Она подчинилась безоговорочно, поддавшись его ласковым уговорам. Поморщилась, опускаясь на софу. От угощения отказалась.
Неприязненный женский взгляд прошёлся по Ольге наждачной бумагой. Её изучали, расчленяли, оценивали.
Та не осталась в долгу, беззастенчиво рассматривая обличье баронессы.
Чёрное траурное платье с воздушными кружевными воланами, белоснежный батистовый носовой платок в зажатом кулачке. Из-под шляпки на плечи спадают светлые пепельные локоны. После выведения хны с басмой их цвет полностью восстановился. Ольга подивилась: она не знает, как подобное возможно? Едкая натуральная краска так скоро своих позиций не сдаёт.
Взгляд притягивали крупные золотые часы с рубином на литой крышке на длинной толстой цепи.
Подарок Уайта, — не усомнилась Ольга, перехватив взор Шэйлы на своих скромных часиках. В душе к молодой женщине разливалась неприязнь — стихийная, необъяснимая.
— Оставьте нас наедине с мадам Ле Бретон, — повторила баронесса спокойно и уверенно. — Будьте столь любезны.
Стэнли, не оглянувшись, ушёл без раздумий.
Мартин достал из нагрудного кармана пиджака ключ с ажурной головкой и открыл верхний ящик стола. Вырванные листы аккуратной стопкой легли на стол.
Ольга успела заглянуть в ящик, убеждаясь, что чёрная книга на месте.
Мужчина поцеловал руку Шэйле:
— Рассчитываю на ваше полное взаимопонимание и взаимоуважение, — многозначительно посмотрел на Ольгу и чинно вышел.
Она взяла брошенный дневник, села за стол и с недоверием полистала. Баронесса сказала правду. В нескольких местах листы были вырваны — небрежно, рывками.
Ольга знала содержание дневника наизусть.
Понятно, — спрятала она усмешку, пролистывая, просматривая текст перед вырванными страничками. Можно было сразу оговорить условия, и она опустила бы самые «острые» моменты общения с мужчинами. Со всеми троими. Их в жизни Шэйлы было трое. Нет, четверо. Эпизод её объяснения с Джеймсом Роулеем, где фигурировал поцелуй, тоже отсутствовал. Зато сцена убийства Барта Спарроу и названные имена его убийц не вызвали опасения.
Леди Спарроу забрала стул у окна, перенесла к столу и чинно села напротив Ольги. Тонкие пальцы с короткими отполированными ногтями коснулись выгнутой спины серебряной кошки, тронули острые грани изумрудов в глазницах.
Баронесса долго молчала. Затем вскинула подбородок и внятно произнесла:
— Не понимаю вас. Почему вы спали с моим мужем? — скулы покрылись нежным румянцем; в глазах мелькнула искра боли.
— Он спал с вами, — растерялась Ольга. По её разумению разговор следовало начать не с этого.
— Ребёнок зачат при вашем с ним соитии, — сузила глаза Шэйла, презрительно кривя губы.
— При вашем, — сухо парировала Ольга, подозревая, что её не понимают.
— Зачем?
— Простите, не поняла, — наклонила она голову к плечу, вслушиваясь в глухой голос баронессы.
— Зачем вы пошли на всё это? — кивнула она на дневник.
— У меня был выбор? — судорожно вздохнула Ольга. — Я поддержала жизнь в вашем теле.
— Зачем? — прозвучало с мученическими нотками.
— Вы хотели умереть? Почему? Где обитала ваша душа долгих четыре месяца? Вы помните?
Шэйла отрицательно закачала головой:
— Мне казалось, что я очнулась тотчас, а наяву прошло столько времени… У вас вышло иначе. Вы помните всё.
— Пожалуйста, ответьте на один вопрос, — медлила Ольга, удивляясь, что женщина не подвергает сомнению историю с заменой душ, описанную в дневнике, приведшую к трагическим событиям. У неё было достаточно времени, чтобы перечитать его не раз и не два, обдумать прочитанное и сделать выводы.
Баронесса смотрела на пальцы мадам, разглаживающие неровный край вырванной странички, вставленной в нужное место.
— Только на один, — подчеркнула она нежелание отчитываться перед кем бы то ни было в чём бы то ни было.
— Вы не догадываетесь, кто мог послать те письма? — не спускала Ольга глаз с её лица.
— Джеймс Роулей, — качнула головой Шэйла и передёрнула плечами. — Это же очевидно.
— А Саманта помогла ему подбросить улику, — вставила недостающее звено в эту часть цепи событий Ольга. — У вас с лордом Роулеем было что-то кроме того поцелуя перед его отъездом в Египет, — продолжила она.
Та побледнела и посмотрела на любопытствующую так, что у неё появилось желание прекратить беседу.
Подала баронессе дневник со вставленными страничками. Пока она читала, наблюдала за бесстрастным выражением её лица. Дивилась выдержке и хладнокровию.
— Я всё время знала, что у виконта Хардинга были другие женщины, — захлопнула Шэйла дневник. — Продажные женщины из салона «Горячая кровь» в Сохо. Лоис Кирби он содержал длительное время. Снял ей квартиру, регулярно наведывался, отсутствовал ночами.
— Вы ничего не сделали, чтобы удержать его, изменить его отношение к вам, — укоризненно покачала головой Ольга.
— Зато у вас это получилось.
— Хорошо отлюбленный мужчина в чужую постель не полезет. Просто, правда? — не щадила она нежный слух и чувства баронессы. — Очень просто.
— Вам просто. Вижу, вы понимаете в этом деле, — скривила Шэйла губы в злой ухмылке.
— Пора бы и вам измениться и пересмотреть своё отношение к супружеским обязанностям. Думаете, граф Мюрай будет другим и станет смотреть сквозь пальцы на вашу холодность? Вас с ним ждёт то же самое, что и с виконтом Хардингом, — откинулась она на удобную спинку стула. — Ведь это его подарок, — кивнула на часы.
— Вы полюбили лорда Хардинга, — устало сказала она, пропустив замечание о графе.
Захотелось возразить: «Не его», но вместо этого решила кое-что уточнить.
— За что его не любить? Молодой, красивый, титулованный, богатый, щедрый. Ласковый, нежный, — подняла томный взор к потолку. — Мечта, а не мужчина.
— Не смейте говорить о нём в таком тоне! — неожиданно взорвалась Шэйла, подавшись к Ольге через стол.
Та отпрянула:
— А вам-то что до этого? Он уже не ваш. Один щелчок пальцами и виконт будет у моих ног. У моих, не ваших!
— Вы загубили мою жизнь! — будто плеснула в неё ядом баронесса.
— Нечего было губить! — отстранилась Ольга, вжавшись в спинку стула. — Вас окружает ложь, лицемерие и фальшь. Да и вы ничем не лучше. Лживы, лицемерны, спесивы.
— Я бы никогда не посмела ударить мужа!
— И он не посмел бы обозвать вас плохим словом, — не стала отрицать она. — Всё дело во мне. Правда? Это же я принимала ухаживания лучшего друга мужа, а не вы. Это же я целовалась…
— Мерзавка! — вскочила Шэйла.
Разговор вышел за рамки приличий, но шанс остановиться и разойтись мирно, ещё остался.
— Умерьте свой пыл, баронесса, — приструнила её Ольга, вставая. — Вы говорите с пфальцграфиней Леовой фон Бригахбург.
— Пфальцграфиня? — нервно рассмеялась Шэйла. — Вы всего лишь… эмм… как там?.. Мадам Ле Бретон?
Как стерпеть подобное?
— Как и вы всего лишь вдова недавнего баронета Барта Спарроу. Ему повезло разбогатеть и купить титул на деньги погибшего дядюшки. Плебей.
Голоса женщин крепчали. Ссора набирала обороты, грозясь перейти на уровень выше. Так и есть!
Ольга успела уклониться от полетевшего в неё дневника. Весело, азартно рассмеялась:
— Какой темперамент! Вы не безнадёжны, баронесса. Граф Мюрай придёт в неописуемый восторг!
Они кружили вокруг стола, пронзая одна другую гневными взорами:
— Вы испортили мои волосы!
— Вижу, с ними всё в порядке.
— Букли накладные! Из того жалкого хвоста, что был в кофре.
Точно! — вспомнила Ольга обрезанные пряди, бережно сплетённые Эшли в косу. Вовсе не жалкие.
— Тёмные вас молодили, а этот цвет старит, — не преминула она поддеть Шэйлу. — Верните кружку, принадлежавшую дорогому мне человеку! И шестой том стихов Байрона. С его помощью я уйду из этого времени. Вы же хотите избавиться от меня?
Дивилась своему поведению: когда только успела стать такой несдержанной? Почему испытывала при этом злорадное удовольствие и мстительное удовлетворение?
Да и находящаяся перед ней женщина не уступала ей, упрямо отказываясь принять очевидное — неравнодушие к бывшему мужу.
— Вы до безобразия напыщенны и глупы, как гусыня! — вскрикнула Ольга, успев отбить летящую в неё статуэтку кошки. Боевой азарт пьянил, будоражил кровь, веселил. — Где ваша хвалёная аристократичная сдержанность и великодушие? Где ваше здравомыслие? Стэнли ложился в постель со своей женой, Шэйлой. Ласкал и любил её, Шэйлу. С ней собирался жить долго и счастливо. Зачал — с ней! — дитя. Прозрейте, наконец! Откройте ему душу и тело. Доверьтесь его опыту в любовных утехах, и вы станете самой счастливой парой в Лондоне. Вы ведь любите его, как и он вас. У вас дочь!
Баронесса уходила в гордом молчании с высоко поднятой головой, оставляя за собой удушливый шлейф карамели и ванили.
— Смените духи! — не унималась Ольга, следуя за ней по пятам. — Они вам не подходят!
Её обидно игнорировали.
Перед венецианским зеркалом леди Спарроу, приняв помощь Бертины, надела накидку. Поправила шляпку и пепельный локон на груди. Натянула перчатки.
Ольга лихорадочно соображала, всё ли успела сказать, что хотела? И половины не сказала! Она возлагала большие надежды на разговор и поддержку Шэйлы, но… не сложилось. Переговоры с ней она провалила с треском! К тому же так и не узнала, как она отреагировала на низость матери.
— Передавайте привет вдовствующей маркизе Стакей, — проворковала слащавым голосом. — Нет ничего тайного, что не стало бы явным.
В ответ раздался стук входной двери, а по лестнице торопливо спускался лорд Малгри.
Бертина тут же доложила ему, что миледи спешно ушла.
Недоумение на лице его сиятельства сменилось пониманием случившегося.
Ольга собралась проскочить мимо него, но мужчина ухватил её за предплечье. Наклонившись к уху, грозно изрёк:
— Вижу, в своём желании нам помочь вы явно переусердствовали. Извольте пойти со мной, — подтолкнул в сторону библиотеки.