– Как наша больная? Крепко же ей досталось, – проскрежетало существо гораздо более глубоким и мужеподобным голосом, чем ожидала Алиса.
– В полном порядке. Чувствую себя превосходно, – сказала Алиса, явно преувеличивая и готовясь отразить любые возражения.
Однако стреляющая боль в ноге заставила Алису поморщиться, несмотря на все усилия.
Сиделка аккуратно переставила предметы с подноса на маленькую прикроватную тумбочку, которой (Алиса была в этом уверена) всего мгновением ранее там не было. Затем бережно убрала простыню с нижней части тела Алисы. Левая голень в том месте, где шорёк достаточно глубоко пробуравил мышцу рыльцем, была туго забинтована и обработана какой-то сладко пахнущей мазью. И всё же нога пульсировала с почти невыносимой магнитудой, стоило Алисе отвести большой палец ноги или хоть как-то им пошевелить.
– Шорьки – вредные существа, – сочувственно квохтал горностай. – Цепляют всякую гадость, живя под солнечными часами, – яды и скверное расположение духа. Твоя нога инфицирована. Мы очистили её как могли, но не уверены, что достали всех мерзких тварей и заговоры.
Алиса собиралась открыть рот, чтобы разоблачить это устаревшее представление о науке и медицине, благодаря месье Пастеру всем известно, что инфекцию вызывают вовсе не колдовство, духи или какие-то животные, а крохотные, микроскопические...
Как вдруг какое-то малюсенькое синее существо, похожее не столько на жука, сколько на звезду, выбралось из-под её повязки и настороженно огляделось.
Горностай выбросил лапу вперёд быстрее, чем Алиса успела бы среагировать (да и в любом случае самое большее, на что она была бы способна, – в ужасе закричать).
Медсестра с победным видом подняла существо и раздавила его когтями.
– Попался!
Алиса отвернулась, беспокоясь, что сиделка закинет его в рот.
Однако горностай был профессионалом своего дела: он изящно положил расплющенного паразита на поднос и накрыл его салфеткой.
– Вероятнее всего, это был один из последних, не волнуйся, – сказала сиделка ласково. – Теперь выпей-ка лекарство.
Алиса послушно взяла крохотный (и очень тяжёлый!) бокал, который медсестра наполнила до краёв вязкой, тягуче-чёрной жидкостью. Вид её немного пугал, так что она постаралась опрокинуть бокал одним махом, не уверенная, чего ожидать: мерзкую прогорклость рыбьего жира, присущую микстурам в реальном мире, или многогранную, приятную смесь, которая была фирменным вкусом напитков Страны чудес.
Она не почувствовала никакого вкуса.
Совсем.
Напиток походил на... сгущённую воду. Вроде как освежал, но проглатывался с трудом.
Алиса тут же ощутила приятное тепло, расслабляющее все узлы внутри её, развязывающее их, снимающее боль, разматывающее то, что не должно было запутаться, сжигающее всех злобных тварей, которые ещё сидели в её ноге.
– Твоя малютка может быть немного лиловой всю следующую неделю. Не обращай внимания, – посоветовал горностай, после чего пошагал прочь. Длинный хвост подпрыгивал в воздухе.
Почувствовав себя намного лучше, Алиса поднялась с кровати, так странно расположенной непонятно где, и увидела предметы, которых прежде не замечала (вероятно, их здесь раньше и не было). Первым бросилось в глаза платье, висевшее в воздухе и, очевидно, предназначавшееся для неё. Оно совсем не походило на то, которое Алиса носила прежде: длиной покороче, вместо обычной юбки что-то вроде широких брюк. Рукава доходили только до середины предплечий и оканчивались вязаными резинками вместо привычных манжет. Ткань в ёлочку была очень приятного серого цвета и наверняка поблёскивала при правильном свете.
К лифу справа прикололи сверкающую брошь: три чёрных мерцающих кружка, соединённых перекрестием. Как на картах из колоды.
– Так у меня в самом деле получилось, и это действительно дворец Королевы Крестей, – пробормотала Алиса довольно (пожалуй, даже несколько самодовольно). – И всё же я не рискну надеть её символ. Мы ещё не пересекались, даже не говорили ни разу. Я не могу расхаживать, нацепив на себя знак расположения королевы, пока не выяснила её точку зрения по ряду вопросов, – говоря это, Алиса улыбнулась себе немного насмешливо.
С одной стороны, она звучит как ребёнок, делающий вид, что разбирается в мире, политике и их взаимодействии (прямо Матильдина сорока). С другой стороны... кое-что об этом она всё-таки знает. Например, ей известно про гнусную партийную линию Рамзеса, предстоящие выборы мэра и проблему антисемиотицизма. (Нет, что-то не то. Однако направление мысли и общее ощущение верные.) Так что Алиса, может, и не посол или шпионка, но знает достаточно, чтобы спросить: как Королева Крестей относится к войне, которую Королева Червей ведёт против собственного народа, и могут ли они рассчитывать на её помощь?
– А забавно, – сказала Алиса задумчиво. – Это именно то, о чём говорил Чеширский Кот: я действительно переношу сюда кое-что из реального мира. Здравый смысл или что-то в этом роде в достаточном количестве, чтобы мне это помогло. Как это называется? Эта мелочь, ракурс? Это умение посмотреть на что-то иначе, чем остальные?
Алиса вздохнула: до чего забавно работает память в этом забавном мире. Она аккуратно отцепила брошь, положила её на подушку к себе на кровать и только после этого облачилась в странный наряд.
Алиса бродила по коридорам дворца, несколько удивлённая тем, насколько свободно может перемещаться. Конечно, ей встречались странные придворные и слуги, бросавшие на неё строгие взгляды, когда она проходила мимо. И всё же, когда Алиса обращалась к ним, те пусть неохотно, но подсказывали ей дорогу к тронному залу.
(Единственными, кто словно воды в рот набрал, были выстроившиеся колонной существа, то ли лазоревки, то ли змеешейки, Алиса не решалась сказать наверняка. Они расхаживали, шлёпая лапами, наклонив головы и скрестив кончики крыльев. На головах некоторых были апостольники, в то время как у других – просто перья.)
Крестовые стражники стояли по стойке «смирно» у определённых «комнат» или маршировали по коридорам по двое, но самое большее окидывали Алису беглым взглядом.
Алиса подумала, что и сам дворец слишком свободен по своей архитектуре, так она побывала в комнатах, где, очевидно, проходили собрания сановников, не предназначенные для ушей посторонних, и посетила одно тайное свидание.
Декор казался небрежным и выполненным наспех, хотя все украшения сочетались между собой. Асимметричные гобелены на стенах и ковры на полу были чёрными либо серыми. На крошечных столиках, стоявших у стен то тут, то там, порой имелась какая-нибудь серая или чёрная безделушка, иногда ваза с цветком, на вид только что сорванным и часто поникшим.
Некоторые окна не должны были выходить на улицу, поскольку размещались на внутренних стенах, и тем не менее выходили. Алиса остановилась у одного из них и встала на цыпочки, чтобы выглянуть наружу. Отчётливо, как на картинах раннего Ренессанса, просматривалась вся доска «Змей и лестниц». Игра раскинулась на равнинах за уютной маленькой долиной, в которой стоял замок, охраняемый серебристым рвом. Карты и другие существа чинили берег реки, который Алиса случайно порвала, пытаясь спасти себя и Додо. Конечно, она чувствовала себя неловко из-за этого, но удивлялась богатству обнажившегося в результате суглинка и пасторальному характеру сцены. Тематически это было противоположно тому, как она наткнулась на карты, раскрашивавшие розы в красный цвет, или очутилась в увядавшем лабиринте-изгороди, эти существа тихо работали сообща, чтобы восстановить природу, и, казалось, были счастливы.
Алиса поспешила и наконец нашла, что искала (ну, может, и не тронный зал, но, во всяком случае, гостиную королевы, ведь королева собственной персоной была там и сидела на элегантном высоком кресле). Додо тоже присутствовал. Он отдыхал на мягком диване с чашкой чая, а сова-сановник неуверенно примостилась рядом, вертя головой на длинной шее-гармошке. Пернатый советник Королевы Крестей не сводил с почти вымершей птицы пристального взгляда больших немигающих глаз. Маленькая белая собачка гонялась за собственным хвостом и блестящим чёрным мячиком на сером ворсистом коврике. Низкий столик был накрыт всевозможными закусками и угощениями – хотя ни одно из них не было сладким. И снова чёрное печенье, немного ярко-оранжевого сыра и канапе – чёрные с какой-то кроваво-красной начинкой. Ничто не выглядело хотя бы в малейшей степени аппетитным, однако картинка получалась симпатичная. Алиса заметила, что Додо в действительности не отпивает из кружки.
– Ваше Величество, – произнесла Алиса, приседая в низком реверансе.
Королева медленно повернула изящную голову, чтобы взглянуть на неё.
Она оказалась высокой, очень высокой, настолько высокой, насколько Королева Червей была низкорослой. Держалась невозмутимо, уверенно, глаза были чёрными от края до края – никаких белков. Высокие острые скулы, как у стилизованной статуи, блестящие чёрные волосы причудливо уложены колечками и шишечками вокруг головного убора аналогичной формы, так что было трудно разобрать, где начиналось одно и заканчивалось другое. Длинная, ниспадающая золотая вуаль тянулась с короны на плечи и спину. Остальная часть платья представляла собой привычное сочетание клеток, шестиконечных звёзд и эмблем крестей: тёмно-синих, чёрных и золотых.
«Больше похожа на настоящую карту», – подумала Алиса.
– Алиса! Как я рад, что ты в порядке! – воскликнул Додо. – Мы были на волосок от смерти!
Алиса выставила ногу – повязка и рана были полностью видны из-за скандально короткого платья. Боль была довольно терпимой. Алиса гадала, что произойдёт, когда действие чёрного напитка закончится.
Додо побледнел, увидев масштаб повреждения. Даже сова ухнула, не в силах сдержаться.
– Поздравляю с победой в игре, – произнесла королева церемонно, слегка наклонив голову. – Вы, разумеется, ждёте награды. Прошу.
Она кивнула, и существо, наполовину похожее на ежа, наполовину – на сойку, прошаркало вперёд с деревянным сундучком, открывая тот с превеликой торжественностью. Внутри лежала странно знакомая куча безвкусного хлама, хотя, очевидно, не вполне хлама: гигантские сверкающие драгоценности, висящие на золотых шнурах, браслеты, украшенные серебряными колокольчиками, крошечные бриллиантовые короны на заколках для волос и всевозможные массивные, безвкусные вечерние кольца.