Письма императрицы
ПБ: Хорошо, что вы рассказали о самоотверженной помощи раненым царицы и ее дочерей во время войны! Но есть и другая сторона медали. Я говорю о переписке Александры с мужем, когда он стал Верховным главнокомандующим и основную часть времени проводил в Ставке. Эти письма были опубликованы после революции: пиратским образом – за границей, а затем – в Советской России.
КБ: История этих писем показательна как пример гонки в рассекречивании документов, информационной и издательской войны между русской эмиграцией и Советской Россией. Это время вообще оставляет ощущение размывания самого понятия «Россия». Непонятно было, где теперь находится Россия со своим наследием – временно базируется в Европе, пережидая бурю, или на своей территории меняет кожу, обновляется.
Но вернемся к письмам. В 1922 году в издательстве «Слово» в Берлине вышло сенсационное издание – два тома посланий Александры Федоровны Николаю 1914–1916 годов. Более четырехсот писем и телеграмм, переведенных с английского бывшим членом Временного правительства, одним из лидеров партии кадетов Владимиром Дмитриевичем Набоковым, отцом знаменитого писателя. Между прочим, это была одна из последних его работ, так как 28 марта 1922 года в Берлине он погиб от пули, предназначавшейся бывшему министру иностранных дел Временного правительства П. Н. Милюкову.
Как вы знаете, Алиса любила писать письма – обширные и каждый день. Она писала их быстро, «вечным пером», то есть ручкой, принцип которой изобрел Джордж Паркер в 1889 году. Так что собрание этих писем получилось довольно объемным. И хотя в предисловии к изданию сказано, что письма были обнаружены после расстрела семьи в Екатеринбурге «в черном ящике с выгравированными на нем инициалами Н.А.», на самом деле в этом издании публиковался перевод английских текстов документов, незаконно скопированных примерно в 1919 году в Госархиве РСФСР. Оригинал переписки сегодня хранится в фондах Романовых Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ). Одновременно с берлинским изданием в Советской России также готовили к публикации письма последней императорской семьи. «Переписка Николая и Александры Романовых» с предисловием советского историка М. Н. Покровского (но без указания имени переводчика) выходила в Москве и Петрограде-Ленинграде с 1923 по 1927 год. Текст обеих публикаций в целом совпадал, разнясь только в переводе некоторых слов несущественного значения.
Эта переписка настолько разнообразна! Она насыщена деталями быта, тоской, переживаниями, взаимными заботами, уверениями в любви, назиданиями… Там есть письма, в которых обсуждаются женские физиологические «дела». Приезды Алисы в Ставку были нечастыми, и супругам хотелось «подгадать» удачный момент…
Но скажу вам честно, эти письма тяжело читать. Как будто подглядываешь в замочную скважину. Иногда от них болит голова. Алиса вываливает на супруга свои проблемы с министрами. Какая каша у нее в голове в это время должна была быть!
Мне кажется, лучше всего о письмах императрицы сказала Зинаида Гиппиус. И – странно! – сказала в самом жестком своем произведении о царской семье «Маленький Анин домик» в сборнике «Живые лица», вышедшем в 1925 году в Праге.
”О письмах ее, то есть не о них, а о факте напечатания, обнародования интимнейших писем женщины, жены к мужу. Да еще взятых у мертвой, только что вместе с мужем и детьми убитой столь жестоко и позорно.
Само по себе такое обнародование чудовищно. Средний культурный человек, особенно до войны, не поверил бы, что это возможно. Однако недопустимое сделано, и – хорошо, что оно сделано. Без него никогда не знали бы мы правды, отныне твердой и неоспоримой, об этой женщине как верной и любящей женщине, как верной и любящей жене, как самоотверженной матери (выделено мною. – К. Б.).
Не знали бы мы и правды о ней – императрице. Не знали бы с потрясающей, неумолимой точностью, как послужила она своему страшному времени. А нам надо знать. Эта правда ей не принадлежит. И хорошо, что не осталась она скрытой.
Так что вы хотели сказать о «другой стороне медали»?
ПБ: В начале войны Николай II не стал сразу брать на себя роль главнокомандующего армией. Им был назначен великий князь Николай Николаевич Младший – внук Николая I. Не наше дело обсуждать его как военного стратега, на это есть разные точки зрения. Он одержал победу в знаменитой Галицкой битве, но при нем была разгромлена армия генерала Самсонова. В августе 1915 года царь принял решение «устранить великого князя и лично вступить в командование армией». Этому противился кабинет министров, и в самой армии авторитет князя был весьма высок. Но опять же – не наше дело обсуждать решение государя. И все-таки мне кажется – пусть меня казнят поклонники Николая II, – что ему просто чертовски хотелось уехать из Петрограда куда глаза глядят от этих дворцовых интриг, сплетен вокруг Распутина и императрицы, недостойного поведения родственников – словом, от всей этой «дворцовой камарильи». С юности Николай любил военное дело, армейский полевой быт, ему нравилось носить военную форму и находиться рядом с солдатами и офицерами.
Наверное, это была его ошибка. Под его руководством русская армия действительно одержала самую выдающуюся победу в войне – я имею в виду легендарный Брусиловский прорыв в мае – сентябре 1916 года, который стал переломным в Первой мировой войне, когда перевес сил впервые оказался не на стороне Германии, а на стороне союзников – России, Англии и Франции. Но, отъехав в Ставку, Николай II потерял контроль над столицей, а именно там решались внутриполитические дела. А главное, отбывая в Ставку, он не оставил после себя в Петрограде человека, который взял бы ситуацию под жесткий контроль. Он не нашел ничего лучшего, как довериться в этом своей жене…
В январе 1916 года был отставлен со своего поста премьер-министр И. Л. Горемыкин, которому было в то время далеко за семьдесят. Он уже был премьер-министром в 1906 году и ничем особенно себя не проявил. Тогда его сменил выдающийся политик Петр Аркадьевич Столыпин. Но его убили в Киеве в сентябре 1911 года. С 1911 по 1913 год включительно в должности председателя Совета министров находился В. Н. Коковцов, ближайший помощник Столыпина. Но он, как и Столыпин, был не в ладах с Распутиным, а следовательно, ему не могла симпатизировать царица. С 1914 по 1916 год пост премьера занимал Горемыкин, а после его отставки председателем кабмина стал Борис Владимирович Штюрмер, который занял еще и пост министра внутренних дел, таким образом сосредоточив в своих руках огромную власть.
И вот здесь не обошлось без участия Александры Федоровны… Это было ее первое серьезное вмешательство во внутриполитические дела России. Читать ее письма Николаю в Ставку довольно странно… Она начинает советовать мужу, кого надо убрать, а кого поставить во главе кабинета министров, и не смущается при этом привлекать в качестве главного весомого аргумента мнение ее «Друга».
Она пишет из Царского Села 4 января 1916 года:
”Душка, в самом деле ты думаешь ли теперь серьезно о Штюрмере? Я думаю, что стоило бы рискнуть его германским именем, так как мы знаем, какой он настоящий человек…
Кто эти «мы»? Догадаться нетрудно. Когда вопрос о новом назначении еще висел в воздухе, Алиса пишет в Ставку 7 января:
”Душка, я не знаю, но я все-таки подумала бы о Штюрмере. У него голова совсем достаточно свежа… Штюрмер бы подошел на время, а потом, если ты захочешь найти другого, ты можешь его сменить, но только не давай ему переменить свою фамилию (Штюрмер просил царя позволить взять русскую фамилию Панин. – П. Б.), «это ему больше повредит, чем если он сохранит свое старое и почетное имя» – ты помнишь, Гр<игорий> так сказал. Он (Штюрмер. – П. Б.) очень ценит Гр<игория>, а это большая вещь.
В советском фильме о Распутине «Агония» режиссера Элема Климова связь старца и Штюрмера показана уж слишком карикатурно. Здесь Штюрмер изображен трусливым и безвольным старичком, который по приказу Распутина фальшивым голосом поет народные песни. Но доля правды есть. Назначение Штюрмера было угодно императрице потому, что Штюрмер был угоден Распутину.
И вот что еще любопытно. В 1916 году цесаревич Алексей чувствует себя в целом хорошо. Он постоянно находится не в Царском Селе с матерью, а с отцом – в Ставке. Отец приучает его к армейской жизни, и мальчику это нравится. Он далеко от Распутина, который не может его «исцелять» на глазах у Александры Федоровны. Однако при этом влияние Распутина на царицу не только не ослабевает, но и выходит на политический уровень. С его мнением должны считаться при назначении премьер-министра!
Тем самым Распутин не только портил репутацию власти, но и готовил свой собственный трагический конец. Назначение Штюрмера вызвало возмущение в общественных кругах, а его немецкая фамилия сыграла свою дополнительную роль. Со стороны это выглядело примерно так: «проклятая немка» поставила во главе министров немца, а за этим стоит хитрый русский мужичок, который себе на уме и ловит рыбку в мутной водичке.
Но ведь по сути так и было!
С назначения премьер-министром Штюрмера, который пробыл в этой должности всего девять месяцев, начинается министерская чехарда со снятием одних министров и назначением других. Александра Федоровна принимает в этом слишком деятельное участие, но главное – ее выбор того или иного кандидата всегда напрямую зависит от мнения Распутина.
Николай сначала словно не замечает этого. Он никак не реагирует на частое упоминание в письмах жены Друга. Это называется «сделать глухое ухо». Но однажды и он не выдерживает:
”Николай II – Александре Федоровне. Царская ставка.
9 сентября 1916 г<ода>.
Моя родная голубка,
Сердечно благодарю тебя за твое дорогое длинное письмо, в котором ты мне передаешь поручения от нашего Друга. Мне кажется, что этот Протопопов – хороший человек, но у него много дел с заводами и т. п. Родзянко уже давно предлагал его на должность министра торговли вместо Шаховского. Я должен обдумать этот вопрос, так как он застигает меня совершенно врасплох. Мнения нашего Друга о людях бывают иногда очень странными, как ты сама это знаешь, поэтому нужно быть осторожным, особенно при назначениях на высокие должности. Этого Климовича я лично не знаю. Разве хорошо одновременно уволить обоих – т. е., я хочу сказать, министра внутренних дел и начальника полиции. Это нужно тщательно обдумать! И с кого начать? От всех этих перемен голова идет кругом. По-моему, они происходят слишком часто. Во всяком случае, это не очень хорошо для внутреннего состояния страны, потому что каждый новый человек вносит также перемены и в администрацию. Мне очень жаль, что мое письмо стало таким скучным, но мне нужно было ответить на твои вопросы. Да благословит Бог тебя и девочек! Нежно целую тебя.