– Прошу прощения, но я всегда спрашиваю разрешения. Я бы ни за что не стала вторгаться в чужую частную жизнь.
– У Ричарда тоже есть хобби, – сказал Хедстрю резко и неловко, вероятно, соревнуясь в некоем неизвестном поединке за худший способ сменить тему. – Он помогает печатать и распространять брошюры за кандидатуру Рэмсботтома. Руководит кампанией вместе с Квагли Рэмсботтомом. И даже организует большой митинг в следующий вторник!
– Да что вы говорите, – сказала Алиса, даже не стараясь скрыть скуку в голосе. Она переключила внимание на миссис Эндерби, которая принесла поднос с чаем. Мать девочек не предложила разлить напиток по чашкам. Она рассеянно смотрела в окно, вероятно, разглядывая птиц.
– Рэмсботтом – именно тот человек, который нам нужен. Англия меняется, – сказал Кони, радостно подхватывая знакомую тему. – Мы переживаем время великих потрясений. Повсюду фабрики, новые технологии, небывалый подъём. Да что там, меняется само понятие труда. Жить в такую эпоху невероятно захватывающе. Однако, несмотря на все эти перемены, крайне необходимо убедиться, что мы сохраним Англию... ну, знаете, Англией. Английские ценности. Английские идеи. Английские подданные.
Алисе подумалось: «Может, эта внезапная боль в переносице – предвестник того же вида мигреней, которые начинаются у матери, когда отец хватается за коробку с инструментами и заявляет, что починит всё сам?»
– Полагаю, чай, который мы пьём, из Индии, – произнесла она вслух. Алиса кивнула миссис Эндерби, беря изящную чашку с рисунком в виде роз из рук экономки. – Этот фарфор из Китая. Ткань, из которой сшито платье Матильды, из Парижа. Мой медальон смастерили в Италии. Вне всяких сомнений, в этой комнате представлено больше стран, помимо упомянутой досточтимой Англии.
«И кое-кто из Страны чудес», – добавила она про себя.
– Всё это, конечно, прекрасно и замечательно, – сказал Кони, охотно вступая в полемику. Матильда и Хедстрю обменялись тошнотворно знакомыми понимающими улыбками. – До тех пор, пока ювелирные мастера остаются в Италии, а производители чая – в Индии. Если вы понимаете, о чём я.
– Уверена, что не понимаю, – ответила Алиса с обманчиво невинным видом.
– О, но вы только посмотрите на эти милые снимки детишек, которые Алиса сделала в еврейском квартале, – беспомощно заметила мать девочек, указывая Кони на пару симпатичных портретов в серебряных рамках. У Алисы они были в числе любимых, она привязалась к малышкам-сёстрам. Когда семья девочек переехала в Йорк, они продолжили общаться по почте.
– Разве вы не предпочли бы хвастаться милыми снимками внуков? – спросил Хедстрю с многозначительной улыбкой.
– А разве вы с Матильдой уже выбрали дату? – невинно ответила мама, чопорно отпивая из кружки. Матильда бросила на мать злобный взгляд. Алиса едва не выдула свой чай через нос.
– Да-да, снимки получились на славу, – сказал Кони. – И я уверен, что эти сиротки очень трогательны... по-своему.
– Они не сироты, у них есть...
– Да, да, не сомневаюсь. Вы твёрдо намерены их спасти, очень благородно с вашей стороны. Но послушайте, почему бы вам не прийти на лекцию, которую мы устраиваем перед митингом для привлечения средств? Она для избранного круга, и скучать не придётся, будут только ближайшие сторонники Рэмсботтома. Он произнесёт небольшую речь (короткую, обещаю), после чего ответит на вопросы. Посмотрите на ситуацию с нашей стороны – возможно, это откроет вам глаза на некоторые вопросы. Можете быть моей гостьей.
– О, было бы здорово, – восторженно произнесла Матильда. – Выход в свет. Вчетвером!
– Звучит просто чудесно, – сказала Алиса. – Вечер, посвящённый обстоятельному обсуждению ксенофобии. Не обойдётся, несомненно, без пары-тройки замечаний о преимуществах вступления в ряды луддитов. Однако с сожалением должна сказать, что на этот день у меня уже есть договорённость.
– Мы ещё не назвали дату, – заметила Матильда, прищурившись.
– Верно, – озорно согласилась Алиса.
В дверь позвонили. Миссис Эндерби пошла открывать.
– Столько посетителей, – сказала мать девочек. – Наверное, стоит устраивать приёмы почаще. Или... переехать подальше от города, – добавила она задумчиво.
Однако миссис Эндерби не привела за собой новых гостей. Вместо этого она принесла Алисину сумку и маленький свёрток, перевязанный лентами.
– Мои снимки! – воскликнула Алиса, радостно вскакивая и принимая посылку.
– Современная молодёжь, – Хедстрю вздохнул. – То и дело проверяют почту, с нетерпением ждут весточки от друзей, которых нет рядом, или новостей. Поглощены эфемерным общением...
– Прошу прощения, – сказала Алиса, приседая в реверансе до самого пола, – проявление ребячества, в котором её и так уже обвинили. – Я ждала эту посылку. Приятно познакомиться, мистер Кони.
– Алиса, ты не останешься с нами? – удивилась Матильда.
– Боюсь, нет. Это дело не терпит отлагательств. Удачи вам с... чем бы вы там ни собирались заняться. – Алиса кивнула мужчинам и бросилась наверх в свою комнату. Как бы сестра позже не устроила ей за это ад на земле... Что, если, скрепя сердце, к ней присоединится и мать?
«Какая разница?» – решительно подумала Алиса.
Она растянулась на кровати и развязала аккуратный бархатный узел.
Перед ней были три фотографии: на одной из них, судя по всему, был изображён мистер Уиллард, на другой – мальчик по имени Илья, на третьей – красиво раскачивающаяся на ветру сосна из парка, у реки.
Мистер Уиллард, по обе стороны которого высились горы шляп, стоял за рабочим столом и был сам на себя не похож. Вместо него на снимке был...
– Безумный Шляпник! – Алиса едва не закричала от восторга, когда на неё нахлынуло воспоминание. Чаепитие, песни! Загадки! И вот он перед ней, точно такой, каким она его запомнила: невысокий, с носом на всё лицо и головой такой же большой, каким крошечным было его тельце. На нём гигантский цилиндр с не менее гигантской биркой, на которой написано: «10/6 В ЭТОМ СТИЛЕ». Должно быть, он стоял на стуле, поскольку возвышался над столом, уперевшись в него ладонями и наклонившись вперёд.
Вот только... он смотрел в сторону, словно его внимание привлекло что-то за пределами кадра. Шляпник выглядел не столько безумным, сколько внезапно встревоженным тем, что увидел. Словно он только что собирался обратиться к зрительнице с мольбой, попросить её о чём-то, но его прервали.
И хотя это было странно (даже для страны, где то и дело случаются странности), Алиса быстро перешла к следующей пластинке. Ей не терпелось увидеть, что там ещё. Илья на фотографии превратился в птицу в очках. Одну из тех, что сжалились над Алисой, когда она почувствовала себя такой потерянной и одинокой в Стране чудес. На лице Ильи в жизни читалась отзывчивость, птица на снимке выглядела такой же чуткой, несмотря на стёкла, закрывающие глаза, и острый, как копьё, клюв. Он убегал, его перья слились в сплошное пятно.
– Поразительно! – сказала Алиса чуть дыша. – Камера каким-то образом видит сквозь реальный мир и снимает вместо него Страну чудес!
Конечно, встречались сумасшедшие, которые заявляли, что могут запечатлеть с помощью новой фотографической технологии призраков, фей или людскую ауру «научным методом»: с помощью химикатов, света и зеркал. Очевидно, что это не тот случай. Алиса полностью контролировала процесс съёмки и проявки. И на снимках не было ничего расплывчатого, непонятного или невообразимого.
Дерево с последней фотографии оказалось цветком.
Колышущимся на ветру цветком размером с дом (или, быть может, это камера и фотограф уменьшились?) с губами под лепестками. Алиса не знала точно, что это за цветок, явно не роза и не жонкиль, которые ни с чем не спутаешь. Даже если бы у роз и жонкилей были глаза.
– О, готова поспорить, он поёт! – вскричала Алиса. – Фантастика! Мои сны не выдумка! Доказательства прямо передо мной!
И всё же почему они решили дать знать о себе сейчас? Почему другие их не видят? И, если всё это правда, где была Страна чудес последние одиннадцать лет? До сих пор Алисе не удавалось найти ни намёка, ни подсказки, ведущих к ней (а ведь она так усердно искала)! Она сделала десятки фотографий розовощёких детишек и множества незаурядных личностей со всего города, по крайней мере за последние несколько лет. А также стен, цветов, узоров, которыми выложена брусчатка. У неё даже есть парочка снимков с пляжа. Однако до сегодняшнего дня после проявки сюжеты фотографий оставались неизменны.
– Лучше просто довериться волшебству, – заключила Алиса. В свой прошлый... визит... в Страну чудес она немало задавалась вопросами, но ни разу не получила прямого ответа, порой своим любопытством она провоцировала местных обитателей на грубость.
Итак: Королева Червей, Безумный Шляпник, птица в очках и поющий цветок. Каждая из её пластинок была глазком в Страну чудес.
– Может, этот мир – отражение нашего? Каким-то образом скрытое?
«Интересно, а вдруг у каждого... у всего есть двойник, подобно отражению», – задумалась Алиса.
– Всё чудесатее и чудесатее! – проговорила она вслух.
Что ж, был только один способ это выяснить.
Алиса убрала камеру в сумку и проверила плёнку – осталось четыре сухие пластинки. Всего четыре! Пора заказать или изготовить ещё.
Дина, которая вполне продуктивно провела утро у изножья Алисиной кровати и с тех самых пор не сдвинулась с места, следила за хозяйкой, лениво приоткрыв глаз.
– Дина! Ну конечно, ты! Готова поспорить, ты Чешик! – воскликнула Алиса, уткнувшись носом в нос степенной усатой дамы. После чего старательно настроила камеру для долгой, выдержанной съёмки питомицы, поскольку в комнате было темновато. Однако беспокойство оказалось излишним, пушистая старушка уснула или сделала вид, что спит, и не шелохнулась, пока Алиса не закончила.
Впрочем, как и после того.
Затем Алиса аккуратно поменяла плёнку и бросилась вниз по лестнице, снова собираясь на улицу (пока не вспомнила, что забыла шляпку).