В дверном проёме показалась крупная женская фигура в расстёгнутом кашемировом пальто песочного цвета и лыжной палкой в руке.
— Не ждала меня, Мелкая? — ухмыльнулась Светлана, проходя в комнату и останавливаясь у журнального столика. — А я припёрлась.
Глава 5
Несмотря на игривый тон, глаза сестры смотрели зло и настороженно. Пристукнув палкой о пол и сложив ладони на её конце как на трости, она опёрлась на неё и подалась вперёд:
— Сколько мы с тобой не виделись? Месяц?
Колючий взгляд карих глаз прожигал насквозь, изучая младшую сестру, будто увидела её впервые:
— Отца у меня отняла, теперь за мать взялась?
Ольга вздохнула:
— Сядь, — кивнула на стул у дивана. Чай будешь? Травяной, — вскочила с постели, запахивая халат, подвязываясь широким толстым поясом. — Пальто сними, — протянула руку.
Светлана с нескрываемой брезгливостью осматривала махровый, местами в затяжках халат сестры.
— Я сюда не рассиживаться пришла, — выцедила из себя. — Хотя, от хорошей порции вискаря не откажусь. У тебя есть виски? — спросила она с издёвкой, отлично зная, что у Мелкой в холодильнике даже бутылки дрянного пива не найдётся. — Монету верни, — без предисловий отчеканила она, вздёрнув чёрную откорректированную бровь.
Ольга промолчала и опустила взгляд на коробочку, которая не была видна Светлане за открытой верхней частью корпуса ноутбука. Переведя взор на баночку с мёдом, затем на лыжную палку из карбона, вскинула дерзкие глаза на сестру:
— С какой стати? Не ты мне её дала.
— О-о, — удивилась Светлана, — Мелкая зубки показывает, — ухмыльнулась криво, покачивая палку из стороны в сторону.
Ольга не спускала глаз со спортивного инвентаря. Это было так давно и всего один раз, что казалось, события того дня стёрлись из памяти навсегда.
Она была младше сестры на два с половиной года и ходила в шестой класс. Как-то заметила, что у той появилась тайна. При неожиданном появлении Светлана что-то прятала, то заталкивая маленький предмет под подушку, то зажимая в ладони, поспешно опуская руку в карман. Ольга изнывала от нетерпения, стремясь узнать, что от неё прячет сестра. Безуспешные поиски крохотного предмета, когда Светлана исчезала из поля зрения, разжигали любопытство и будоражили воображение.
Неуёмная фантазия разбушевалась настолько, что Ольга использовала для поиска любую отлучку сестры.
В тот раз она едва дождалась её ухода на лыжную прогулку и тотчас принялась за обыск вещей. Наконец, нашла, что искала. Миниатюрное колечко с красным треугольным камушком в обрамлении крошечных сверкающих белых зёрнышек отыскалось в кармане школьного передника Светланы.
Ольга, не раздумывая, надела великоватое ей изделие на палец.
В азарте восхищённого созерцания она не услышала, как сестра вернулась за забытыми рукавицами. Оказавшись в мгновение ока на полу под сидящей на её спине Светланой, взвыла от острой боли в заломленных руках. Ей выкручивали пальцы, попутно дёргая за волосы, тыкая разбитым носом в пол.
От боли и шума в ушах она не могла разобрать, какие проклятия вместе с ударами сыпались на её голову. Отползла к стене от разъярённой сестры, когда та, вернув кольцо, соскочила с неё. Однако этого наказания Светлане показалось мало. Она быстро вернулась с лыжной алюминиевой палкой.
Сильные, яростные удары посыпались на Ольгу один за другим. Она тихо скулила, дрожа всем телом, закрывая голову окровавленными руками, чувствуя, что обмочилась.
— Не смей брать моего! Никогда!.. Никогда!.. — методично избивала её сестра, чередуя выкрики с ударами. Выдохшись, пригрозила: — Скажешь родителям, убью тебя и оттяну в подвал. Пусть думают, что тебя маньяк убил.
Тогда Ольга никому ничего не сказала. Может быть, боялась угроз сестры. Может, потому, что полчаса спустя та обмывала её лицо, смазывала царапины зелёнкой и плакала вместе с ней. Уговаривала ни о чём не рассказывать родителям, обещала, что даст поносить кольцо и больше никогда её не тронет.
Светлана сдержала обещание и сестру никогда не тронула и пальцем. Она в свою очередь стала избегать общения с ней и кольцо поносить наотрез отказалась.
Безропотно приняла грубое лидерство старшей сестры, не ябедничала и не жаловалась родителям, компенсируя её неприязнь вниманием и любовью отца.
Когда родители вернулись с работы, старшая дочь рассказала им, что совершила героический поступок, отбив Мелкую у бродячей собаки, появившейся в их дворе месяц назад.
Утром пса не стало. Соседи долго вздыхали и судачили, у кого хватило совести позвонить в службу по отлову бездомных животных и потребовать избавить их двор от старого, дружелюбного и тихого пса, которого подкармливали все жители. А сердце Ольги снова рвалось от горя, от несправедливости, постигая горькую истину — кто сильнее, тот и прав.
После этого случая сестра носила кольцо открыто. Но недолго — стало мало. Больше Ольга его не видела.
Она переводила взгляд с искажённого ненавистью лица Светланы на лыжную палку в её руках. Недоумевала: зачем она ей? Одним прицельным ударом кулака сестра может вышибить из Ольги дух. Неужели пришла напомнить, что она снова, как много лет назад, взяла чужую вещь? Предпочитает говорить с позиции силы? Так палка о двух концах.
Держалась из последних сил, чтобы не выхватить палку из крепких рук сестры, не проткнуть острым наконечником грудь, причинить боль и насладиться местью.
Держалась, чтобы не поддаться соблазну, выстоять, не опуститься до её уровня.
— Монета моя, — уверенно заявила Светлана. — Уж не знаю, что ты наплела матери, что она отдала её тебе. Поспеши, Мелкая, у меня мало времени, — протянула руку раскрытой ладонью вверх и нетерпеливо шевельнула пальцами.
Бойкий рингтон мобильного телефона, лежащего на краю журнального стола, оповестил о входящем звонке. На экране высветилось «Мама».
Не успела Ольга отреагировать, как сестра перехватила её ладонь, удерживая. Схватив телефон, приняла вызов.
Из динамика послышался громкий взволнованный голос матери:
— Олюшка, к тебе Света поехала! — кричала она. — Не впускай её!
— Я уже здесь, — расплылась в улыбке сестра, демонстрируя идеальные, неестественно белые отреставрированные зубы. Голливудская улыбка выглядела зловеще, как оскал хищника, настигшего свою жертву. — Лучше скажи ей, чтобы она отдала монету. Сама. Иначе твоя Олюшка узнает всю правду о себе.
Ольга вздрогнула, отходя к окну. Шантаж? Причём наглый. Какую правду от неё скрывают?
Послышались короткие гудки — мать сбросила вызов.
— Уходи, — отрезала Ольга глухо. Судорожно вздохнула, сжимая ворот халата у горла.
Сестра отрицательно качнула головой и поманила её пальцем. Не дождавшись ответной реакции, подалась к ней, наставив в грудь конец палки с кольцом со стальным заострённым наконечником:
— Только после того, как получу свою монету. Не вынуждай меня устраивать обыск в твоём шалаше.
— Полиции не боишься? — отвела Ольга палку в сторону. — Не думаю, что твоему мужу понравится огласка в подобном деле.
— В каком деле? — разозлилась Светлана, размахивая концом с кольцом перед лицом сестры. — Плевала я на этого слизняка! Чемодан без ручки! Пусть катится ко всем чертям!
Ольга выпрямилась, перехватывая палку в воздухе обеими руками:
— Твои действия на статью тянут, и очень серьёзную. Вымогательство, угрозы, нанесение побоев…
Договорить она не успела.
В комнату вбежала запыхавшаяся мать.
— Девочки! — закричала она, хватая воздух открытым ртом.
Бросилась к ним, хватаясь за палку посередине, пытаясь вырвать из женских рук.
Ольгу мотнуло в сторону. Почувствовав боль в запястье, она отпустила палку и отскочила в сторону.
Мать и старшая дочь, обе рослые, похожие друг на друга, мерялись силами, не уступая одна другой.
Отец тоже был высоким и крепким. Только Ольга выбивалась из семейного ряда своей статью. Но скабрезных шуток по этому поводу никогда ни от кого из родни не слышала.
Светлана скалилась на мать и свирепо шипела:
— Сговорились, подлюки? Ты зачем отдала ей мою монету?
— Господи, в кого ты такая злая, жестокая, завистливая! — выговаривала мать, мёртвой хваткой держась за палку.
Старшая дочь рассмеялась ей в лицо:
— В вас с отцом! Я — ваша плоть и кровь. Я! Не она! — кивнула она в сторону младшей сестры, жмущейся к стене. — Вылитая вы, с какой стороны ни глянь! Хоть с лица, хоть с жопы! Разве вы не из жадности взяли её? Монетки-то не медные!
— Света! Замолчи! — дёрнула мать за палку, отнимая у дочери, отбрасывая. — Я сама.
Но ту уже понесло:
— Давай, расскажи ей, как её полоумная мамаша ещё и приплатила, чтобы избавиться от неё!
Повернулась к Ольге, не обращая внимания на мать, выталкивающую её в коридор:
— От тебя собственная мать отказалась! Отдала первой встречной! Ты!.. — цеплялась она за ручку входной двери, поворачивая красное потное лицо к младшей сестре. — Ты отняла у меня отца! Теперь за мать взялась, недомерок! Бог тебя правильно наказал!
Ольга схватила со стола красную лаковую коробочку, выбежала на площадку и сунула в руку Светланы. Отчаянно прокричала:
— На, забери! Только не разбрызгивай здесь свой яд! Спросила бы по-человечески, сама бы тебе отдала, — отвернулась, возвращаясь на ватных ногах в комнату.
Села на диван. Сердце рвалось из грудной клетки, поперёк горла встал ком. Он разбухал, перекрывая дыхание. Перед глазами замельтешили чёрные точки, сливаясь в рваные чернильные пятна.
Неожиданно наступившая тишина комариным писком зазвенела в ушах: настойчиво, нудно, противно.
Ольга сфокусировала взгляд на фигуре, опустившейся перед ней на колени.
Мама…
— Бедная моя девочка, — обняла она дочь, прижимая к себе.