Глава 13
В подъезде пахло жареным мясом с луком и сигаретным дымом. На лестничной площадке между вторым и третьим этажами стояли незнакомые Ольге подвыпившие мужчины в нарядных рубашках. Они курили и громко разговаривали. Вежливо расступились, замолкая, пропуская красивую молодую пару.
На третьем этаже из приоткрытых дверей квартиры неслись музыка и весёлый смех.
Чужой праздник напомнил о том, как было мало радостей в последнее время в жизни Ольги. Может быть, в самом деле, стоит поехать в Лондон, развеяться, посмотреть достопримечательности, вспомнить…
Пройтись у особняка на Аддисон Роуд, найти дом Сондры Макинтайр на Олдерсгейт-стрит.
Если хватит мужества, наведаться к могилам Мартина и Стэнли.
Только эта поездка не будет радостной. Скорее всего, она отнимет последние силы и усугубит состояние отчаянной безысходности и роковой подавленности.
Всё же лучше поехать на Бали, — решила Ольга. Там море и солнце. Там отдых.
Квартира встретила тишиной и полумраком. Приятно пахло лимоном, очистки которого сохли на блюдце на подоконнике в кухне.
Женщина подала Антону Дмитриевичу томик Байрона:
— Мне показалось или у вас остались ко мне вопросы?
— Не показалось, — положил он книжку в нагрудный карман пальто, помогая хозяйке квартиры снять её пальто.
— Тогда чаю? — предложила она.
— Кофе. Если можно.
— У меня есть только растворимый.
— Отлично, — вежливо улыбнулся мужчина.
С ним было легко и просто. Ольга не нервничала, не суетилась, не прятала покрасневшие глаза, не улыбалась через силу. Ещё немного и он уйдёт.
А щемящая ноющая боль уже поселилась за грудиной, напоминая — она здесь, ждёт своего часа, стоит лишь расслабиться и дать ей волю.
Антон Дмитриевич подсел к журнальному столику, поставив на него блюдце с чашкой горячего ароматного кофе. Глянул на сидящую перед ним на диване женщину. Она без видимого волнения маленькими глотками пила горькую жидкость, опустив глаза в чашку.
— Вы избегаете разговора о каком-то убийстве и молчите о том, как вам удалось вернуться назад, — сказал он.
— Это я убила Барта Спарроу, — ответила Ольга без тени смущения, словно убийство было для неё делом обычным и привычным. Её рука не дрогнула, опуская чашку на блюдце.
Она рассказала о событиях того дня, на удивление, спокойно и размеренно. Будто пересказала прочитанную историю. И только в конце, когда речь зашла о подставной невесте при венчании в церкви, голос её стал громче; в глазах вспыхнули безжалостные, ярко-синие ледяные искры.
— А потом вошла Эшли. Стоило барону отвлечься на стук двери, и я воспользовалась случаем. Толкнула его в грудь, а он успел схватить меня за руку, и мы покатились с лестницы. Я разбилась, умерла, — тяжело дыша, заключила Ольга. — Очнулась в библиотеке. Думала, что прошло четыре часа, а оказалось, что пришла в себя спустя два дня. Не понимаю, кто поддерживал жизнь в моём теле? Почему за это время не остановилось сердце, не умер мозг?
Мужчина отпил кофе из взятой чашки:
— Судя по всему, у вас был летаргический сон. При нём резко замедляются все жизненные процессы и человека можно легко принять за умершего.
Ольга удивилась:
— Я об этом не подумала.
— Ваш бронхит мог стать осложнением после двухдневной неподвижности.
— Или имело место переохлаждение. Спасибо, Антон Дмитриевич, что настояли поехать в травмпункт. Я бы никогда не пошла в больницу делать МРТ и КТ. Зато теперь уверена, что со мной всё в порядке.
Мужчина быстро кивнул и спросил:
— Значит, был свидетель вашего падения с лестницы? Та самая Эшли? Ваша помощница? Не запомнил её фамилии.
— Эшли Фултон, — подсказала Ольга. — У неё был десятилетний сын Ньют, — допила кофе и вернула чашку на блюдце.
— Давайте перейдём на «ты» и по имени, — предложил мужчина. — Мы же родственники, — дружелюбно улыбнулся он, на что женщина отрицательно качнула головой:
— Не сейчас. Только после увольнения, когда вы уже не будете моим работодателем.
— Я запомню, — не стал настаивать он и потёр лицо устало. — Если что-то вспомните, пожалуйста, позвоните мне. Любая мелочь имеет значение и может повлиять на ход событий. Не забывайте о третьем участнике.
— Он же не враг? — заметно насторожившись, предположила Ольга. — Вас не убил, меня не тронул. Если бы вы вызвали скорую помощь, неизвестно, где бы я очнулась и проснулась ли вообще. Наш третий — неприкаянная душа, мечущаяся между потоками времени.
Антон Дмитриевич поставил пустую чашку на блюдце и усмехнулся:
— Эта неприкаянная душа материальна, имеет тяжёлую руку и довольно сильна, если сумела затащить меня в подвал.
Ольга ненадолго задумалась, затем сказала:
— Мне почему-то жаль этого мужчину. Он побывал за гранью всех мыслимых представлений о мире и человеке.
— Как и вы. Среди нас проживает множество тех, кто обладает уникальными и необычными способностями, которые выходят за грань человеческого понимания.
Ольга наклонила голову к плечу:
— Возможно, за той чертой неизведанного, которую вы собираетесь переступить, скрывается сверхъестественная возможность что-либо изменить в вашей жизни. Если вам будет дан такой шанс… — она тревожно всмотрелась в мужчину. — Чего вы хотите больше всего?
Он не думал над ответом ни секунды:
— Жить. Долго и счастливо, — поднялся с места. — Мне пора. Есть незаконченные дела.
Ольга проводила его в прихожую.
— Вы осуждаете меня? — покраснев, опустила глаза.
— За что?
— Ну… вы же читали дневник. Я столько глупостей наделала.
Вместо ответа он взял её руку, склонился, прижался к тыльной стороне ладони в долгом церемонном поцелуе:
— Я искренне рад нашему знакомству, Ольга Егоровна. Жду вас в Лондоне.
— Не думаю, что смогу…
— Не думайте, — не дал ей договорить. — От вашего приезда зависит многое. Если не всё.
Она молчала, прислушиваясь к приглушённому смеху и еле слышной музыке за закрытой дверью.
Антон Дмитриевич коснулся её руки:
— Можно мне звонить вам?
— Да, конечно, — открыла она входную дверь. Потянуло сигаретным дымком. Смех и музыка стали слышны отчётливее.
Ольга не была против общения. Только большой радости в его глазах не увидела.
Она убрала и вымыла чашки. Слушала воцарившуюся в комнатах пустую тишину. Третий участник событий не шёл из головы. Она бы не хотела вот так скитаться между мирами — бесприютная, потерянная, что-то или кого-то разыскивающая. Быть может, этот третий именно сейчас стоит внизу и смотрит на окна её квартиры?
Она вернулась в тёмную кухню и подошла к окну. На улице ни души. Ветер утих, дождь закончился. В лужах на асфальте отражались огни уличных фонарей. Быстро наступивший вечер принёс одиночество, которое теперь казалось тягостным и гнетущим.
Ольга достала из кармана пальто сложенные листы, бережно разгладила ладонями фотографию на столе. Всмотрелась в выбитые на сером камне имена.
Нет! — отбросила она лист на диван, падая следом за ним в слезах слепого отчаяния.
Воспоминания болезненным эхом отдались в душе, вызвали в памяти любимые образы.
Видения путались, ускользали, затягивались туманом. Она слышала голос Мартина. Он звал её:
— Вернись! Вернись к порогу моего дома бездомной кошкой — я дам тебе приют, дам кров и пищу, тепло и ласку.
Просил:
— Вернись перелётной птицей — я не отниму твою свободу, буду рядом, буду оберегать и защищать тебя.
Умолял:
— Вернись полевым цветком — я помещу тебя в благодатную почву, напою родниковой водой. Ты пустишь новые корни. Здесь, рядом со мной. Только вернись…
Её душа витала над узкими кривыми улицами Лондона, проносилась над скрипучими мостами и безлюдными парками.
Пряталась за углом поместья Малгри-Хаус, заглядывала в окна в ожидании встречи с ним, единственным.
Обнимала портрет с изображением матери, отца, братьев и сестёр. Гладила фолиант, которого касались руки мамы, ласки которых она так и не познала.
Поднималась по лестнице к двери особняка на Аддисон Роуд, подсматривала в замочную скважину.
Прыгала по ступням дома Сондры Макинтайр, запускала пальцы в мягкую шелковистую шерсть Мистера Духа, шептала приветственные слова.
Ехала в экипаже с Мартином, наслаждаясь его безмолвным обществом, прильнув невесомой головой к его плечу.
Душа плакала и тосковала по Лондону того времени с его удушливым дымом и затяжным туманным ненастьем, по мутным водам Темзы.
Ольга чувствовала себя выброшенной на берег рыбой, лишённой родной стихии, умирающей, но всё ещё живой и всё ещё не сдавшейся.
Она гнала от себя внезапно появившиеся мысли — нелепые, путаные, панические, но они упорно возвращались. Желание полететь в Лондон, найти первопричину родового проклятия и оборвать его крепло.
Неожиданный хлопо́к и яркий сноп рассыпавшихся разноцветных искр за окном вырвал её из полусна-полуяви. Тьма расступилась, вбирая в себя дивный свет праздничного фейерверка.
Ещё. И ещё.
Под окнами смеялись и кричали пьяными голосами чьи-то разгулявшиеся гости.
На стене на ходиках стрелки замерли на цифре одиннадцать.
Ольга села на диване и нащупала на журнальном столе гладкий корпус мобильного телефона.
«Как только я прилечу, вы вернёте мне мой дневник», — понеслось сообщение через пространство.
Экран мигнул, высвечивая ответ: «Верну».
Глава 14 ◙
Ольга с силой потёрла лицо и с недовольством закрыла школьную тетрадь. Погладила нежный цветочный рисунок на картонной обложке. Она снова пишет дневник. Новый. Мало того, что восстановила все записи из утерянной красной записной книжки, но упрямо делает это повторно, пусть и без шокирующих подробностей. Память не унималась, подбрасывая ту или иную картинку из прошлого; руки чесались записать. Как только она вернёт прежний дневник, то избавится от обоих. Будет ли сожалеть о содеянном? Наверное.