.
Ни радости, ни печали, ни страха, ни злости. Сплошное умиротворение.
В комнате больше никого не было, и она могла, впервые за долгое время, остановиться, подумать и просто побыть.
Алиса размышляла, что бы случилось, умри она в Стране чудес. Её душа навеки застряла бы в этом мире? Обрела бы здесь покой? А в реальном мире её бы тоже не стало? А для Страны чудес есть свой Господь с небесами? Он такой же непредсказуемый, как его творения? Она бы навсегда попрощалась со скучной реальностью, занудными сёстрами и цветами, которые упорно молчат?..
...и молодыми людьми с румянцем на щеках?..
А она бы смогла провести вечность в мире, где её слова то и дело передёргивают? Где всё не то и всё не так? Где постоянно происходит какая-то бессмыслица, хочешь ты того или нет?
– Думаю, я предпочла бы что-нибудь среднее, – пробормотала она себе под нос, наконец малость оживившись. – Фантазии и причуды, которые не очень-то знают своё место, но и не пытаются тебя убить. Очаровательные или несносные, но неизменно маленькие и сговорчивые. То же самое с миром реальным. Небольшие проблемы и некоторая последовательность. Нет, это скорее похоже на желание отгородиться от трудностей, чем на реальный мир для жизни. Ну ты и лентяйка, Алиса! Как насчёт... крупных в конечном итоге решаемых проблем в мире с правилами, которые хоть и кажутся бессмысленными, но в них всё-таки прослеживается определённая логика? С друзьями, существами и местами, которые чудят время от времени?
Она вздохнула и села. Волосы окончательно распустились и повисли на плечах не самым красивым образом. Платья на ней не было, но осталось нижнее бельё. Ей удалось приподняться в сидячее положение, прислоняясь спиной к поистине огромной куче подушек и почти не испытав при этом боли.
Алиса находилась даже не в комнате в привычном понимании этого слова, а скорее на открытой площадке, символически очерченной изящными каменными арками, которые доходили от потолка почти до пола, но затем вдруг обрывались, словно им наскучил процесс. По одну сторону за арками протянулась внешняя стена с гигантскими (на удивление незащищёнными) открытыми окнами. По другую сторону кровати широкие коридоры (или, возможно, другие смежные комнаты) уходили в бесконечность, внутренние стены располагались под наклоном то здесь, то там.
Всё вокруг было из бледно-серого камня, слегка переливавшегося перламутром. Словно ракушка, которую Алиса могла подобрать бы у моря и разглядывать несколько долгих мгновений, прежде чем решить: оставить её себе или выбросить. Словно внутренняя сторона фиолетовой мидии, завораживающая своей серебристостью, которая могла оказаться зачатком драгоценной жемчужины или обыкновенным пятном от грязи, в которой жил моллюск.
Всё это заставляло Алису задаваться вопросом: она выиграла? И теперь в замке Королевы Крестей? Но это место не выглядело особенно чёрным, в отличие от дворца, каким тот был снаружи...
Опасения Алисы несколько развеялись, когда гигантский горностай, чёрный как ночь (включая передник и медицинскую шапочку), тихо приблизился к ней на задних лапах. Шея медсестры была вытянута и изогнута, чтобы та могла внимательно следить за предметами на блестящем чёрном подносе, который несла: там была бутылочка с чёрной настойкой, на которой, конечно, серебряными завитушками было написано «ВЫПЕЙ МЕНЯ», сверкающая чашка из обсидиана и чёрное диетическое печенье, которое Алиса в тот же миг решила не подносить ко рту, что бы на нём ни было написано. Оно выглядело в высшей степени несъедобно и весьма отталкивающе.