в гостинице на ночь не может быть и речи. С её внешним видом и без документов с ней никто разговаривать не станет.
Не получится пересидеть до утра на вокзале, чтобы затем пойти в ломбард, продать золотые серьги и купить в магазине готовое платье. Первый же встретившийся полисмен отведёт её в участок, а там…
Бродить в мороз по ночным улицам Лондона в поисках угла для ночлега — не выход. Она станет жертвой первого же бродяги, промышляющего разбоем.
Останется просить помощи в доме на Аддисон Роуд.
Как Ольга ни силилась представить встречу с Мартином — не получалось. Дальше ворот особняка мысли её не прорывались. Внутренний взор упирался в грудь Траффорда, обтянутую чёрным сукном фрака, и она слышала убийственный стук закрывшейся перед её носом двери. А ведь придётся прибегнуть к помощи его сиятельства, если она потерпит неудачу на пороге дома Сондры Макинтайр. Также ещё предстоит выяснить, что станет причиной гибели отца и сына 26 января.
Быть может, следует начать именно с них? — заныло сердце Ольги. Шэйла родит и без её участия. Не верилось, что мужчины могут в одночасье уйти из жизни и она, зная об этом, не сможет предотвратить трагедию. Она должна хотя бы попытаться бросить вызов их судьбе.
Сколько прошло времени, Ольга не знала. За окошком по-прежнему клубилась непроглядная темнота. Свет фонаря жёлтым дрожащим пятном отражался в чёрном проёме заиндевевшего окна. Судя по всему, скоро покажется пригород Лондона.
Она достала из кармана футляр с освежающими драже и непослушными пальцами отправила одну горошину в рот. Включила мобильный телефон. Глянув на дисплей, закрыла глаза и тряхнула головой. Повторная попытка узнать, который час, ни к чему не привела. Часы отсчитывали обратное время. Причём семимильными шагами. На экране высветился 1990 год.
Очередная шутка провидения, — хмыкнула путешественница во времени. Если она без серьёзных последствий для организма перенеслась сквозь века, то гаджету оказался не по силам головокружительный прыжок.
Ольга просмотрела последние видеозаписи и фотографии, сделанные в Лондоне и Бриксворте. За рулём автомобиля сидел Антон и улыбался ей. Она увеличила изображение его лица. Подушечками пальцев осторожно обвела линию скул, погладила губы.
Воспоминание о сорванном поцелуе разбередило душу. На глаза навернулись слёзы, сквозь сжатые зубы прорвался всхлип. Мужчина без колебаний готов был шагнуть в прошлое, готов был погибнуть. А она? Готова ли она защитить свой род ценой собственной жизни?
Ольга качнула головой — вопрос поставлен неверно. Её никто не спрашивал, хочет она вернуться сюда или нет. Ей не дали выбора. Она здесь не по своей воле, но она сделает всё, чтобы изменить трагический ход истории своего рода и постарается остаться живой.
Она нехотя выключила телефон. Скоро он станет бесполезным устройством из прошлой жизни.
Четверть десятого, — глянула она на вокзальные часы, спеша покинуть перрон и скрещивая пальцы рук на удачу.
Нигде не задерживаясь и не глядя по сторонам, прошла через здание вокзала и вышла на площадь. Две мили до дома на Олдерсгейт-стрит она проедет в кэбе.
Лондон девятнадцатого века остался прежним с той разницей, что сейчас он был зимним. Здесь тоже прошёл снег, над городом висел туман. Мороз не ощущался, как в открытом всем ветрам Бриксворте, но руки зябли.
По проезжей части сновали кареты, кэбы, экипажи, омнибусы. От лошадей шёл пар. Кучера, обряженные в тулупы, походили на неповоротливых великанов. Горожане кутались в тёплые длинные пальто, шубы и меховые накидки. Шмыгали покрасневшими носами.
Ольга не заметила на их постных лицах праздничного настроения. Первые дни нового года — рабочие, как и все последующие.
Она знала, что в Британии в почёте рождественские праздники — с 24 по 26 декабря. Именно их британцы ждут с нетерпением. За неделю до Рождества витрины магазинчиков украшаются гирляндами и красочными плакатами. Птичьи рынки ломятся от потрошёных тушек гусей и индеек, а овощные лавки изобилуют овощами, свежей зеленью, фруктами и ягодами. Кондитеры соперничают в изготовлении сахарных игрушек, конфет, необычной выпечки, печенья и засахаренных фруктов. Появляются рождественские подарки, состоящие из книг и живописных открыток с пожеланиями весёлого Рождества и счастливого Нового года.
На Сочельник железнодорожные вокзалы переполнены. Жители Лондона спешат провести праздники в кругу семьи, с родственниками и друзьями.
Дорога от вокзала до дома Сондры Макинтайр заняла не больше пятнадцати минут. Кучер не проявил интереса к необычному пассажиру. Получив плату за проезд и заметив возможных клиентов, тотчас отъехал.
Со смешанным чувством тревоги и надежды Ольга стояла у низкой ограды дома генеральши и не решалась открыть калитку.
Смотрела на окна. Сквозь щель в плотной портьере в гостиной пробивалась узкая полоса неяркого света. Сондра не спит. Она никогда не ложилась спать в такое время.
Ольга потопталась ещё немного и толкнула калитку. По свежевыпавшему снегу к крыльцу вели следы чётко отпечатавшейся обуви довольно большого размера.
Сондра дома, — не усомнилась Ольга и поднялась на крыльцо.
Дверной молоток тот же. В свете газового фонаря голова сатира дерзко и презрительно скалилась, насмехаясь над визитёршей. Ольга согласилась: время для визита позднее. К тому же её никто в гости не приглашал.
Она сбросила капюшон, расстегнула плащ и опустила «посылку», придерживая ту у ноги.
Уверенность покинула её. Лихорадочная дрожь пробрала тело.
Не давая себе возможности передумать, с опаской взялась за кольцо и два раза стукнула по металлической пластине. Прислушалась в ожидании тяжёлых шагов генеральши.
За дверью не раздавалось ни звука.
Не слышит, — занесла Ольга руку для повторного удара, прицеливаясь ухватиться за кольцо в зубах сатира.
Она так и стояла с поднятой рукой, когда дверь бесшумно открылась и в дверном проёме показалась высокая крупная фигура.
Глава 21 ◙
Керосиновая лампа, стоящая на комоде освещала часть холла. В высоком зеркале отражался небольшой раскрытый кофр и рядом с ним корзина с крышкой.
Мужчина либо недавно приехал, либо собрался уезжать, — определила Ольга.
В неплотно закрытом шкафу для верхней одежды висело пальто с меховым воротником. Со спинки стула свисал небрежно брошенный шерстяной шарф в жёлто-коричневую шотландскую клетку, на сиденье — пара кожаных перчаток.
На вид лет тридцати, незнакомец был высоким, широкоплечим и… рыжим. Не огненным, а светло-каштановым с тёплым янтарным подтоном.
Ольга бесцеремонно рассматривала его, не в силах отвести взгляда от его статной фигуры: покатых плеч, обтянутых чёрным свитером крупной вязки, крепкой шеи, длинных ног.
Не спеша нарушить затянувшееся молчание, он вскинул голову. Прядь прямых волос, выбившаяся из кое-как схваченного на затылке шнурком короткого густого хвоста, зигзагом упала на высокий лоб, перечёркивая белёсый дюймовый шрам над левой бровью. На бледном лице выделялись коричневые веснушки. Глаза цвета небесной лазури с плохо скрытым любопытством осмотрели незнакомку и с вопросительно-выжидательным выражением остановились на её лице.
Ольга очнулась, понимая, как нелепо выглядит в плаще поверх пальто. Истинная леди никогда и ни за что не выйдет из дома в таком виде.
В этот раз она не станет разыгрывать роль напыщенной аристократки.
Согласно документам, возможно, ожидающим её в тайнике на третьем этаже этого дома, по меркам английского общества Авелин Ле Бретон — вдова судебного чиновника-нотариуса — дама среднего класса. Во Франции она также принадлежала к классу средней буржуазии, что подтверждалось её происхождением и средним уровнем дохода от земельной ренты.
Ольга вспомнила слова Уайта по поводу её безупречного французского языка. Его совет имитировать французский акцент в английской речи, когда она примерит на себя образ вдовы-француженки, в данном случае показался уместным. Главное — не коверкать язык и не переусердствовать. Не все франкоязычные люди говорят по-английски с акцентом.
Экспериментировать времени не было, поэтому вышло то, что вышло. Ольга заговорила плавно, легко, вдумчиво, собираясь ненавязчиво приправить речь широко известными французскими словами и выражениями. Так делал Уайт. К тому же иностранцу прощаются многие ошибки и оплошности. Он не обязан во всём следовать общепринятым нормам поведения в обществе. Её внешний вид? Ольга постарается не акцентировать на нём ни своё, ни чужое внимание. Будто так и нужно.
— Рardonnez-moi… Простите меня… за позднее вторжение, — чуть раскатистое «r» и протяжное «е» добавили несомненную изюминку произношению. — Могу я видеть миссис Сондру Макинтайр?
Её выслушали внимательно, не спуская взора с лица, медленно перемещая взгляд с глаз на губы и обратно.
— Месяц назад она уехала в Шотландию и возвращаться в Лондон не предполагает, — гортанный голос мужчины, спокойный и ровный, показался усталым, но раздражения в нём не слышалось.
Такой вариант развития событий Ольга не рассматривала. Она была уверена, что Сондра и её кот всегда будут обитать в доме на Олдерсгейт-стрит.
— Как жаль, — тяжело вздохнув, протянула она. — А вы не знаете её адреса? Мне необходимо связаться с ней как можно быстрее.
— Адрес? — переспросил мужчина, хмурясь. Его губы плотно сомкнулись, что придало лицу суровое выражение.
Ольга внутренне сжалась, чувствуя неловкость.
— S'il vous plaît… пожалуйста, не откажите мне в просьбе, soyez gentil… будьте добры. Я разыскиваю свою подругу Шэйлу Табби Хардинг. Она снимала у миссис Макинтайр комнату. Полгода назад я перестала получать от неё письма, что очень непохоже на Шэйлу. Поймите моё волнение, мonsieur… мистер…
Ольга замолчала. Поднеся руку к горлу, выжидая, когда мужчина представится.
— Мистер Макинтайр, — подсказал он. — Кадди Макинтайр*.
Конечно же, Макинтайр! Как же она сразу не увидела сходство с Сондрой? Овал лица, нос, линия губ, подбородок… У женщины четверо сыновей. Который из них перед ней? Однако надо признать, сын гораздо симпатичнее матери. Пошёл в отца?