Владимир Орих (настоящая фамилия Жучков) родился в Казани в 1955 году, окончил Казанский авиационный институт, распределился в Минск.
Техническое творчество, на протяжении почти сорока лет – множество воплощённых в жизнь оригинальных конструкторских проектов.
Литературное творчество: «Сказочная повесть про Молнию и Громоотвод» (2014) опубликована в сборнике «Золотой Гомер» в 2017-м, в альманахе «Российский колокол» в 2019-м, в книге для семейного чтения «Не медь звенящая» ИД Максима Бурдина в 2020-м, в сборнике «Самому себе не лгите» издательства «Четыре» в 2021 году.
Роман в стиле фэнтези «Первое чудо» (написан в 1993–2001 гг.) издан ИСП в 2021 году.
Награждён медалью премии имени Теодора Драйзера. Финалист конкурса X OPEN EURASIA Евразийской творческой гильдии.
Выдранные места из романа «Второе первое чудо»
Если поднять наружные защитные козырьки под крышей, солнце начинает слепить глаза. Окна огромные, во весь рост. Их совсем недавно мыли и снаружи, и изнутри, но такое ощущение, что пелена на глазах. Оно, это ощущение, уже давно стало постоянным и касается не только окон. Всё притупилось – запахи, звуки. Даже предметы на ощупь как неродные.
Первый раз про переезд я услышал от отца года полтора назад. А сейчас всё чаще – как ему надоела эта планета, грязная, как помойка, и вонючая, как дискотека, где потные тела трутся друг о друга. Хотя в этом доме, на этом острове всё настолько стерильно, что аж противно. Где он находит грязь и вонь? Конечно, улетает куда-то постоянно, иногда на несколько дней и даже недель. «Пытаюсь навести порядок».
Карапуз, подогнав мне эту фитюльку со своей встроенной программой, сильно рискует, он вообще безбашенный. Если случайно откроется, что он насквозь видит всю секретную документацию «Глобал Трэвел Корпорейшн», он сразу же окажется в каком-нибудь отдалённом уголке этой грязной планеты без права возвращения к маме, хотя ему всего лишь пятнадцать, он даже на одиннадцать месяцев младше меня. А может быть, просто пропадёт без вести. К секретной документации у меня нет никакого интереса – и вообще ко всему, что связано с моим дорогим отцом, который сильно переменился за последние лет пять.
Карапуз – один из тех особенных пацанов, в общении вполне себе обыкновенных, но у которых с рождения мозги устроены по-другому. То есть они соображают гораздо быстрее, чем мы, нормальные. Такое прозвище он получил потому, что до последнего года был ниже всех своих сверстников на полголовы. А сейчас стал вдруг подниматься, как тесто на дрожжах, и вырос, и возмужал… Но прозвище никак не отклеивается.
Он поделился со мной способом выхода в РедНет – через канал трижды защищённой сети ГТК, и при этом он утверждает, что сеансы связи по этому каналу не отслеживаются, если этим специально кто-то не займётся. Ну не безбашенный?
Говорит, пообщайся для разнообразия с каким-нибудь инакомыслящим, а то, говорит, кислый ты какой-то, даже скучно с тобой.
– Карапуз, привет! Слушай, я с мамой в Сент-Пойнте, на вилле, и нас здесь заперли. Похоже, что…
– Макс, остановись, я перезвоню.
Через минуту от Карапуза пришёл вызов. Он снова появился на экране. Симпатичный круглолицый парень с рыжей кудрявой шевелюрой.
– Так, слушай внимательно. Сейчас нас не слышат, но это ненадолго. Минуты три. Ты не забыл взять с собой мой подарок? Отлично.
Вообще вам повезло, что они такие идиоты, есть связь, пока есть. Инструкция такая: вставляешь фитюльку, открываешь, находишь строчку «икс-икс». Пишешь короткое сообщение, чтобы я смог прочитать за десять секунд, отправляешь, считаешь до десяти и удаляешь. За двенадцать его уже расшифруют. Думаю, что у нас будет не больше трёх-четырёх сеансов. Потом они поймут и отключат сеть Нетов. Так что подготовь заранее сжатую инфу.
– Карапуз! Ты мне давал адрес в РедНете, помнишь? Там одна девчонка, Света. Она будет ждать звонка… Как ей сообщить, что у меня проблемы, чтобы она не думала, что я не хочу ей звонить?
– Ладно, сообщу. Запал, что ли, на неё?
– Ну, в общем… да. Но только как ты её найдёшь?
– Ты, похоже, забыл, с кем имеешь дело. Все твои связи у меня как на ладони.
– Карапуз, ты страшный человек!
– Макс, я не страшный. Я полезный. И я не Карапуз! Меня зовут Ричард!
– Хорошо, Кара… Ричи.
– Не парься, смотри сериалы. Буду думать, как тебя вытащить.
– Не меня одного, Ричи, со мной мама!
– Да я помню. До связи.
– Виктор, ты знаешь, мои хакеры докладывают мне, что они отследили четыре сеанса связи в РедНете, один адрес в Звенигороде, а второй – угадай с трёх раз. На острове Коппус.
– Это случайно не тот остров, что в тридцати милях южнее Флориды? Там же резиденция ГТК!
– А я про что! Знакомство, разговоры ни о чём, наша девчонка с ихним пацаном выясняют, кто чем интересуется, делятся фотографиями. Но есть в переписке пара зашифрованных сообщений, а мы пока не подобрались к коду. Кстати, девчонка в последнее время очень активно запрашивает из разных источников информацию про турецкое землетрясение две тысячи двадцать третьего года.
– А пацан этот – случайно не отпрыск Крота?
– Ты зришь прямо в корень.
– Предложения?
– Надо встретиться с этой девчонкой. Но не на Лубянке, лучше прогуляемся в Звенигород. Правильнее было бы, конечно, послать на эту встречу молодого лейтенанта… Но, как всегда, нет ни времени, ни свободных кадров. Придётся нам.
– А я и не против. Поехали?
– Здравствуйте, Светлана. Это представитель Государственной думы по связям с молодёжью Виктор Сергеевич. Ваш покорный слуга, Андрей Юрьевич. Я представляю Университет естественно-научных исследований.
Андрей Юрьевич для сегодняшнего случая тоже был в штатском.
– Вы заместитель ректора, Сергея Ивановича?
Генерал замялся. Не простая девочка, уже посадила его в лужу.
– Нет, с Сергеем Ивановичем у нас разные задачи… Но к делу. Ваш интерес к сейсмологии актуален. Мы намерены стимулировать работы молодых учёных в этой области. Расскажите о себе и о вашей работе.
– Простите, Андрей Юрьевич, может быть, произошла какая-то ошибка… Я никакой не молодой учёный, конечно, сейсмология меня интересует, но когда мой дядя привёл меня к Сергею Ивановичу, а Сергей Иванович – его друг, он сказал, мол, пусть ещё попробует к нам поступить, ей ещё годы и годы нужны…
И тут Света взяла и расплакалась. Генерал приоткрыл дверь комнаты и сказал кому-то:
– Будьте добры, организуйте чай.
Представители думы и университета переглянулись.
– Светлана, – начал Виктор, – на самом деле всё и проще, и сложнее. Мы с вами разговариваем в первую очередь потому, что оказались в курсе ваших сеансов связи в РедНете с парнем по имени Макс. Дело в том, что Макс – сын управляющего крупнейшей компанией оборонного значения, деятельность которой представляет угрозу для нашей страны.
– Всё более чем серьёзно, – сказал Андрей и раскрыл перед Светой своё удостоверение.
– Вы генерал-лейтенант? – изумлённо произнесла Света, вытирая слёзы.
– И уровень Виктора Сергеевича ничуть не меньше.
Дверь открылась, появился чай в стаканах и красивых, похожих на старинные, подстаканниках. Конфеты, сахар кусочками, печенье, всё как положено.
– Поэтому, Света, расскажите нам всё от начала до конца о ваших разговорах с Максом.
Рассказ занял не более пяти минут.
– Он, по-моему, хороший парень, даже неиспорченный. Так, немного дикий.
– Теперь расскажите про два файла, прикреплённых к третьему письму от Макса. Это не фотографии. Вы их открывали?
– Да. Там то, что мне не очень интересно. Так, сейчас вспомню: корабль «Шерхан», взлётная масса вроде сто пятьдесят тысяч тонн, сто двадцать пассажиров, экипаж тридцать два человека. Вооружение – пятьдесят ракет по сто килотонн. По-моему. Всё.
Генерал поперхнулся своим чаем, Виктору пришлось стучать по его спине.
Потом несколько минут Андрей и Виктор в упор молча смотрели друг на друга, а Света переводила взгляд с одного на другого.
– А теперь, Светлана, – сказал сдавленным голосом Андрей, переведя дух, – давайте вернёмся к тому, с чего мы начали. Вы запросили много материалов по турецкому землетрясению две тысячи двадцать третьего года. Зачем? Что в этой теме вас конкретно интересует?
– Ну, сейсмология в принципе мне интересна, я говорила. А здесь… Есть материалы, которые указывают на то, что это землетрясение было специально спровоцированным. Я бы хотела разобраться, как это вообще возможно.
Света замолчала и ждала, что будет дальше. Потом решилась спросить:
– Виктор Сергеевич, а мне ещё можно будет общаться с Максом?
Вместо него ответил генерал:
– Не только можно, но и нужно. Твоя жизнь, девочка, становится совсем другой. У нас просто нет права не воспользоваться твоим контактом. Тебе нужно будет полностью сотрудничать с нами. И это не обсуждается.
– Я умею стрелять, – вдруг сказала Светлана. – Я занималась плаванием и лёгкой атлетикой. Мои отец и дед погибли в двадцать третьем на Донбассе.
– Значит, – Андрей посмотрел на Виктора, – у нас всё получится. На сегодня всё, до встречи. Тебя довезти домой?
– Нет, спасибо, здесь совсем недалеко. До свидания.
Генерал открыл входную дверь, пропустил Свету. Она слышала за спиной отрывок фразы:
– …головой отвечаешь.
– Хау ду ю ду, сэр Джон! Хау ду ю ду, сэр Томас!
– Джеральд, можно уже не так официально. Вы же для нас почти родственник. Здравствуйте! И здравствуйте, генерал.
– Не прошло и полгода с нашей последней встречи. Но, учитывая относительность времени, вы, наверное, и чаю не успели попить?
– Вы всё шутите, Джеральд? По крайней мере, это должно означать, что вы смотрите в будущее с оптимизмом.
– Это означает лишь, что я до сих пор жив. Я считаю, что человека, утратившего способность шутить, пора закапывать.
– Что же, на этой оптимистичной ноте можем начать? – предложил генерал.
– Да, доложу результаты наших последних наблюдений. На Венеру доставлено около пятидесяти человек из первого списка избранных, которым выпадет честь продолжить существование после уничтожения жизни на Земле. Этот тезис они сами озвучивают и пишут на плакатах. Там же, в космопорту, два корабля для дальних путешествий. На наш взгляд, их уровень пока невысок, но… Но ехать можно. Чтобы вам было понятнее, приведу такое сравнение: ехать можно и на телеге, и на автомобиле марки «мерседес». Или «аурус».
Ваши враги собираются вывести на околоземные орбиты свой корабль «Шерхан» и ещё пять «Койотов», это что-то типа катеров береговой охраны по сравнению с крейсером.
– Мы в курсе, – вставил генерал.
– Дальше они собираются в нескольких точках планеты, под водой, одновременно или в специально спрограммированной последовательности выполнить мощные ядерные взрывы, последствием которых станут землетрясения. Таких землетрясений ваша планета ещё не знала. Она, конечно, не перестанет существовать как небесное тело, но человечество как таковое в нынешнем виде выжить не сможет. Земля на части своей поверхности будет просто стряхивать с себя людей, как пыль. А оставшиеся в живых вернутся в первобытные времена.
Но эти планы уже, как видно, отличаются от недавних, в которых Землю должна была накрыть ядерная зима. Теперь они хотят сохранить возможность для себя пользоваться её природными ископаемыми ресурсами. И постепенно выстроить для «золотой тысячи» новые условия жизни. Где девять миллиардов лишних людей не будут путаться под ногами. Начать, так сказать, с нуля новую цивилизацию, которую будут обслуживать рабы – выжившие остатки прежнего человечества.
На случай, если что-то пойдёт не так или не с такой интенсивностью, как запланировано, «Шерхан» использует часть своих ракет для нанесения дополнительных ударов. Но они очень рассчитывают, что этого не потребуется, они хотят сохранить ракеты для колонизации космоса. На перспективу.
Конечно, они понимают, что реальный ход событий может очень отличаться от планируемого. Тот, который я обрисовал, – это, скорее, максимум, что может быть. А может случиться и так, что ущерб от их действий будет большим для них самих с их союзниками, чем для противной стороны. Они не круглые идиоты, чтобы не понимать, что подобные игры с планетой непредсказуемы. Как говорят у вас, не будите спящую собаку… Но при любом раскладе им безопаснее наблюдать из космоса.
– У нас говорят: не буди лихо, пока оно тихо… Такие апокалиптические планы нам тоже известны, – сказал Андрей. – Ваша информация во многом подтверждает нашу. Но при этом хотелось бы понимать, как вы её получаете. Наши усилия колоссальны. Огромный штат, длительное время. Вам же понадобилось несколько месяцев!
– Всё просто. Вот Джеральд, возможно, ещё не забыл, что мы умеем неплохо пользоваться параллельным пространством? Вы свои мысли излагаете в виде файлов, кодируете их, пересылаете. Тем же занимаются и ваши враги. Дальше – кто у кого больше файлов украдёт и кто кого перерасшифрует. А мы всего лишь слушаем, кто что говорит. Поэтому, раз мы пришли к выводу, что владеем достоверной информацией, давайте наметим способы совместной борьбы с противником.
– Давайте, – согласился Джеральд. – Кстати, всё забываю вас спросить: каким земным транспортом вы сейчас пользуетесь? Атмофлайер на ходу…
Есть ещё одна тема. Касательно ваших способностей пользоваться параллельным пространством. Раз мы решили, что противник у нас общий, почему бы вам не помочь нам не только информацией, но и, что называется, на поле боя? К производственным мощностям их ВПК нам непросто подобраться. А вам?
Сэры непроизвольно посмотрели друг на друга. Первым ответить, как всегда, взялся сэр Джон:
– Видите ли, Джеральд. Устав Сообщества не даёт нам права вмешиваться в конфликт, происходящий на подконтрольной планете, в виде помощи одной из сторон конфликта.
– Даже в том случае, когда очевидно, что одна из сторон – агрессор?
– Не всё так однозначно. Практически всегда любое производство имеет двойное назначение, то есть в том числе мирное. Опять же, чем виноваты работающие на данном производстве люди, что их продукция – оружие? Они зарабатывают себе на жизнь там, где у них получается.
Из доступных нам способов борьбы с агрессором мы можем назвать лишь защиту от него. Ни в коем случае не нападение. Вспомните наши предыдущие посещения. Мы всего лишь защищали остров Сент от непрошеных гостей, хотя, безусловно, тысячу раз могли их уничтожить.
– Насчёт неоднозначности вы, конечно, правы. – Виктор, вполне дружелюбно и даже с пониманием кивая, смотрел по очереди на сэров. – Вмешаться в конфликт и ценой небольших жертв не дать погибнуть цивилизации или, не вмешиваясь, принести в жертву миллионы жизней… Зато иметь потом возможность сказать: мы не нарушили Устав!
Как мне это знакомо – уставы, инструкции… Создаётся впечатление, что живые существа на всех необъятных просторах Вселенной устроены примерно одинаково. Кстати, стесняюсь спросить: а плесень на вашей планете есть? Я тоже вспоминаю и прошлый ваш приезд. Задание на командировку. Отчёты…
Сэры слушали Виктора с непривычно озабоченным выражением лиц.
– Но, – продолжил Виктор, – спасибо за ясность. Остаётся сказать: «Я рассчитывал на тебя, Саид…»
– А кто такой Саид? – спросил сэр Томас.
– Саид? Один из наших секретных агентов…
– Здравствуйте, Вероника. Здравствуй, Максим. Давайте познакомимся. Меня зовут Андрей, а это Виктор. Управление внешней разведки Российской Федерации.
– Так вот куда нас так долго везли! – Вероника прикрыла руками щёки. – Я надеялась, что мы попадём к друзьям. А мы теперь заложники?
– Прошу вас не спешить с выводами. Начнём по порядку. Вы не так уж и неправы насчёт мысли о заложниках. Мы действительно рассчитывали использовать вас с сыном, чтобы ваш супруг в обмен на ваше возвращение домой отказался от преступных намерений «Глобал Трэвел Корпорейшн» по уничтожению планеты. Или хотя бы согласился на переговоры по взаимоприемлемым действиям. Но господин Крот лишил нас такой возможности. Пожалуйста, подойдите к экрану…
– Подождите, подождите, господин разведчик. Какие намерения уничтожить планету, вы о чём? ГТК – абсолютно мирная компания, мы занимаемся круизными океанскими путешествиями, у нас несколько благотворительных проектов, медицинские программы для людей с разным уровнем доходов…
– И, видимо, в рамках одной из таких программ ГТК сожгла заживо более десятка невинных людей в вашем так называемом «Инкубаторе», – вставил Виктор. – С этим фактом вы ведь не станете спорить? Это попало в СМИ.
– Вероника, мы никогда и никого не обвиняем бездоказательно. Это как раз прерогатива поведения ваших информационных сетей в отношении России. Мы сможем обо всём поговорить подробно. А сейчас всё-таки посмотрите на экран. Вы ведь работаете с секретной документацией ГТК. Вы видите этот гриф, «ААА»? И должны также понимать, мы неспроста показываем вам не бумажную копию, на которой могли бы изобразить всё, что нам нужно. Этот документ в электронном виде никому, кроме его составителя, отредактировать не удастся, так ведь? Прочитайте его внимательно, прошу вас.
Прочитали? Вы видите, что ваш муж и отец вычеркнул вас из списка людей, которые должны покинуть Землю на корабле «Шерхан»?
– Да, видим, – сказала Вероника. Макс тоже читал документ, сидя на соседнем стуле. – Но это означает всего лишь, что Майкл хочет сейчас отправиться куда-то без нас. Может, он собирается за нами вернуться. В официальном документе нет места для личных отношений. Вы обвиняете его в преступных намерениях, но почему мы с Максом должны вам верить?
– Конечно же, вы ничего нам не должны. На сегодня я предлагаю завершить наш разговор, думаю, вы нуждаетесь в отдыхе после длительного переезда на другой континент. После перенесённых волнений. Кстати, надеюсь, у вас нет претензий по отношению к вам наших сотрудников и военных, которые вас доставляли с виллы? Некорректное, неуважительное поведение?
– Нет, – ответила Вероника. – Таких претензий нет.
– Отмечу следующее, – продолжил Андрей. – Вы и ваш сын – не заложники и не пленники. Через два-три дня, когда мы проясним необходимые нюансы наших отношений, вы сами решите, куда вам направиться и что делать. Вплоть до возвращения при нашем содействии в резиденцию ГТК, если вы будете на этом настаивать.
К нашей следующей встрече, проведём её завтра, мы подготовим документы, которые исключат ваши сомнения относительно прозвучавших обвинений.
Чтобы попасть в круглое абсолютно секретное помещение под куполом, в котором Крот мог общаться с голограммой своего патрона, нужно было пройти через три двери, каждая из которых – со своим паролем. Об этом помещении знал кроме него только Джон. Но попасть на аудиенцию вместо Майкла он мог только в одном случае, а именно – когда браслет с руки шефа оказался бы на его руке. То есть в случае смерти Майкла.
К слову сказать, существовало также в резиденции, рядом с кабинетом управляющего, ещё одно секретное помещение, комната, о которой знала только Гретта.
– Здравствуйте, господин Лански!
Пройти дальше середины этого круглого зала во время сеанса связи было невозможно, как невозможно сблизиться двум одноимённым полюсам магнитов.
Внешность господина Лански была настолько же приятна – седой, высокий, чуть полноватый мужчина с тонкими чертами лица, – как и его бархатный голос, внушающий собеседнику огромное доверие.
– Здравствуй, Майкл. Я же тебя просил, называй меня, как и положено: Владимир… Присаживайся. Как продвигаются наши дела?
Крот расположился в кресле напротив:
– Медленнее, чем хотелось бы. Работы на внешних палубах почти закончены, устанавливаются антенны. Но двигателисты задерживают установку сопел. И доставка топлива ещё не завершена.
– Да я знаю, знаю… Продвигаются – и уже хорошо. А что специалисты нового отдела, ты уже поставил им задачу? Нам нужно решать обе проблемы параллельно и одновременно. Что ты помрачнел? Ну?
– Мне приходится объяснять им, что от них требуется организовать убийство многих людей. Возможно, многих миллионов людей. Они к этому не готовы.
Но в первую очередь я сам буду причастен к этому, не говоря про другие убийства, уже состоявшиеся. Я уже потерял жену и не уверен, что не потеряю сына, когда он всё поймёт.
Владимир между тем смотрел прямо в глаза Майкла, как удав в глаза кролика. Выдерживать этот взгляд становилось всё труднее, но и отвести глаза было невозможно. В висках Крота застучало, а уши постепенно заложило ватой.
– А как ты думаешь, Ему, – заговорил патрон после невыносимо долгой паузы, воздев руки к потолку, негромко, медленно и тщательно выговаривая каждое слово, – легко убивать каждый день тысячи людей? Разбираться, кто больше достоин жить, кто – меньше… Ты думаешь, легко вершить правосудие?
Понимаешь ли ты, Майкл, что все события в жизни любого из людей, от рождения до смерти, происходят по Его воле? В том числе и эти крайние события – рождение и смерть.
Знаешь ли ты хотя бы одного человека, жизнь которого состоит из одних сплошных радостей? Можешь не напрягаться, конечно же, не знаешь. Такого человека просто нет. Хотя количество и размеры радостных и трагических событий у каждого свои…
Эти тела погибнут. Но души вознесутся и будут ждать своего воплощения в новых телах. Которым, кстати, будет жить более комфортно, чем прежним. Та же жилплощадь поделится между меньшим, гораздо меньшим количеством квартиросъёмщиков.
Я вижу, ты ещё не осознал своей высокой миссии. Не разочаровывай меня, Майкл.
Ты считаешь, что тебе первому на Земле выпала такая доля – ценой личных потерь и разочарований спасти тех, кто станет Новым Человечеством?
Ты любишь живопись, Майкл? Не смотри так удивлённо. Культурный человек обязан любить живопись. Мне очень нравится Рафаэль Санти. Вглядись в лицо его «Сикстинской мадонны». Тебе обязательно станет легче.
Тебе нужно понять главное: никогда этот мир не был одинаково хорош для всех и никогда не будет. И это – тоже Его воля. Так что сегодня иди и напейся, а завтра fac rem tuam.[1]
Огромный шар с синими океанами и коричневыми континентами, частично спрятанными под где-то прозрачной, где-то густой вуалью облаков, казался неподвижным под зависнувшим над ним «Шерханом». Макс каждые несколько минут снова и снова прилипал к иллюминатору и любовался колыбелью человечества, которое здесь выросло, повзрослело… А сейчас чего от него ждать? Теперь этот гигантских размеров шар оказывался таким беззащитным…
Максу всё происходящее в последние месяцы с ним, с мамой, с Ричи казалось сейчас нереальным, невозможным. А тем более то, к чему он готовился прямо сейчас. Отсутствие земного притяжения сказывалось, похоже, и на мыслях, которые болтались в черепной коробке, не находя точки опоры.
Виктор предупреждал, что, скорее всего, во время боевых действий на «Шерхане» включится система искусственной гравитации. Поэтому, когда раздражающее состояние невесомости сменилось тоже не совсем обычным, но уже более приятным состоянием тела, Макс понял, что пора действовать. Вышел из своей каюты, привыкая к новым ощущениям. Кольцевые коридоры неслучайно с двух сторон были оборудованы удобными поручнями.
Слава богу, никого не встретив, он спустился со своей второй палубы на четвёртую. Невдалеке от 17-й и 18-й кают прогуливался охранник.
– Скажи, а подняться на третью палубу с какой стороны ближе?
Охранник показал Максу правой рукой вдоль коридора, чуть отвернувшись, и в этот момент получил резкий тычок в печень. Он упал как подкошенный.
Снять связку карточек-ключей с пояса лежащего тела Максу удалось не сразу, руки немного дрожали от волнения. Он открыл сначала каюту Ричи, на ходу хлопнул его по плечу, потом выпустил Свету. Обниматься было некогда, просто взял её за руку и увлёк за собой.
– Ричи, вниз и направо.
Панель над шлюзом светилась зелёным цветом. Пока люк шлюза плавно открывался, сверху, с лестничного пролёта, послышались какие-то крики. Света и Ричи уже юркнули внутрь катера. Макс снял с руки браслет с часами и изо всех сил ударил циферблатом по наружной металлической окантовке люка, потом выкинул на площадку перед шлюзом – и только после этого быстро притворил люк.
– А что это ты сейчас сделал? – спросила Света. – Попрощался со своим прошлым?
– Пожалуй, ты права… Расскажу позже, сейчас время дорого. Ну что, Ричард Львиные Уши, твой выход. Сможешь завести этот мотоцикл?
– Я-то, может, и заведу, но сесть за руль придётся тебе. А я попробую выйти на связь. Соскучился по клавиатуре…
– Мужики, гляньте. Этот «Койот» как-то непонятно двигается. Или у него что-то с управлением не так, или он ещё ездить не научился.
«Шерхан» с расстояния километра в три был хорошо виден невооружённым глазом через панорамный иллюминатор военной космической станции ВКС-242. А на мониторе и «Койот» занимал сейчас почти весь экран.
Движения катера действительно были более чем странными. Сначала он резко отпрыгнул от корабля и устремился прочь как ошпаренный. Потом остановился и завис на одном месте. Потом «поехал» снова, уже медленно, при этом отклонился от своей продольной плоскости в одну сторону градусов на сорок пять, затем – в другую… При этом он направлялся гораздо правее ВКС.
Но вот теперь он, как будто ему показали направление, развернулся и двинулся прямо к тем, кто так пристально за ним наблюдал. Приостановился…
– А вам не кажется, что он шмальнуть в нас собирается? Прицеливается, может? Давайте-ка я его встречу нашей конфеткой…
– Сержант, погоди, отставить конфетку. Третий на связи.
Тем временем «Койот» взял и сделал полный оборот вокруг своей вертикальной оси. А потом вперёд и вверх сальто-переворот.
– Товарищ третий, они нам тут элементы фигурного катания показывают. Почти тройной тулуп. Понял. Есть принять как родных.
Мужики, генерал говорит, что это наши. Открываем грузовой отсек.
Когда створки грузового отсека закрывались за катером, три «Койота» вынырнули из-за «Шерхана» и устремились к ВКС-242. Средний – в лоб, а два других – по охватывающим траекториям слева и справа.
– Ну, вот эти, похоже, ездить умеют. Сержант, ты не спишь? Где твои конфеты?
Владимир явно не был готов к тому, что в знаменитом, загадочном и престижном центре «Орион» к нему будут обращаться по имени-отчеству, хотя он не раз уже после победы в конкурсе «Я – лидер!» слышал, от кого-то – с завистью, от многих – с восхищением, что перед ним теперь «открыты все двери».
– Вячеслав Александрович! Ваше приглашение на кастинг – уже честь для меня. Но я пока не очень представляю, в каком качестве я мог бы работать в вашем Центре…
– Сейчас расскажу. Центр «Орион» организовался почти десять лет назад. Первые два-три года мы практически нищенствовали, хотя под крылом Центра собрались ребята, которые уже умели многое. Мы на спор вызвались сделать робота, который заставил бы общающегося с ним человека поверить, что он живой. Если бы мы проиграли, нас бы выселили из этого вот помещения – точнее, из той его небольшой части, которую мы тогда занимали. Это означало бы нашу самоликвидацию. В случае выигрыша мы получили бы деньги на развитие.
Мы сделали робота-бомжа.
– Это случайно не тот робот, которого звали Кореш?
– Именно. Вот и вы слышали…
– Да, но, наверное, эта история за годы обросла слухами, которые мало соответствуют действительности…
– Я расскажу вам, как всё было на самом деле. Общеизвестно, что тело человека асимметрично. Первые роботы с телом, в котором левая и правая половины были абсолютно зеркальны, как раз этим себя и выдавали.
У нашего Кореша левая нога была короче на три санти метра, поэтому он прихрамывал. Нос смотрел чуть вправо, уши слегка отличались по размеру… Он шепелявил. Мы научили Кореша разговаривать на сленге маргиналов и подворотен, профессионально ругаться матом. Рассказывать анекдоты и истории из жизни бомжей. Пить вино. У него отрастали волосы, раз в неделю он брил усы и бороду. Он нашёл себе друга, которого звали Николай. В химкинских подвалах летом и на чердаках зимой они прожили вместе целый год.
И вот однажды у него слетела микросхема. Николай, проснувшись утром рядом с ним, неподвижным, вызвал скорую. Врачи, не обнаружив ни пульса, ни дыхания, вызвали перевозку. Только в морге на табличке, на спине, прочитали наши контакты, связались с нами, и мы забрали Кореша. Самое интересное было дальше.
Николай захотел попрощаться с другом, пришёл в морг, и его отправили к нам. Как вы думаете, что он сказал?
Раз, говорит, вы его забрали из морга, значит, он не умер? Мне, говорит, пофиг, что у него внутри – железо, пластмасса, микросхемы… Вы мне говорите, что восстановить его очень дорого стоит? Если, говорит, у него нет денег, чтобы вылечиться, я продам свою почку…
– И это означало, что вы выиграли пари…
– Мало того. Наш оппонент подарил нам денег в десять раз больше, чем проспорил. С той поры мы лучшие друзья.
– Я же просил тебя сразу сообщать мне или Джеральду о любой непредвиденной ситуации! А мы узнаём о ситуации просто чрезвычайной с большим опозданием и почему-то от Виктора Сергеевича!
– Но, дядя Ричи! Ведь речь шла лишь о моей работе в «Орионе», – возразил Володя. – Милана – моя девушка. Разве моя личная жизнь тоже должна быть под чьим-то контролем, пусть даже вашим или дяди Жоры?
К Виктору Сергеевичу я обратился как раз потому, что Милану похитили люди в балаклавах и с автоматами, – не в полицию же мне заявлять, когда у меня дед – генерал разведки!
– Дядя Жора, как ты его привык называть, – тоже генерал разведки и не в отставке, а на действительной службе. И он занимается киберпреступлениями, это его хлеб.
Ричард, глубоко вздохнув, помассировав пальцами обеих рук виски, поднял глаза и руки к небу:
– Господи, ну зачем ты так всё устроил! Почему самые умные люди – зачастую они же и самые наивные?
Володя! Разве Милана – не сотрудница «Ориона»?
– Да. Ну и что?
– А то, что она – твой объект номер шесть! Единственный из твоих объектов, с которым ты работаешь «втёмную», то есть не встречаясь с ним и не зная даже, как он выглядит, какого он возраста и пола…
– Что? Милана – мой объект? Вы хотите сказать, что она – робот? Но, дядя Ричи, при всём уважении – это же просто смешно!
Она живая! Она не резиновая и не пластмассовая! Или вы считаете, что я не могу отличить резиновую женщину от настоящей?
При этих словах Володя даже покраснел.
– И потом, вы вообще что-то напутали. Среди моих объектов нет объекта номер шесть. Нет вообще. Я с каждым из своих объектов работаю то вживую, то втёмную…
Ричард почесал затылок и снова вздохнул.
– Ты не понимаешь, потому что не знаешь… Я расскажу тебе про Милану.
Да, она – живой человек, из плоти и крови. Но когда ей было около пяти лет, у неё обнаружили редкую болезнь. Смертельную. Прогрессирующее нарушение функций мозга. Лечить это лекарствами было невозможно, таких лекарств не было, да их нет и сейчас. Врачи махнули на неё рукой. Но нашёлся врач, киберхирург, который в порядке эксперимента вживил ей в мозг имплант. Этот имплант взял на себя утраченные мозгом функции.
Шансов на успех было хорошо если один-два из ста. Но – получилось! Милана не только вышла из больничных стен, в которых жила до этого больше года. Она стала полноценным ребёнком, выучилась, выросла в симпатичную девушку. Такой ты её и встретил.
– Это невероятно, и в это нельзя верить! Такой успех медицины не мог остаться незамеченным. Об этом трубила бы вся Паутина…
– Не совсем так. Такая операция в принципе не могла быть сделана без согласия родителей Миланы. В её случае – только матери. Которая, хотя и была наркоманкой, подписывать какие-либо документы отказалась. Операцию сделали втихаря, ничем, собственно, не рискуя: умрёт – такой диагноз; выздоровеет – счастливый случай.
Гений-хирург остался непризнанным. И для него это всё вообще закончилось трагедией. Когда он попытался через четыре года после операции что-то на эту тему публиковать, его нашли в своей квартире неживым.
Для меня до сих пор загадка, как и кто в Центре «Орион» про Милану узнал. Все аспекты жизни Миланы, её поведения под пристальным наблюдением Центра с самого начала его организации. Пока она была подростком, наблюдателям интересно было, сколько же она проживёт. Правильно ли развивается организм. Потом – сможет ли она быть полноценной женщиной. Твоя работа с Миланой – это продолжение эксперимента неслыханной дерзости над природой человека. Более того. Ты, вкладывая в её мозг своё представление о жизни, о женщине, научил её вести себя так, чтобы привлечь твоё внимание, понравиться именно тебе. Она влюбила тебя в себя, понимаешь? И это ты, ты её этому научил! Они поймали тебя, малыш.
Академик Александр Викторович Терехов согласился уделить несколько минут из своего очень плотного рабочего графика Владимиру, некогда бывшему студенту тогда ещё профессора Терехова, и главе «Веб фактори» Ричарду Стокку.
– Вас я помню, молодой человек. Следил за вашими успехами. Чем могу?
– Александр Викторович! Я вспоминаю ваши слова на первой лекции: «мир – это математика…» А также многие другие высказывания, не только о математике, которые казались очень необычными, нетрадиционными. Поэтому хотелось бы услышать именно ваше мнение о проекте, который также является необычным…
– Слушаю.
– Мы стараемся наладить общение живых людей с душами людей умерших.
Володя сделал паузу; академик молча рассматривал своих собеседников, стараясь очевидно понять, можно ли с ними обсуждать подобную тему.
– Я давно знал, – продолжил академик, – что когда-то люди поднимутся на этот уровень. Сомневался, доживу ли.
Очевидно, это заказ оборонки, не так ли? Я представляю, сколько стоит оборудование для таких экспериментов. Это вам не спиритические сеансы двухсотлетней давности.
Вы сейчас смогли добиться успеха потому, что сформировали качественный сигнал. Это половина дела. Но общаться с нейросетью ИИ на расстоянии в метр – не то же самое, что искать ответ на этот сигнал в необъятных просторах Вселенной. Прежде всего надо правильно выбрать месторасположение источника сигнала. Это, очевидно, космос. Усилитель соответствующей мощности. Видимо, современные компьютеры уже годятся для такой цели… Я надеюсь, что вы, поставив перед собой такую задачу, хотя бы приблизительно понимаете её сложность.
В небольшой комнате, как в номере простенькой гостиницы, было две кровати с тумбочками по разные стороны от окна. На той, что справа, сидела девушка, лишь отдалённо напоминающая Милану. Она сидела ссутулившись, не сразу повернула голову к Володе и некоторое время смотрела на него не узнавая.
– Малыш, я приехал, – сказал Володя, пока ещё не сходя с места, на котором остановился.
Прошло ещё несколько секунд, и Милана издала негромкий, нечленораздельный, переливчатый звук – как будто собака выла и скулила одновременно. Потом она вскочила с кровати, подбежала к Володе, пристально посмотрела ему в глаза и вдруг стала кулачками молотить по его груди, при этом тихонько подвывая. Она всё стучала и стучала кулаками по Володе, как будто у неё не получалось остановиться, пока не выдохлась, – точно так же стучит палочками заводной заяц-барабанщик, пока у него не кончится завод.
Володе стало не по себе. Ему было больно, но он боялся взять Милану за руки, чтобы остановить её, не зная, как она на это отреагирует. Он обхватил её руками за плечи и постепенно прижал к своей груди.
Милана постояла так, негромко всхлипывая, а потом подняла плечи и сделала такое движение, как будто пыталась что-то проглотить… И вдруг она оттолкнула его обеими руками и громко, во весь голос, исступлённо закричала. Потом остановилась, вся сжалась в испуге, как будто не понимая, что с ней происходит… и стала быстро-быстро что-то говорить. Из её глаз при этом градом катились слёзы.
Володя с трудом мог разобрать отдельные слова, так быстро Милана их произносила. И тут до него дошло: это слова, а не мычание немого человека! Она разговаривает!
Широкая радостная улыбка, неожиданно появившаяся на Володином лице, сначала вызвала у Миланы гримасу недоумения. Она всё продолжала нести свою тарабарщину, как будто боясь, что, остановившись, не сможет снова начать разговаривать.
– Малыш, всё хорошо! – Володя тихонько прикоснулся к её локтям и снова привлёк к себе. – Малыш, мы вместе…
Потом они долго-долго стояли обнявшись на том же месте. Он гладил её волосы, она постепенно перестала всхлипывать…
– Сначала они обращались со мной более-менее хорошо. Не били, даже не кричали.
Дорога была очень долгой. Наверное, они что-то подсыпали мне в питьё. Поэтому я ничего не помню, всё время провела как в полусне.
А после того как они дали мне поговорить с тобой, всё поменялось. Они стали грубыми и наглыми, даже несколько раз ударили.
И тогда я сильно испугалась. Я поняла, что я сама не представляю для них никакой ценности. Я нужна им только для того, чтобы выманить тебя сюда. Я поняла, что меня они потом просто убьют, а тебя заставят делать какие-то ужасные вещи. Я видела здесь этих людей – они иногда ведут себя как ненормальные, как зомби.
И у меня пропал голос.
Они сначала думали, что я притворяюсь, стали кричать… Но пришёл главный врач, которого здесь все слушаются беспрекословно. Он им сказал: отстаньте от неё. Пусть молчит, если хочет. Собирать анализы она сможет и молча.
Вовчик, что с нами будет? Мне страшно! – Из глаз Миланы снова покатились слезы.
– Не бойся. Главное – мы вместе…
– Но ведь мы полностью в их власти. Что мы можем сделать?
– Поживём – проверим, как говорит мой дед…
Милана, понежившись в объятиях Вовчика, казалось, немного успокоилась. И вдруг опять заплакала.
– Ну что ты? Я же говорю – всё будет хорошо. Для чего я сюда приехал? Или ты думаешь, что на другой стороне шарика глупые люди живут?
– Ты должен мне пообещать.
– Что пообещать?
– Если мы отсюда вырвемся живыми…
– Что значит – «если»? Мы обязательно отсюда вырвемся живыми!
– Пообещай мне, что если мы отсюда вырвемся живыми, – повторила Милана, – ты поможешь мне стать обычным человеком…
– Это как? А сейчас ты кто?
– А сейчас я – полуробот. Меня сейчас можно программировать, как этих здешних зомби. Что ты молчишь?
Володя и вправду долго молчал.
– В отличие от них, – он медленно подбирал слова, – тебя сделали полуроботом, чтобы ты смогла выжить…
– Насколько я понимаю, вживляемый имплант – это такая штука, которая «приживается» и становится частью человека. Частью его живого организма. Так? Так. Прошло уже столько времени, что всё, что могло прижиться, уже прижилось. Я теперь хочу, чтобы эту железяку во мне нельзя было программировать. Разве не понятно?
– Понятно. Но я не знаю, можно ли разделить функции этой железяки. Как сделать так, чтобы жить было можно, а программировать – нельзя. А если нельзя разделить? Если это опасно для твоей жизни?
– Тогда, – сказала Милана, – я откажусь от такой жизни. Тогда я буду считать, что самое главное в моей жизни уже состоялось…