Не может быть! — расширила глаза Ольга и затаила дыхание. Десятая книга пфальцграфини Вэлэри фон Бригахбург?! Тот же размер фолианта, тот же шрифт!
Это слишком невероятное совпадение, чтобы быть правдой! — засомневалась она.
Предстояло проверить.
Сердце в груди забилось часто, неистово. Боясь моргнуть, чтобы видение не исчезло, Ольга протянула руку и ухватилась за тонкую прочную цепь, ведущую к переплётной крышке рукописи.
Бросив на стол ридикюль, она с трудом вытащила фолиант. Он был такой же тяжёлый, как и «№9» в библиотеке графа Малгри. Его грохот по деревянной поверхности столешницы пронёсся гулким эхом под сводом полуподвала. Зловеще звякнула цепь.
Леди перестала дышать и в страхе округлила глаза, когда услышала громкий кашель Уайта и затем, после его извинения, зазвучали слова преподобного Уоткинса:
— Научное и всеобщее подтверждение мозаичной истории творения…
Ольга перевела дух и погладила потёртую кожаную обложку с выбитым на ней названием «№10». Бесшумно открыла и едва ли не носом уткнулась в первую страницу с выцветшими строками на старонемецком языке, выведенные знакомым почерком.
Она… Она… — громко билось сердце. Радость озарила лицо.
В предвкушении Ольга захватила несколько пергаментных листов и попыталась перевернуть их. Поняла, что это невозможно — они слиплись и были настолько ветхими и влажными на ощупь, что листать её далее не имело не только смысла, а и была вероятность безвозвратно испортить восьмисотлетний фолиант. Без реставрации не обойтись.
Дрожащими руками леди ощупала ржавую скобу, насквозь пробившую угол переплётной крышки древней рукописи в месте крепления к цепи. Глаза заскользили по горизонтальной тонкой металлической штанге, проходящей у основания полок. С надетых на неё колец свисали цепи прикованных книг.
Одним концом выдвижная штанга упиралась в глухой деревянный держатель, прибитый к стенке книжного шкафа. Другой её конец проходил через сквозной держатель на противоположной стенке шкафа и заканчивался кованой проушиной. Запирал её навесной замок, ржавый и древний, как сама церковь.
Ольге хватило одного взгляда на замок, чтобы понять, что без ключа его не открыть. А вот если поддеть «гвоздодёром» Уайта деревянный держатель в месте крепления штанги к полке… Удручало иное — размер и вес фолианта не позволял его вынести никаким доступным ей способом.
Ольга ужаснулась своему спонтанному желанию. Она вот так запросто ходит среди книжных шкафов и продумывает кражу раритета! Это было настолько непривычно и странно, что мозг отказывался верить в происходящее. Леди судорожно вздохнула и пришла в себя. Как ни сильно было желание завладеть древним фолиантом, но сначала она сделает то, зачем здесь находится. Бросив его на столешнице, заспешила по проходу дальше.
Нужная книга нашлась быстро. Клочок бумаги выглядывал из её верхнего обреза наподобие закладки.
Леди сняла её с полки и без особых усилий извлекла из мешка-сумы подложный экземпляр. Она не знала, какой чёрт дёрнул её глянуть на оставшуюся необследованной полку в конце шкафа! В стопке изданий из-под переплётной крышки лежащей сверху книги выглядывал бумажный уголок.
Секунда — и Ольга вертела в руках книгу, по размерам подходящую под размер подложной, но всё же гораздо тяжелее её и толще. К тому же верхний угол переплётной крышки раритета был грубо, будто наспех, оторван.
Перед леди лежали две книги. Обе — печатные молитвенники.
Первый — с закладкой — с чёрно-белым текстом, украшенным рамками бордюров с серыми иллюстрациями, 1485 года издания, Париж.
Второй — с крестом из слоновой кости на тёмно-коричневой ссохшейся кожаной обложке и плетёными кожаными завязками.
Ольга с трудом развязала задубевшие шнуры и открыла его. На пожелтевших от времени плотных листах двухцветный сине-красный текст. В рамках из ликов святых обилие миниатюр на библейские темы. Цветная печать. Год издания 1503, Париж.
Первый — простенький. Второй — очень красивый, но с видимым дефектом.
Оценивать антикварные книги леди не умела. Уникальность библиографической редкости зависит не только от года издания и тиража, а и от многих других факторов. Да и речь шла не о краже раритета в целях его перепродажи, а о возврате семейной реликвии.
Который из часовников нужный? — гадала Ольга. Взять оба она не может. Не потому что не сможет вынести, а потому, что место похищенной книги не должно остаться пустым.
Если сейчас, судя по всему, викарий из года в год ограничивается лишь визуальным пересчётом книг, то при ближайшей инвентаризации нехватка одного экземпляра приведёт к полной проверке книжного фонда церковной библиотеки. В результате этого будет установлено название пропажи, что негласно укажет похитителя, как коллекционера подобной литературы, так и возможного недобросовестного преемника.
Ольга вытащила закладку из первого молитвенника и облегчённо выдохнула. Её конец, зажатый в обрезе, был гораздо светлее того, что виднелся над ним. Значит, клочок бумаги оставлен давно.
Изучив листик, лежащий поверх второго молитвенника, леди определила, что оставлен он был недавно.
Больше не колеблясь, она вернула первую книгу на место и положила на стопку подложную. Прислушалась. До неё донеслись отчётливые слова викария о дворцовом зале правосудия. Ей показалось, что голоса стали громче, будто мужчины беседовали и при этом медленно шли в её сторону. Преподобный Уоткинс по-прежнему что-то рассказывал Уайту, а тот ему поддакивал.
Следовало поторопиться.
Оставалось всунуть в суму нужный молитвенник, что Ольга и делала, вдруг с удивлением обнаружив, что он намного толще подложного экземпляра и не помещается в суму. Как выйти из создавшегося положения, она не имела понятия. Будь на ней нижняя юбка, она бы с лёгкостью справилась с неожиданно возникшим препятствием.
Леди бросилась к ридикюлю, оставленному у фолианта на столешнице, и вытрясла из него содержимое. Привычка носить с собой ножнички, как зеркало с расчёской и ещё кое-какие жизненно необходимые мелочи, оказалась ценной. В этом Ольга никогда и не сомневалась.
Не раздумывая, она разрезала одну сторону сумы, затолкала в неё молитвенник и на секунду задумалась. При первом же шаге он неминуемо выпадет. Привязать бы его чем-нибудь к суме.
Тронув серебристый шарфик на шее, отдёрнула руку — слишком приметная деталь гардероба. А вот чулки…
Стянуть их с ног не составило труда.
Долго, слишком долго! Копуха! — нервничала Ольга, дрожащими руками связывая шёлковые чулки вместе, чутко вслушиваясь в приближающиеся голоса. Перевязала книгу в суме наподобие посылки. Теперь не выскочит!
— Довогая, ты где? — услышала она слащавый голос «мужа».
От волнения и неизбежности быть пойманной на месте преступления, её затрясло.
Быстро повернула суму за спину и одёрнула кринолин с юбкой, одновременно нащупывая ступнями туфли, влезая в них, заламывая пятками мягкие кожаные задники.
Слишком жарко!
Нестерпимо душно!
— З-здесь, — не сразу отозвалась она, задыхаясь, хватая воздух приоткрытым ртом.
О том, чтобы вернуть на место фолиант не было и речи — успеть бы собрать в ридикюль его рассыпанное на столе содержимое.
Как и положено, мужчины появились в проходе неожиданно. Они уставились на раскрасневшуюся леди с возбуждённо горящими глазами, склонившуюся над древней рукописной книгой. Подрагивающими руками она гладила переплётную крышку фолианта с выбитым на ней названием «№10».
Глава 43
Ольга выпрямилась и глянула на Уайта. На его побледневшем лице под нахмуренными бровями ярко выделялись почти чёрные от внутреннего напряжения глаза. Крылья тонкого носа раздувались. Плотно сжатые губы нервно вздрагивали, удерживая рвущиеся наружу слова, предназначенные явно не для посторонних ушей. Костяшки пальцев побелели на ручке трости.
Леди перевела взгляд на полного ожидания викария и сложила руки в молитвенном жесте:
— Преподобный Уоткинс, пожалуйста, простите, что позволила себе взять без вашего на то позволения эту рукопись. Меня смутило её название на обрезе. Все книги подписаны, а здесь прописан только порядковый номер. Женское любопытство пересилило воспитание, — театрально вздохнула она, обворожительно улыбнулась и опустила глаза. — Ещё раз прошу прощения.
Мужчина удовлетворённо кивнул:
— Не беспокойтесь, баронесса. Мужское любопытство ни в чём не уступает женскому. Не думаю, что лёгкое касание ваших нежных рук может повредить фолиант, к которому сотни лет никто не притрагивался.
Ольга осторожно погладила обложку рукописи и восхищённо сказала:
— Я никогда ранее не видела и тем более не держала в руках подобных книг. Мне трудно представить о чём она и кем могла быть написана. Она такая ветхая. Сколько же ей лет?
— Должно быть, очень много, — задумался преподобный Уоткинс. — Эту книгу я держал в руках лишь однажды, когда заступил на службу и делал опись хранилища. Она, бесспорно, не духовного содержания.
— Вы знаете, что в ней написано?
— Не знаю, но уверяю вас, это светская книга. В ней есть рисунки и они не посвящены житиям святых.
За спиной викария щёлкнула крышка брегета.
Ольга посмотрела на лжебарона. Он гипнотизировал её ледяным взглядом, указывая на выход. Она отвела глаза:
— Если на ней есть номер, значит, в хранилище есть и другие пронумерованные рукописи этой серии?
— Уверен, что нет, — разочаровал её преподобный. — Она бы стояла рядом с этой. Да и книги светского содержания меня мало интересуют.
— В библиотеке при храме разве могут храниться книги не духовного содержания? — не сдержалась от вопроса Ольга. — Простите моё невежество, — покорно опустила голову.
— А как же, — кивнул викарий одобрительно. — Разумеется, прежде всего, у нас в наличии литература духовная: догматика, аскетика, творения святых отцов, богослужение. Но есть и книги по истории, философии, искусству.
Уайт взял фолиант и под мерное звяканье цепи вернул его на полку. Тронув леди под локоть, громко зашептал: