— Разумеется, — с елейной улыбкой произнесла Ольга, осторожно поставив перед ним чашку с обжигающим напитком. — Как прикажете, ваше сиятельство.
Сев на место, сложила руки на коленях и опустила глаза, выражая смирение и покорность.
Подозрительный взор Мартина прошёлся по её приподнятым плечам, задержался на выгнутой брови, опустился на плотно сомкнутые губы. В душе росло беспокойство. Что снова задумала эта неуёмная женщина?!
После трапезы они вернулись в библиотеку, и граф вновь достал мобильный телефон. Положил перед нетерпеливо подсевшей к столу Ольгой.
Она сразу поняла, что всё гораздо хуже, чем представлялось. Дисплей смартфона оказался разбитым, а глубокие трещины забиты многовековой пылью.
Женщина вертела его в подрагивающих руках, испытывая острую жалость, готовую излиться потоком слёз. До боли прикусила нижнюю губу. Расплакаться на глазах у мужчины и проявить слабость она себе не позволит.
Разобрать телефон удалось не сразу, добавив ещё пару царапин к уже имеющимся. Ни батареи, ни сим-карты, ни карты памяти в нём не оказалось. Да и будь они, их участь была предрешена — время и разрушительная сила влаги сделали бы своё дело.
Ольга вытрясла из корпуса мелкие крошки ржавчины, выдула пыль. Собрала телефон и вернула на стол:
— Бесполезная вещь, — устало потёрла лицо. — Прошло столько времени… На большее надеяться было глупо, — упал голос до шёпота.
Хотела добавить, что чудес не бывает, но воздержалась — бывают.
Мартин отошёл к окну. Заложив руки за спину, отвернулся. Костяшки на сцепленных в замок пальцах побелели.
Ольга не могла отвести взор от его высокой крепкой фигуры. Широкие плечи обтягивал вязаный жакет крупной вязки с воротом-шалькой. Узкие брюки заправлены в высокие мягкие сапоги.
Она не видела его лица. Не знала, какие чувства он испытывает, о чём думает.
Хотелось подойти к любимому со спины, обхватить за талию, прижаться крепко-крепко, стоять долго-долго, вдыхать запах знойной вишни, наслаждаться близостью и теплом, исходящим от него. Молиться, чтобы это длилось как можно дольше.
— Вы смирились с вашей участью и участью сына, — начала Ольга, надеясь на продление ранее прерванного разговора и постараться убедить мужчину не сдаваться. — Вам его не жалко? Он молод, полон сил. Не хотите вмешаться в игру богов и бросить им вызов?
— Вызов богам уже брошен, — повернулся к ней граф.
— Да? И кто его бросил?
— Вы, — ответил он резко. — Вопреки здравому смыслу вы здесь. Именно ваш приход и ваше вмешательство приведут к тому, что свершится 26 января. Не думали о подобном?
У Ольги не хватало слов. Её обвиняют в том, что она — причина трагедии и не должна находиться здесь?
— Кем вы себя считаете? — подступил он к ней, вскочившей из-за стола. — Вы решили, что можете влиять на будущее?
— Я ничего не делала для того, чтобы вернуться, — прошептала она обескуражено.
— То, что вы смогли проникнуть сквозь века — это… это…
Он дышал часто, прерывисто, глаза метали зелёные молнии. Ольге показалось, что мужчина сорвётся и ударит её.
Она отступила к книжному шкафу. Край полки впился в спину под лопатками.
Мартин наступал.
— Вы хотели вернуться? — вдруг спросил он.
Ольга молчала.
— Утихомирьтесь, наконец! — повысил он голос и она вздрогнула. — Рисуйте, вышивайте, читайте. В конце концов, сидите и ничего не делайте. Ничего!
— Тогда зачем я здесь? — воинственно смотрела в его глаза.
Пусть только попробует замахнуться! — нащупывала за своей спиной верхний обрез толстого книжного блока, попавшегося под руку.
— Всё должно идти своим чередом, — вторил мужчина. — Когда же вы поймёте, что ни во что не должны вмешиваться?
— Вмешиваться? Вы желаете, чтобы я самоустранилась?!
— Собственно этого я и хочу!
— Чтобы я потом рыдала над могилами последних потомков Бригахбургов и кляла себя за бездействие? Как мне потом с этим жить? Вы — бездушный, чёрствый!.. — захлебнулась воздухом от возмущения, в последний миг прикусив язык.
Его сиятельство набычился. Сузив потемневшие от гнева глаза, ждал продления нелестного определения. Под кожей щёк заходили желваки. Догадаться о том, что скажет несдержанная, раздражённая женщина, в глазах которой беснуется синее испепеляющее пламя, нетрудно.
Ольга отшатнулась от мужчины и устремилась в гостевую комнату от греха подальше.
Не шла — бежала. Убегала.
Хорошо, пусть будет так! — захлестнула горькая обида.
К чёрту всех! — билось сердце бешено. Всех и всё!
С силой захлопнув за собой дверь, схватила саквояж и бросила на кровать. Внутри него послышался глухой стук.
Пистолет, — ёкнуло сердце.
Пусть всё катится к чертям! — распахнула дверцы шкафа. Сгребла с полки одежду и отправила на кровать следом за саквояжем.
Значит, он считает, что от неё один вред?! На кровать полетел ридикюль.
За спиной раздался торопливый стук в дверь.
Ольга обернулась.
Мартин остановился посреди покоя. Его взор застыл на открытых дверцах шкафа, метнулся на саквояж:
— Что вы делаете?
Женщина, как ни в чём не бывало, выдвигала-задвигала ящики комода:
— Вы же сегодня уезжаете? Я еду с вами. До Лондона, — спешила она, будто экипаж стоял у крыльца и должен был вот-вот отправиться.
— Вы остаётесь здесь, — в голосе его сиятельства звучали повелительные нотки.
— Нет, — собирала она мелочёвку. — Больше я не стану никому мешать. Делайте, что вам заблагорассудится.
— Ольга, погодите, — примирительно произнёс Мартин. — Оставаясь здесь, вы никому не помешаете и избавите меня от беспокойства за вас.
— Не нужно обо мне беспокоиться, — брошенная на кровать щётка для волос удивительным образом перелетела через спинку и со звонким стуком упала в углу покоя. — Я в состоянии сама о себе позаботиться. Я же не пленница? — уточнила она, глядя на мужчину, бочком продвигаясь мимо него.
Он отрицательно качнул головой, следя за передвижениями неугомонной гостьи.
— Мне завтра нужно быть в Лондоне, — твёрдо сказала она, возвращаясь к саквояжу, забрасывая в него щётку, торопливо сворачивая вчерашнее измятое платье. — У меня намечена встреча.
— С кем? С графом Мюраем? — не прятал он сарказма.
Очень смешно! — обернулась Ольга на мужчину, прожигая его взглядом
— Когда вы едете? — укладывала свёрток в саквояж. — Я должна закончить эскизы картины. Впрочем…
Мартин растянул губы в ухмылке:
— С доктором? Конечно… С тем шотландцем.
Щёки Ольги зарделись, ноздри раздулись. Мужчина выводил из себя.
— У него есть имя — Кадди Макинтайр, — напомнила она. — Сколько у меня времени до вашего отъезда?
— Вы не едете, — подошёл к ней Мартин, забирая из её рук перчатки. — Я не могу позволить вам в очередной раз наделать глупостей.
Её сердце ухнуло в пятки. В горле пересохло. Глядя на его руки, сжимающие перчатки, глухо спросила:
— Что вы задумали?
— Пообещайте мне, что останетесь здесь до 27 января.
Ольга отрицательно закачала головой:
— Мне необходимо вернуться в Лондон.
Он тяжело вздохнул и вручил ей перчатки:
— Вы не оставили мне выбора. Не взыщите.
Она не успела ни возразить, ни что-либо предпринять. Мужчина быстрым шагом вышел за дверь. Послышался звук проворачиваемого в замке ключа.
Соляным столпом женщина застыла у кровати, глядя на лайковые перчатки в руке.
Не было ни мыслей, ни желания двигаться…
Знала, что ломиться в дверь, кричать, унижаться не станет. Да и бесполезно. Граф своих решений не меняет.
Села на кровать, ссутулилась. Подтянула ридикюль. Теребила его плетёные ручки.
Допрыгалась! — ругала себя, глотая едкие слёзы. Глупая! Сидеть бы тихо, молча вынашивать свои планы, а не мчаться напролом, как гружёная углём вагонетка. Когда бы пришло время — достала бы козыри из рукава. А то и про угрозы Уайта выложила, и с Шэйлой вопрос не решила, и о встрече с Кадди помянула, на которую вовсе не собиралась идти. И наговорила всякого…
Мысли метались как угорелые. Мартин уедет, а она… будет сидеть в деревенской глуши. До Лондона двенадцать миль. Сбежать из-под замка она сумеет, а вот пешком в город идти нельзя. Летом она бы рискнула, а зимой быстро темнеет. Снег, мороз с ветром, бандиты на дорогах, волки. Пистолет дуэльный, однозарядный — с единственной пулей.
Она не хотела думать, что до трагедии осталось семь дней. Святая Дева Мария! Семь! Как много и как мало!
Глава 47
Ольга отбросила ридикюль, подошла к двери и заглянула в замочную скважину. В ней торчал ключ. Его бородка размещалась в пазу таким образом, что его можно было вытолкнуть. Если в широкую щель под дверью просунуть лист рисовальной бумаги, то заполучить ключ удастся на редкость легко. Не сейчас, позже, когда граф уедет, и отсутствие ключа можно будет списать на его невнимательность.
Оставалось тщательно продумать план побега. Деньги и документы в ридикюле.
Деревня рядом, — вспомнила Ольга разговор с Флосси. Там она наймёт подводу и вернётся в Лондон. И делать это нужно как можно быстрее, пока не разошлись слухи о необычной гостье. В противном случае, на помощь кого-нибудь из арендаторов рассчитывать не придётся. Да и какие указания от хозяина получит Флосси, если именно она станет тюремщицей, предугадать невозможно.
Ольга вернула одежду в шкаф, убрала саквояж, легла в кровать и укрылась покрывалом. От неизвестности и пережитого волнения знобило.
Думала о многом. Не в состоянии сосредоточиться, перескакивала с одной темы на другую.
Несмотря на утверждение Мартина, что именно её появление повлекло за собой их смерть, была уверена в обратном.
Иначе, зачем я здесь? — возвращалась к единственному и самому весомому аргументу в пользу того, что её вмешательство предотвратит гибель отца и сына.
Она не думала о Шэйле и её дочери. Устала предполагать, гадать, надеяться. Если баронесса не глупа и сохранила чувства к бывшему мужу, то задумается над её сло