Каганова Мария Сергеевна родилась 18 мая 1985 года в городе Казани. В 1992 году поступила в гимназию № 125 г. Казани, которую окончила в 2002 году и поступила в Институт социальных и гуманитарных знаний. В 2005 году перевелась в Казанский государственный университет (впоследствии переименованный в Казанский федеральный университет), который окончила в 2007 году.
Начала писать еще в детстве, примерно в 12 лет. Позже, в возрасте 18 лет, стала публиковаться на портале «Проза. ру». Писала только небольшие рассказы – не думала, что может выйти что-то большее. В 2006 году написала небольшой рассказ «Амулет», и у нее получилось. Впоследствии решила попробовать себя в чём-то более объемном, в результате получился фэнтезийный роман «Кафе». Позже, в связи с тяжелым периодом в жизни, писательская карьера надолго прервалась. Спустя несколько лет Мария написала роман «Дом», а спустя еще год познакомилась со своим мужем.
Теперь Мария счастлива в браке. У нее есть замечательный сын и муж, который активно помогает ей в писательском деле: благодаря ему ее произведения стали лучше. Он читает их, редактирует и, если где-то нужно исправить или улучшить, дает дельный совет.
Дом(отрывок)
Сказать, что мы были напуганы, это ничего не сказать. Мы шли в полном шоке. А на улице поднялся сильный ветер.
– Ох, как же она не хочет, чтобы мы туда лезли, – сказала бабушка.
И тут снова над нашими головами грянул гром. Мы дошли до ворот, дверь так и лежала, сорванная с петель. Тут ключ нам больше был не нужен. Но была еще одна дверь, которая вела в сам дом. И она никак не хотела открываться, ключ заходил в замочную скважину, но никак не хотел поворачиваться. Мы его крутили и туда и сюда, а он словно прилип там. Перепробовали все по очереди. Додергались до того, что головка ключа отломилась, а сам ключ остался в замке.
– Так, значит, да? – громко сказала бабушка. – Это мой дом, и я в нем живу! – Она взяла кирпич, которым мы подпирали дверь, и со всей силы кинула его в окошко рядом с дверью. Она нашла тряпку, осторожно вытащила все осколки, и мы с девочками полезли в него, чтобы открыть дверь. Дверь и с другой стороны не сразу поддалась, но все-таки мы смогли ее отпереть. Когда мы ее открыли, снова раздались сильные раскаты грома, и молния сверкнула над крышей. Побежав в нашу комнату, мы взяли ключ и вернулись на крыльцо. Бабушка подозвала нас всех к себе:
– Девочки! Заклинание произнесу я. Когда замок откроется, вы быстро лезьте наверх, снимите его с петель и киньте на пол. Я сама наверх забраться не смогу, тяжело, – она тоскливо улыбнулась, – я буду ждать вас внизу, как только достанете амулет, сразу же спускайтесь вниз, и пойдем к купели. Милые мои! – бабушка постаралась обнять нас всех одновременно. – Ничего не бойтесь, ничего! Я жду внизу. Кричите, если будет надо. Я буду с вами говорить. Я никуда не уйду, – она поцеловала каждую из нас в лоб, а потом отошла. Я стояла и понимала, что в данный момент мне невероятно страшно. Так страшно, как никогда в жизни не было. Я это делала для того, чтобы мы все и дальше могли приезжать сюда отдыхать и больше ничего не бояться. Но сейчас, если бы мне предложили уехать отсюда, я бы сделала это, совершенно не задумываясь.
Мы прошли в гараж к лестнице, которая вела на чердак.
Первая поднялась Катя. Я всегда думала, что она боится даже своей тени, но оказалось, что страх ее только подстегивал. Следом поднялась я. У лестницы осталась стоять Лена. На улице гроза разбушевалась с новой силой. Дул сильнейший ветер, хлопали двери у соседей, которые не успели их закрыть. Гром гремел оглушительно, и казалось, что он только над нашими головами. Резко потемнело, и стало казаться, что на улице наступил вечер, хотя время было обеденное.
– Готовы? – крикнула бабушка, стараясь перекричать ветер и гром.
– Да, – ответили мы втроем.
– Ворон, ворон, синий глаз! Открывай скорее лаз!
И тут всё моментально прекратилось, ветер стих, раскатов грома больше не было слышно. Резко обрушилась абсолютная тишина, противная, словно режущая уши тоненьким лезвием. И в этой оглушительной тишине мы услышали, как щелкнул замок с вороном.
Щелк!
Катя схватила его, чтобы снять с петель, и вскрикнула:
– Ай!
– Что такое? – закричала я, уже не в силах держать свои эмоции.
– Он горячий.
Без лишних слов бабушка кинулась куда-то вглубь гаража и швырнула Лене кусок тряпки. Мы друг за другом передали его Кате, чтобы она смогла снять замок. Но в момент, когда он вылез из петель, тряпка загорелась. Катя швырнула горящий куль вниз, и замок с глухим ударом упал на бетонный пол. Бабушка моментально затушила ногой горящую тряпку.
Катя посмотрела на нас сверху вниз, в ее глазах были страх и отчаяние.
– Кать, давай, я иду следом! Не бойся, мы все вместе.
Та молча кивнула и откинула входную дверь чердака. Внезапно дом сотряс сильный удар грома.
В нос ударил невыносимый запах затхлости, старых вещей, пыли, пота и чего-то еще. Мой желудок не был готов к таким запахам, и, как только я оказалась обеими ногами на чердаке, меня вывернуло.
– Девочки? – закричала бабушка.
– Всё нормально, – крикнула я в ответ, чтобы она не переживала, – меня просто стошнило.
Это была не очень большая комната, вся в пыли и паутине. В ней висели настолько большие пауки, что их легко было принять за птицеедов. Несмотря на то, что в нашей полосе таких особей просто не бывает. И снова с ужасной силой ударил гром, а дождь по крыше забарабанил с такой силой, что мне казалось, капли вот-вот пробьют крышу.
– Где искать этот амулет? – громким шепотом спросила Лена, озираясь вокруг. В ответ я только развела руками и повернулась к полке со старинными книгами. Только я протянула к ним руку, как на нее упал огромный паук. Я завизжала с такой силой, что бабушка снизу с тревогой закричала:
– Настя! Настя? Ты жива?
– Да, – я стряхнула паука, но отвратительные ощущения от прикосновения его мохнатых лап не проходили. – Ба! Дай швабру или щетку! Тут пауков туча.
Практически в ту же секунду Катя подала мне и то и другое. Я сметала их шваброй, а Катя щеткой.
– Если такая дрянь укусит, наверно, будет больно? – как бы для себя уточнила Катя.
– Наверняка! – сказала Лена. – Давай убирай их, а я буду искать.
И она прошла вглубь комнаты.
Поначалу комнатка казалась малюсенькой, но сейчас она увеличилась в размерах. Из старых досок стал пробиваться яркий солнечный свет. Мы стояли и боялись пошевелиться. Свет появился внезапно, словно кто-то снаружи включил лампочку.
– Ба! На улице вышло солнце? – громко крикнула я.
Но ответа не последовало.
– Бабуль! – крикнула я еще сильнее.
Михаил Коноплёв
Родился и живет в Липецке. Окончил Воронежский государственный университет. Много лет проработал в областной прессе корреспондентом, ответственным секретарем, редактором. Печатался в коллективных сборниках прозы Центрально-Черноземного книжного издательства «Раскаты», «Возьмите на заметку», «Русская весна», журналах «Свет столицы», «Петровский мост». Автор книг «Людей связующая нить», «Родные берега», «На расстоянии памяти». Член Союза журналистов России и член Союза писателей России.
Босс и Лыцарь
По этому мосту на объездной дороге областного центра мне доводится ездить довольно часто. Мост проложен над рекой, с его высоты открываются завораживающие своей природной первозданностью виды. С одной стороны к нему подступает старый лес, верхний ярус которого захватили высокие прямоствольные сосны. На противоположной стороне, на холмах, как на картинке смотрятся домики и церквушки деревень. А под мостом, сколько видит глаз, петляет река, вокруг которой просматриваются блюдца озер и стариц в обрамлении камыша и лугового разнотравья. На фоне этой удивительной красоты меня поэтому особенно поразила своей жестокостью история, случившаяся здесь минувшей осенью.
Всё то лето мы довольно часто, отправляясь на рыбалку, проезжали по этому мосту. Однажды обратили внимание, что всякий раз на одном и том же месте пешеходного перехода лежит довольно крупная собака неизвестной породы. Мимо нее чуть ли не на расстоянии вытянутой руки проносятся автомобили, а она ни единым движением не выдает своей тревоги. Может, мертвая, поначалу подумали мы, попала под машину, и ее оттащили в сторонку, на пешеходный переход.
И вдруг однажды видим эту же собаку, неторопливо бегущую по мосту. Вот она добралась до точки, где мы ее всегда замечали, и улеглась на своем привычном месте. Это было похоже на то, что собака кого-то терпеливо ждет, причем не первый день и даже месяц. На такие мысли натолкнуло то, что только теперь мы обратили внимание на большой кусок картона, заботливо уложенный кем-то на месте лежки собаки и придавленный кирпичами, чтобы его не сдул ветер. Рядом стояли две миски, в которые, судя по всему, проходящие по мосту рыболовы и проезжающие мимо водители из сострадания подкладывали что-нибудь из съестного.
Остановились и мы. Я порезал на куски оставшуюся после рыбалки колбасу и один из них протянул собаке. Пес изучающе посмотрел на меня, понюхал колбаску и демонстративно отвернулся. Стало понятно, что он не из уличной своры, а воспитан в домашних условиях.
Зачем тогда он здесь, на мосту, что случилось, если он большую часть времени сиротливо коротает не на самом комфортном месте? Вот что мы дружно обсуждали после этой встречи, выдвигая самые разные предположения. В рыболовном сообществе информация распространяется со скоростью Интернета, и вскоре мы уже знали, с чем связано странное поведение собаки.
Оказалось, что она была в машине, на которой ее хозяин, пенсионер, возвращался с дачного участка. На мосту пожилой человек то ли уснул за рулем, то ли не справился с управлением, и его автомобиль врезался во встречный грузовик. Люди вытащили находившегося без сознания старика из покореженного автомобиля, вызвали скорую. До самого ее приезда собака, от столкновения не пострадавшая, ни на секунду не отходила от стонавшего хозяина, лизала его в лицо и жалобно поскуливала.
Врачи приехали быстро, погрузили пострадавшего в свой автомобиль и на полной скорости помчались в дежурную больницу. Пес, сколько хватило сил, бежал за каретой скорой, но быстро отстал и потерял ее из вида. Пожилого человека до больницы не довезли – по дороге он скончался. А пес с этого времени словно прикипел к месту, где случилась страшная авария.
Он каждый день пропадал на мосту, терпеливо ожидая, что хозяин вернется за ним. Говорят, что иногда он начинал громко завывать, задрав голову вверх, и на глазах у него застывали слезы. На ночь пес куда-то убегал и возвращался лишь к утру. Мы не раз останавливались возле этого верного пса, подкармливали его. Мой приятель даже пытался увезти его к себе (почему бы не взять такую собаку на жительство в частный дом?). Но Босс, так, оказывается, стали называть пса все проходящие и проезжающие по мосту, ни в какую не хотел покидать свое место. Может, когда наступят холода, он станет сговорчивее, решили мы.
Но в один из дней наступившей осени, проезжая по мосту, мы не увидели Босса на привычном месте. Я вышел из машины, чтобы положить в миску заранее приготовленное для него угощение. Один из проходящих мимо рыбаков окинул меня изучающим взглядом и сказал:
– Напрасно хлопочешь, Босс не прибежит.
– А что так?
– Нет его больше. Какой-то двуногий гаденыш так отметил открытие осенней охоты – прямо из автомобиля, в упор, застрелил Босса…
Он помолчал и добавил:
– Мы его здесь, неподалеку от моста, похоронили.
Преподав за прожитые годы немало суровых ударов судьбы, жизнь редко теперь заставляет меня всплакнуть, но в тот день, отъехав от моста, я свернул на обочину, чтобы остановить хлынувшие вдруг из глаз слезы.
Мне часто вспоминается эта история, навсегда запали в душу удивительно добрые глаза Босса. Он изучающе всматривается в меня и как бы спрашивает: «За что вы меня так, люди? Я ведь так вас любил…»
И я не знаю, что на это ответить.
История из другой жизни, из далекого детства, как бы в ответ на этот вопрос приходит на память.
Наша семья жила тогда в частном доме на окраине города, в рабочем поселке, окруженном дремучим лесом. Лес мне тогда казался именно дремучим, потому что не было в нем дорог в привычном понимании – только тропинки, проторенные в редкие окрестные деревеньки, хутора и лесничества. Лес же маленький, не страшный, был лишь тот, который находился сразу за огородом. Стоило перелезть через забор, и можно было начинать собирать грибы, которые во множестве появлялись после теплых летних дождей.
Люди в поселке жили с крестьянскими корнями, поэтому многие держали во дворах разную живность – кто коров, кто коз или свиней, а уж куры были почти у всех.
В нашей семье всем подворным хозяйством заправлял дед Тимофей. Он и поросенка ежегодно откармливал в сараюшке, и за курами присматривал, чтобы через забор не перелетали.
Однажды случилась беда: среди ночи в курятник проник хорек и начал душить кур. Их истошные вопли и суматошные хлопанья крыльев разбудили деда Тимофея, но, когда тот распахнул дверцу курятника, ночной убийца прошмыгнул мимо него. Несколько кур и петуха хорек успел загрызть.
Спустя какое-то время бабушка обнаружила, что куры перестали нести яйца:
– Тимоша, ты бы съездил на ярманку прикупить кочета, а то ведь внукам и яичницу не из чего стало изжарить.
– Ты думаешь, что говоришь? – урезонил ее дед. – Нешто на ярманке путевого петуха купишь? Токмо от бракованных избавляются. Схожу я лучше на хутор, там у них кочета правские, голосистые…
Дойти до хутора Приозерского – не ближний край, без малого четыре километра по лесу. Из нашей семьи только дед и знал туда дорогу и регулярно ходил до тех мест нарезать лозины, из которой он вязал метлы и корзины.
Вот так в нашем хозяйстве появился петух, который своим разноцветным оперением поначалу покорил бабушкино сердце.
– Ох и хорош, любо-дорого посмотреть! – глядя на него, восхитилась она. – Хоть картину с него пиши, эдакой важной павой по двору выхаживает, будто государь какой!
И действительно, петухом нельзя было не любоваться – и статью крепок, и расцветкой перьев удивительно красив.
Но восторгов по этому поводу хватило ненадолго. Нрав у петуха оказался отвратительный, что проявилось спустя всего несколько дней, которых ему хватило, чтобы обжиться на новой территории. Вот тогда-то он и постарался доказать, кто здесь хозяин. И делал он это очень просто – никому не давал спуску, без предупреждения и без всякого повода нападал на любого, кто казался ему нежелательным во дворе. А таковыми были все, за исключением почему-то деда Тимофея, которого он всегда предусмотрительно обходил стороной или делал вид, что не замечает его.
Зато всем остальным петух не давал прохода. Завидев идущего человека, он начинал сердито квокать и бочком-бочком, вприпрыжку, приближаться к нему. А уже на близком расстоянии, взмахнув крыльями, петух мог оказаться то на груди, то на спине нарушителя границ его территории. Клюв же у него был такой, словно он по ночам точил его в курятнике: следы после его укусов оставались знатные.
Однажды мы увидели, как он по всему двору и огороду гонял забежавшую с улицы бродячую собаку. Не раз петух оказывался у нее на загривке, и хорошо, что дед Тимофей выпустил в приоткрытую калитку жалобно скулящего пса. В ответ на это раздосадованный петух несколько раз пытался вцепиться в валенок смеющемуся деду.
Словом, жару петух задавал всем. Но особенно часто от него доставалось бабушке. Была она женщиной крупной, а потому неповоротливой, и ей трудно было отбиваться от наскакивающего со всех сторон петуха. Поэтому бабушка, выходя из времянки, первым делом вооружалась метлой, с помощью которой отмахивалась от заклятого врага.
В конце концов терпение ее лопнуло, и она стала упрашивать деда избавиться от хуторского забияки.
– Зачем нам такой непуть нужен, прохода никому не дает! – жаловалась она. – Отрубай ему безмозглую башку!
– Да что ты, Праскева, разве можно такого красавца в лапшу? – отказывался дед Тимофей. – Ты погляди, какова у него стать, каким барином, а то и князем он по двору выхаживает! Ничего-то от его зоркого взгляда не утаишь, всё замечает. А уж как он своих курочек обихаживает и обороняет! В битву с любым супостатом как настоящий лыцарь вступает, токмо пух от них летит.
С подачи деда Тимофея прозвище Лыцарь к петуху так и прикипело. Я придумал интересную забаву, связанную с ним. Затаившись на крыльце, я поджидал, пока Лыцарь отходил чуть подальше, копаясь в огороде в поисках червей, а потом неожиданно появлялся во дворе. Такая моя наглость мгновенно выводила петуха из себя, он тут же устремлялся в атаку, и моей главной задачей было успеть добежать до калитки и спрятаться за ней.
Вскоре я посчитал, что одному в такую забаву играть неинтересно, и пригласил друзей принять в ней участие. Проигравшему, а им становился тот, кого всё-таки успевал догнать и поклевать Лыцарь, каждый из участников забега с большим удовольствием отвешивал щелбан.
Бабушка эту игру не одобряла, ругала нас:
– Глядите, как бы эта вражина глаз кому не выклевала! С него станется…
Но потом произошел случай, который чуть было не поставил крест на судьбе Лыцаря.
Однажды ничего не подозревающая почтальонша зашла во двор и направилась к времянке стариков, чтобы выдать им пенсию. Обычно в такой день дед Тимофей не выпускал петуха из курятника, а на сей раз запамятовал.
Весь дом был поднят на ноги истошными криками почтальонши. Выскочив во двор, мы увидели следующую картину: насмерть испуганная женщина с криком «Помогите!», размахивая сумкой, из которой вываливаются газеты и письма, отбивается от наскакивающего на нее Лыцаря.
Вовремя подоспевший дед Тимофей умудрился схватить петуха за шею и запер его в курятнике. Ему с бабушкой еле удалось успокоить почтальоншу, но, уходя, она категорично заявила:
– Или убирайте этого петуха, или я больше не буду носить вам пенсию.
После этого ультиматума бабушкины доводы взяли верх, но рубить петуху голову дед Тимофей категорично отказался.
– Пойду на хутор, возверну его хозяевам, – заявил он. – Не поднимается у меня рука на такого красавца.
На следующее утро, посадив Лыцаря в сумку, из которой торчала лишь его голова, дед ушел на хутор. Назад он вернулся после обеда с большой охапкой свежесрезанной лозины.
– Ну, как там встренули драчуна? – поинтересовалась бабушка, на что дед лишь отмахнулся.
Было очень жаль, что так жестоко поступили с Лыцарем, к которому все привыкли, несмотря на его задиристый нрав. А вечером произошло событие неожиданное, даже больше похожее на чудо: в калитку громко и настойчиво постучал прохожий:
– Хозяева! – окликнул он. – Это не ваша птица тут бродит?
Выйдя на улицу, мы с дедом Тимофеем увидели по-хозяйски расхаживающего возле дома Лыцаря. Не успели мы от удивления и слова вымолвить, как петух мимо нас юркнул в калитку и стремглав устремился к курятнику, откуда раздавалось квоканье его подруг.
На полпути Лыцарь заметил бабушку, которая несла в ведерке яблоки, собранные в саду. Не раздумывая ни секунды, он с наскока налетел на нее. Опешившая от неожиданности бабушка выронила ведерко, и рассыпавшиеся яблоки на мгновение остановили петуха. Бабушка успела воспользоваться этим моментом, схватив стоявшую возле порога времянки метлу. Отмахиваясь ею от Лыцаря, бабушка почему-то с беззлобной улыбкой выговаривала:
– Объявился-таки, вражина! Опять за свое принялся? Погодь, супостат, дай зачерпну зерна, вам, ненасытным, посыпать…
Мы с дедом переглянулись, облегченно вздохнув.