Стояла на коленях у камина и, прищурившись, целилась в замок ненавистной чёрной книги. Руки дрожали от смертоносной тяжести оружия; глаза слезились от едкого дыма.
Один выстрел. У неё есть всего один выстрел. Ну не может она промахнуться с такого расстояния! Женщина сняла пистолет с предохранителя и взвела курок.
— Ольга!..
Крик мужчины поглотил невероятно громкий звук выстрела.
Мартин видел, как отброшенная от топки камина неведомой силой в клубящемся белом дыму падала его женщина. А он не мог её поддержать, не дать упасть, как ни старался оказаться быстрым.
Она опрокинулась на спину и зашлась от боли в груди. Оглохла от грохота, задохнулась от дымного смрада, закашлялась. Кровавый туман застил глаза.
Чувствовала, как её перевернули на бок, ощупывали. Она содрогалась всем телом, захлёбывалась сдавившим гортань рвотным спазмом, мешавшим вдохнуть.
— Дыши, дыши носом, — прорвался в сознание требовательный голос Мартина. — Вот так… так… умница.
И она дышала, успокаивалась под ласковыми поглаживаниями его рук. Ощущала его губы на своём лице, вдыхала густой аромат розовой цветущей вишни.
Стоило открыть глаза — полились слёзы нескончаемым потоком.
— Господи, Ольга! — прижал её к себе мужчина.
У неё болели руки, ноги, грудь. В ушах утихал гул.
— Что за грохот? — послышался рядом голос Стэнли.
Он шагнул к камину, разгоняя руками остатки дыма, вытягиваемые в дымоход.
— Каминные газы? Непохоже, — осматривал топку. — Уж больно много шума. — Повернулся к Ольге. — Доктор нужен?
— Обошлось. Убери, — отбросил Мартин пистолет.
— Ого! Наш что ли?
Виконт вернулся к столу, а пострадавшая, покашливая и зажимая нос рукой, порывалась встать. Вскинула руку к лицу, будто закрываясь от вспышки молнии.
— Лежи, — прижал её плечо к полу граф. — Голова кружится?
— Что это было? — голос Ольги осип, в горле першило.
— Это я хочу спросить тебя, что это было? — раздул ноздри Мартин. Сердился.
Ольга завертела головой, всматриваясь в топку камина. Расширила глаза.
Окутанная ровным низким пламенем догорала книга, всё ещё сохраняя свою форму. Двойная пентаграмма превратилась в золотой слиток. Расплавилось серебро застёжки.
Мужчина проследил за её взором, всмотрелся.
— Ты… — задохнулся он, глядя на неё сумасшедшим взором. — Ты бросила её в огонь? У неё нет ни одной копии, — договорил едва слышно.
— Пистоль наш, — подошёл Стэнли, переключив внимание на себя. На молчаливый и странный взор отца ответил: — В верхнем ящике стола замок взломан. По-варварски. Интересно чем?
Ольга отвела глаза, упираясь взором в орудие преступления, оказавшееся под рукой.
Виконт понимающе кивнул:
— Кочерга… Ну да, это ж не квилон пятнадцатого века, — присматривался к потерпевшей, качая в руке пистолет. — Пороха насыпано не меряно и пыжа нет. Посему и грохот такой. В кого стреляли, мадам Ле Бретон?
— Пыжа? — переспросила она растерянно, пытаясь встать в очередной раз. От пережитого напряжения навалилась слабость.
Пыж… Слово знакомое, где-то слышала и точно помнит — у Пушкина в поэме ни о каком пыже не написано.
Мартин помог ей сесть в кресло:
— Кто тебя учил заряжать пистоль? — осматривал ладони женщины.
— Пушкин. В поэме «Евгений Онегин». Ты же читал и даже говорил, что знаешь её наизусть.
Граф укоризненно покачал головой:
— Если бы Онегин зарядил пистоль, как описал господин Пушкин, то Ленский не был бы убит.
— Замок сработал, а выстрела не случилось, — усмехнулся Стэнли.
— Как не случилось? — заёрзала Ольга. — Я же не промахнулась. А грохот откуда?
— Двойной заряд пороха, — пояснил виконт. Хмыкнул: — От вашей щедрости душевной. Хотя дуэльный гарнитур и довольно старый, 1809 года изготовления, но пистоли в нём действенные. Разумеется, если знать, как их зарядить правильно.
Мартин вздохнул:
— Прибери-ка ты его с глаз долой.
Виконт с интересом наблюдал за отцом — слишком уж тот откровенно опекает дальнюю родственницу. Отвёл глаза. Под разошедшимися полами баньяна лорда Малгри он не увидел ночной рубашки. Да и женщина, заметив его пристальный взор, стыдливо натянула на оголившиеся икры сорочку и стянула у горла воротник шлафрока. Отметил и её припухшие губы, и отсутствие чепца, и спутанные волосы, и…
— Траффорд упокоился, — послышался робкий голос от двери.
Шэйла куталась в тёплый стёганый шлафрок, пряча ладони в его широкие рукава. Кокетливый ночной чепец не скрывал волнистые распущенные волосы. За её спиной стояла сиделка и крестилась:
— Вот как загремело, мистер Траффорд вздрогнул, будто испугался, вскочил и крикнул что-то непонятное. Напугал меня до полусмерти. И душа его тотчас отлетела.
— Крикнул? — насторожился Мартин. — Что крикнул?
Сиделка задумалась:
— Вроде как уйди. Или изыди. Несуразица, — крестилась снова, уходя. — Отмучился.
Стэнли, косясь на отца и пряча улыбку, забрал дуэльный гарнитур. Проходя мимо Шэйлы, остановился и взял её под руку:
— Вам не следует стоять в дверях на сквозняке, баронесса. Простынете. Идёмте, я вас провожу.
— Что случилось, виконт? Вы мне расскажете?
И уже из коридора до Ольги донёсся едва слышный голос мужчины:
— Я слышу плач ребёнка.
— Я тоже слышу, — отозвалась Шэйла. — Я иду туда. Желаете пойти со мной?
В библиотеке воцарилась тишина.
Ольга сидела в кресле и смотрела на последствия то ли выхлопа газа, то ли своего неудачного выстрела. Не понимала, почему чёрная книга, лежащая в огне невредимой, вдруг сгорела?
Магические книги не горят, — пришли на ум где-то прочитанные слова.
— Я сожгла рукопись, — со вздохом сказала она, глядя в спину графу, разгребающего щипцами пепел, едва ли не влезшего в топку очага.
Слышалось его бормотание:
— Поразительно… Очень интересно…
— Я сожгла фолиант, — сказала она громче.
— Что ты сожгла? — обернулся он.
— Рукопись под номером десять. Аллигат моей матери.
— Сейчас? Здесь? — ткнул он щипцами в пепел.
Она кивнула и тяжело вздохнула:
— Он всё равно… — язык не повернулся сказать «мёртвый», — и в Бриксворте есть поновее. Мне понадобилось топливо для растопки, а искать дрова было некогда.
— Так это многое объясняет, если не всё, — оживился Мартин. — Дух фолианта сошёлся с духом гримуара и…
— Добро победило зло, — усмехнулась Ольга кисло. Каким бы ветхим ни был аллигат, но его было безумно жалко.
Мужчина отложил щипцы и подошёл к пострадавшей:
— Иди ко мне, — поднял на руки. — Где у тебя болит?
— Нигде, — спрятала она лицо на его плече, обнимая за шею.
— Правда, ничего не болит? — спрашивал он в который раз, крепко прижимая Ольгу, неся по коридору.
— Ничего.
— И что с тобой делать после подобного? — спросил строго, толкнув дверь ногой, входя в покой. — Как наказать? Приковать к себе цепью, чтобы ты постоянно была под моим надзором?
— Любить, — шепнула ему на ухо Ольга и прижалась сильнее.
И он любил. Безмерно. Пылко. Горячо.
А утром она искала свой любимый золотой браслет.
Ну не могла она его потерять! Помнила, что он был на её запястье перед тем, как она спустилась в библиотеку. Затем Мартин принёс её в комнату. Она мыла руки, лицо…
И его уже не было, — обмерла она. Значит, искать следует в библиотеке.
Она опросила слуг, которые убирали последствия выброса каминного газа. Выяснила, что последняя кража в доме была восемь лет назад. Брат одной из горничных под предлогом посещения сестры вынес из дворецкой набор столовых серебряных приборов на двенадцать персон. Девушку рассчитали.
Призвав на помощь Дороти, Ольга повторно перетрясла все диваны и кресла, перекатала ковры, заглянула во все углы и щели. Объявила о вознаграждении тому, кто его найдёт.
Шестое чувство твердило ей, что искать бесполезно. Его нет. Исчез. Как и нет того, кто его подарил. Сгорели красный дневник и томик Байрона, сгорели аллигат и чёрная книга — ход истории рода изменился. Но очень хотелось ошибиться. Пусть бы браслет нашёл кто-то из слуг и оставил себе. Пусть бы! Лишь бы в будущем жил Антон — долго и счастливо! — и над ним не тяготело проклятье.
Ольга включила мобильный телефон. Вобрав воздух в лёгкие, боялась выдохнуть — уровень заряда батареи подошёл к критическому.
Листала фотографии своего пребывания в Лондоне, любовалась Антоном, его улыбкой. Не верила, что его больше нет.
Он есть, — твердила, гладя его лицо, смеющиеся глаза. Есть!
Решив проверить версию о пустых надгробьях и более тщательно изучить надписи на них, лихорадочно искала снимки памятников. Она могла не заметить и пропустить крошечную надпись или дату, что прольёт свет на её предположение.
Искала и не находила. Не могла она по ошибке удалить их. Она не делала ничего подобного! Где же они? Где?
И год остановился, замер на цифре 1046. И дата сменилась на 9 августа.
Август. Ольга родилась в августе. Только не девятого числа, а двадцать второго.
Задумалась.
22 августа и 9 августа. Между ними разница 13 дней, — размышляла она. Как между григорианским и юлианским календарями. Да это же дата рождения Леовы фон Бригахбург! Да! Она должна была родиться 9 августа 1046 года!
— Мартин! — обрадовалась Ольга приходу мужчины, который живо интересовался поисками браслета. — Я знаю истинную дату своего рождения. Вот, на мобильном телефоне остановился отсчёт времени. Я тебе рассказывала. И он…
Телефон, издав прощальный звук, отключился.
Граф смотрел в несчастное лицо леди:
— Не печалься, душа моя. Через сто пятьдесят лет наши потомки смогут не только прочитать удивительную историю о своих предках, но и увидеть их живые лица. Как думаешь?
Она согласилась:
— Нужно упаковать его как следует, герметично.
— Выходит, сегодня ты родилась в очередной раз? Нужно это отметить, — рассмеялся Мартин, довольный сменой настроения женщины. — Я закажу для тебя у ювелира такой же браслет. Нарисуешь эскиз и выберешь камни. Желаешь?