Михаил Ивановский (Олег Соловьёв – псевдоним) – «рождённый в СССР» в 1959 году. Место рождения и проживания – город Мо сква. Спецшкола при РАН с усиленным изучением химии в 1976 году. «Моспроект-2», МАРХИ. Увлечение теорией пропорций, от Платона до Корбюзье, теориями европейской и русской герменевтики. Ознакомился с книгами Фулканелли ещё в СССР через самиздат, изучал старообрядчество с его своеобразной алхимической традицией. С 1982 по 1990 год работал в Средмаше. Член СА РФ с 1988 года. С 1991 года и по настоящее время – директор и практикующий архитектор личной мастерской. Рассматривает литературу и миф через призму алхимической и герметической традиции.
Мелодия
Зелёный Лев играет на свирели
Мелодию для Красного Дракона.
Незнания корабль пройдёт все мели
Велением древнейшего закона.
В Цилиндре из прозрачного алмаза
Несёт Змея гранёные рубины
Душ мёртвых выцветающие стразы
Снежинки ненаписанной картины
Снега покроют город чёрно-белый
Снега покроют город жёлто-синий
Снега покроют город ярко-алый
Полынный город Призрачных Актиний
Таврический этюд
Закатом года выжжены равнины
Струятся мимо тёмные холмы
Словно китов коричневые спины
Под небом светло-голубым немы…
Отсюда постоянно убегали
Сюда стремились тысячи племён
Шуршит шоссе, и катится из стали
Машина вдаль, как некий павильон.
Здесь жили гении и здесь же умирали
Отсюда прадед мой ушёл на кораблях
Крым и Россию долго забывал он
В земле чужой его остался прах…
Волнуется таинственное море
Волошина святая акварель
Машина едет
С временем не споря
Между веков…
И тёмных
Их
Дверей…
Ночь растворяет знаки, у машины —
Обочина времён.
В туманной темноте таятся спины
Холмов, над ними звёзд алмазный сон
Шоссе и ночь, как рана сквозь долины…
«Есть серые полотнища тумана…»
Есть серые полотнища тумана,
Живущие в пространстве рядом с нами.
Одни живут энергией обмана,
Другие – страсти, третьи – океана.
Одни бессмертны во времён теченьи,
Но смертны и привязаны в пространстве,
И не найти иным определенья…
Мы части их с известным постоянством.
И в них стремится человек извечно,
Слепец и часть реальности иного,
Чьё тело не познает бесконечность,
И только часть для многого другого.
Издревле…
Издревле уходящий зажигал,
Как символ мудрости грядущей,
Две новые звезды – маяк в пути
Над вечной чашей обладанья сущим.
Той, что стоит на белой тверди гор,
Там, где сияет вечных звёзд костёр.
Издревле уходящий возвращался
Взглянуть на жизни новые ростки
И оживить несбывшихся пытался,
Даря им в души яркие цветки.
Ну а они плели из них венки.
А к чаше Человек не приближался.
Сквозь этот миг
Сквозь этот миг проходят корабли
С далёких солнц, неведомых планет.
Для них нас нет, нет маленькой Земли,
Её забот,
Тревог,
Надежд
И бед.
Лишь очень чуткий человек заметит
Иную мысль в теченьи дней обыденных.
То кто-то на вопрос его ответит
В судеб пересечении невидимых…
О как земля напоминает остров!
Возьмите меня юнгой в ваше плаванье:
Я так хочу увидеть мирозданье,
Все города, края его и гавани…
Миф
Миф.
Повторенье.
Сжатое.
Навечно.
Вы всё забудете, а это – никогда.
Миф в вас раскроется…
Он прорастёт беспечно,
Заменит вас
Собою
Навсегда.
И главное в тебе – простое слово,
Заёмным было, будет – часть твоя.
Живёт от резонанса, от Иного,
Что больше вас, оно и будет
Я…
Миф – плоть из слов, ступени без возврата
Из падшей и
Вознёсшейся
Страны.
Миф – повторенье, звук, намёк.
И сжаты
В десяток строк
Тысячелетий
Сны.
Альба-Лонга
Там, где в ночи хрустальные равнины
Меняют бег сверкающих Цветов,
Великий город в Золоте долины
Пуст для людей, спит под созвездьем Псов…
Там, где душа бежит, как заяц серый,
Между светов, по алому лучу…
Великий Город исполняет Меру
Крылатых гончих так, как я хочу…
Пёс Голубой и твой хозяин строгий,
Чей голос слышен в золотом рожке,
Я их слова оставлю по дороге
Меж асмоделий к ледяной реке…
Над равниной асмоделий,
Где озёра белых лилий,
На небесной карусели
Мы кружились без усилий.
Лепестки, багроволицы,
Отрывались и летели.
Ты вращала эти спицы
На небесной карусели…
В ночи Багровой остывают Звёзды,
И в синей тьме всегда звучит орган,
Но стая гончих, Чёрных и Лиловых,
Всегда несётся молча сквозь туман…
И, исполняя Волю по закону,
Псы гонят вдаль безумных серых птиц…
А город спит, входящим вечно новый…
Плывут и тают мириады лиц.
Таинственны хозяева и странны…
Они как мы, и нет лишь страха в них.
Порой у них Христовы вижу раны,
Порою свет тотчас смывает их…
А время уходит, а время уходит,
Его не вернуть, не вернуть нипочём.
А время уходит, а время уходит
С последними листьями, с первым грачом.
Ах, время – такая непрочная штука.
Все мы оступаемся, падаем ниц…
И в серой стене исчезаем без звука,
Оставив лишь тени событий и лиц…
Все мы исчезаем, придя ниоткуда,
Найдя на той грани последний приют…
Ах, что же там будет, за временем будет,
Там, перед началом отсчёта минут…
И луч голубой освещает творенье,
И псы припадают послушно к ногам,
Когда Альба-Лонга своё вдохновенье
Вливает в тебя, направляя к богам…
И кровь голубая из города неба,
Откуда низводит Изида судьбу,
Струится словами, которые Хлебом
Питают тебя и с собой уведут…
И Львица пропустит тебя в вещий город,
В полёт среди башен алмазных равнин,
Зелёных шаров, и ты будешь так молод
И больше уже не один…
Не теряй же вдохновенья,
Плачь и смейся, не печалься,
Помни звёздные виденья
И с надеждой не прощайся.
В мир медлительных гигантов,
В явь с закрытыми глазами
Возвращайся, возвращайся.
Ты, конечно, будешь с нами.
Грань
Где проходит грань безумья и божественного сна,
Предстаёт душа в раздумье, одинока и больна…
Где в полёте откровений слышен шум незримых крыл,
Там слабеет притяженье старых дедовских могил.
И тогда душа готова оторваться от земли
И, забыв родное Слово, вмиг рассыпаться в пыли…
Вмиг рассыпаться в пыли…
Вмиг рассыпаться в пыли…
Где проходит грань безумья и божественного сна,
Предстаёт душа в раздумье, одинока и больна…
Там в полёте откровений слышен шум незримых крыл,
Там слабеет притяженье старых дедовских могил.
В этот миг душа готова оторваться от земли,
Обрести святое Слово,
Ветер,
Волны,
Ковыли…
Бесконечную свободу, звёзд алмазных Млечный Путь.
Обрести свою природу, чтобы больше не уснуть…
Чтобы больше не уснуть…
Чтобы больше не уснуть…
Сердце, брошенное в небо, отразилось в глади вод.
Отраженье отраженья, только свет звезды живёт.
Бесконечное движенье звёзд качает плоть волны.
Ночь и вечное круженье, отражение и сны.
Я умер где-то в небесах…
Я умер где-то в небесах, а может, попросту
уснул…
Мне в детстве помнился тоннель, в который
я упал…
В те сны вплетался этот мир, в который я
тогда нырнул…
И отступала вдаль страна,
которую я знал…
Найти себя, найти себя траве вселенской
нелегко.
Лютует острая коса таинственных веков,
сгорает жёлтая трава, но дым живой, он
далеко
уносит души к небесам без боли и оков…
Я умер где-то на Земле, а может, попросту
уснул…
Мне будет помниться тоннель, в который я
упал…
И будут продолжаться сны,
в которые я заглянул.
И будет бушевать закат,
таинственен
и ал…
Инна Демина
Инна Демина родилась и выросла в подмосковном городе Солнечногорске. В настоящее время живёт в Москве. Окончила Российский государственный социальный университет по специальности «психология».
На данный момент изданы личные сборники стихов «Мечте хотела б я сказать…», «Мой первый год с душой поэта». Принимала участие в конкурсном альманахе номинантов на премию «Поэт года – 2021», а также «Наследие-2021» портала «Стихи. ру». Участник различных коллективных поэтических сборников. Печаталась в журнале «Свет столицы» в 2021–2024 гг.
Финалист международного конкурса Open Eurasia (2021). Лауреат второй степени премии «Нить Ариадны». Участник литературного объеди нения имени Героя Советского Союза писателя В.В. Карпова при военно-художественной студии писателей ФГБУ «Центральный дом Российской армии имени М.В. Фрунзе» Минобороны России.
«Уж третий день идут дожди…»
Уж третий день идут дожди,
И грозы ночью спать мешают.
Ты часто пишешь: «Приходи,
Я по тебе опять скучаю».
Нас днём всё время клонит в сон,
И кофе стынет в синей чашке.
Чугунных капель перезвон
По крышам бьёт сильней и чаще.
Ты пишешь: холодно тебе,
Ругаешь этот дождь и слякоть,
На затуманенном стекле
Рисуешь пальцем солнца мягкость.
Ты в доме бродишь целый день,
Молчишь, скучаешь, что-то ищешь
И в суетную дребедень
Ныряешь за духовной пищей.
Намок под окнами твой сад,
А день смещается к закату.
Меня ты встретить будешь рад,
Ведь мы увидимся когда-то.
Я принесу тебе тепло,
Ведь дождь закончится со мною.
В объятий хрупкое стекло
Тебя поймаю и укрою.
«Мне хочется вам что-то написать…»
Мне хочется вам что-то написать
И в письмах не спеша поговорить.
О долгом – я ответ устану ждать,
О кратком – голод мой не утолить.
Мне хочется прийти к вам под закат,
Усесться по-турецки на кровать
И, Франции вдыхая аромат,
Рассказам вашим вдумчиво внимать.
Мне хочется прижаться к вам плечом
И слушать сердца стук, смотреть в глаза.
Болтая обо всём и ни о чём,
Так просидеть до самого утра.
Мне хочется разлившимся теплом
Согреться, и в ответ вас обнимать,
И с первым нежным утренним лучом
Под голос ваш негромкий засыпать.
«Замелькаются беглые вёрсты…»
Замелькаются беглые вёрсты,
Кружит голову яркая зелень.
Окна мажут кусты и берёзки,
За окном собирается темень.
Вечер розовым палит округу,
Гасит луч уходящее солнце.
Нас с тобой отделят друг от друга
Километры дорожных эмоций.
Время к ночи, в плацкарте зевают,
В суету заключают дорогу.
На столах подстаканники с чаем
Звоном полночь зовут понемногу.
За окном разливаются звёзды,
Пролетают ночные вокзалы.
И бессонница, друг мой серьёзный,
Три часа меня здесь развлекала,
Проводила под утро на полку
В тяжкой дрёме немного забыться.
Сны загадочно крутят без толку,
Манят далью знакомые лица.
Поезд всхлипнет, легонько толкая,
Я очнусь невпопад зрелым утром.
Новый день, все права забирая,
Пробуждается новым маршрутом.
«День утомляет, дарит грусть…»
День утомляет, дарит грусть,
А мне б тепла ещё немного.
Я без тепла продрогла. Пусть
Под вечер катится дорога.
Дом в пустоте шуршит, сопит,
И ветер слышится всё тише,
А за окошком клён шумит,
Листвой трепещет и колышет.
Сквозняк сползает от окна,
Он рядом с полом будто дышит
И, словно редкая змея,
Скользит до кухни еле слышно.
Ах, если были бы часы!
Они хотя бы разбавляли
Щемящий полог тишины
И мне шаги напоминали.
И я бы думала тогда:
Ну вот, ко мне идут же гости
И хоть сегодня не одна…
Но тишина пронзает кости…
«На колких иголках вокруг тишина…»
На колких иголках вокруг тишина,
Кружатся деревья в немыслимом танце.
Черничник, малинник, грибная тропа
Заводят, уводят и просят остаться.
Смыкается лес необычный, густой,
И кто-то как будто всё ближе и ближе,
Укрылся за ёлкой, шмыгнул за сосной,
Идёт позади, и всё тише и тише.
Вдруг птица, звеня, поднимает крыло,
И дятел грохочет, взбираясь повыше.
Вздыхает болото, скрипит колесо,
И, словно в дыму, лес туманом насижен.
«Мне кажется порой, что в тишине…»
Мне кажется порой, что в тишине
С уставшим сердцем меряюсь шагами.
Под утро вспоминаешь обо мне
То строками, то краткими словами.
Вторые сутки я не слышу звёзд,
Всё длятся расстояния меж нами.
Обронит ночь волнующий вопрос
И растворится лёгкими стихами.
Настиг тревожный сон. Теперь одна
С тобой, как прежде, вместе просыпаюсь.
Нам на двоих горит луна, и я
Под свет её тоскую и шатаюсь.
Дом как тюрьма, и дней круговорот
В календаре чертою отмечаю.
С утра начав бессмысленный полёт,
К ночи опять приду почти другая.
В той суете пустых, бездумных дней
Мне сердце в тишине напоминает
Твои шаги. И всё хочу сильней
Во сне обнять и утром не растаять.
«Золотая безбрежная осень…»
Золотая безбрежная осень.
Тишина облетевших лесов.
Солнце кинуло луч через просинь
И огладило озимь холмов.
Распетлялась бурливая речка,
Она в осень дождями полна,
Сквозь камыш до глухого местечка,
Где разносится шум родника.
Разбросались в долине туманы,
Поползли на дорогу стеной.
Огонёк среди них, словно пьяный,
Пробирается трудной стезёй.
Воздух свеж. Тишина. Ни словечка.
Только трель где-то птичья слышна
Да порой отвечает ей речка
Тихим всплеском вблизи ручейка…
«Погрустите со мной за компанию…»
Погрустите со мной за компанию,
Я для грусти сыграю прелюдию.
Удостойте немногим вниманием —
Все мы люди, обычные люди мы.
Покусает меня беззастенчиво,
Жаркой пастью ли сердце отгрызено.
Я сегодня – обычная женщина,
С равнодушием и капризами.
Погрустите со мной замечательно,
Поддержите объятьем компанию,
Погрустите – я буду признательна
За слова ваши и обещания.
Я тоской упиваюсь доверчиво,
Выпускаю на волю желания.
Прокричите мне: «Милая женщина,
Прекратите сейчас же страдания!»
Погрустите со мной так отчаянно,
Вы причина моя здесь и следствие.
Погрустите со мною нечаянно,
Прекратите во мне это бедствие.
«А мне бы хотелось, чтоб дома сквозняк…»
А мне бы хотелось, чтоб дома сквозняк —
И шторы наружу как парус летят.
Чтоб чай на веранде, чтоб рядом крыльцо
И ветер, лаская, щекочет лицо.
Чтоб воздухом летним вокруг обнимал
И запахи трав очень щедро бросал.
Чтоб в роще у леса не спал соловей
И сыпал, повеса, руладой своей.
Чтоб вечер ложился под стрёкот сверчков
И нервно кружился полёт мотыльков.
Чтоб тихая речка сползала, шурша,
В глухое местечко среди камыша.
Ночь с лаской струилась, как плюшевый плед,
На плечи ложилась, скрывая секрет.
Чтоб тихого счастья с собой принесла,
На небо вползая, большая луна…
«Первый день середины осени…»
Первый день середины осени
По остаткам тепла скребёт,
Зелень листья уже отбросили
Им багрянец и злато идёт.
Солнце нежным лучом касается,
Забираясь в окно, на карниз.
И теплом уходящим ласкается
По плечу, по щекам – сверху вниз.
Лужи слепят зеркальными бликами,
И прохожий к метро бредёт.
Осень яркая, многоликая,
Расцветая, играя, идёт.
«Нарисуй мне красивую осень…»
Нарисуй мне красивую осень
Золотую, смешную весну,
В облаках голубеющих проседь
И большую-большую луну.
Нарисуй изумрудное лето,
Алый мак средь зелёных полей,
Вольный ветер, что носится где-то,
Шум бескрайних и дальних морей.
Покажи мне июньские грозы,
Запах липы, пьянящий в ночи,
И невольные горькие слёзы
От забытой любовной тоски.
Нарисуй мне биение сердца,
Пульс играющей в жилах крови,
И глаза – как открытую дверцу
В глубину чьей-то близкой души.
Нарисуй на окошке пионы
В белой вазе с широкой каймой,
Круглый стол, позабытый у дома,
И распахнутый настежь покой.
Сад большой, что в цвету утопает,
Тонких улиц привычную вязь
Нарисуй: так всего не хватает,
Нарисуй и картину не прячь.
«Не шуми. Она уснула. Дай немного отдохнуть…»
Не шуми. Она уснула. Дай немного отдохнуть.
Я свечу-ночник задула и держу на кухню путь.
В чашке чай уже полночный. Вкусно. Тихо. И темно,
Разговор застыл несрочный. Я сижу, смотрю в окно.
Пустота безмолвных улиц, снег в безмолвии кружит.
Огоньки в домах уснули, полночь сказку ворожит.
Где-то бродит месяц, звёзды в тёмном цвете облаков.
Где-то мир, такой серьёзный, вмиг расслабиться готов…
Обними, озябли плечи, прижимай к себе рукой.
Твои ласки меня лечат, посидим – и на покой.
Не шуми. Она уснула. Дай немного отдохнуть.
Я свечу-ночник задула, на груди твоей уснуть…