– Ми тут нэделю сидим… Ми паспорили: ни адин русский нэ сумэит правильно здороваться по-даргински… Ты – первый! Ты харашо сказал! Пошли, дарагой, мы угощаем…
И горцы, не дожидаясь ответа, с победным кличем мигом вознесли онемевшего Василия вверх по ступенькам в неприступное кафе.
Внутри заведения было немноголюдно и прохладно. Лишь в дальнем углу, у окна, несколько столиков были сдвинуты в один общий. Этот стол просто ломился от разнокалиберных бутылок, шашлыка, свежих овощей, фруктов и зелени. Над всем этим великолепием висело плотное облако табачного дыма. За столом сидело несколько мужчин разного возраста. Они пили, ели, говорили, курили. На смуглых лицах сидевших людей вдохновленно блестели глаза и сквозь темный загар пробивался румянец от выпитого алкоголя.
С шумом вошедшая троица сразу обратила на себя внимание. Все разом стихло, даже музыка. Один из сопровождающих лиц что-то эмоционально объяснил на своем языке, обращаясь к сидевшему в центре плотному мужчине средних лет с золотой цепью на шее, и показал на Василия. Его товарищ, в подтверждение сказанных слов, согласно закивал бородатой головой.
Взоры всех мужчин пересеклись на Васе, как будто от него чего-то ждали. Тот встревоженно озирался, почувствовав к себе настороженное внимание: с десяток пар глаз смотрели на него с острым любопытством.
– Ассаламуг аллейкум… – тихо, в растерянности произнес Василий.
– Ваг ялейкум ассалам! – послышались в ответ отовсюду из-за стола.
Раздались восторженные возгласы: и на чужом языке, и по-русски. Сразу спало напряжение, на лицах сидящих появились улыбки. Стул для туриста Васи был тут же пододвинут к столу.
– Садись, дарагой! Хароший гость – хозяину в почет… Ты – наш гость сегодня! – с мягким восточным акцентом сказал владелец золотой цепи, властный вид и пронизывающий взгляд которого позволяли судить о его главенстве над остальными. – Садись, кушай с нами!
– Спасибо… – Вася с изумлением смотрел на стол с винными бутылками, бутербродами с черной икрой и красной рыбой и другими изысканными закусками. Подобного изобилия он давно нигде не видел, тем более в столовой турбазы.
«А на еду здесь денег не жалеют… Да, такими деликатесами на талоны не отоваривают… Прав был Федя: мафия!.. – шустро забегали мысли в Васиной голове. – И где только они все это берут?..»
– Что хочешь, скажи. Коньяк, водка, вино…
– Если можно, пива, пожалуйста… – чувствуя, что сухость в горле все увеличивается, попросил нечаянный гость.
– Пачему нэт? – усмехнулся главный и оглянулся на бармена. – Принэси гостю пиво!
Тут же появилась кружка с холодным пивом.
– Но коньяк все же лючшэ… – добавил командир застолья.
Сидевшие за столом согласно закивали головами, молча наблюдая за новичком.
– Дэркаб! – напрягая до максимума память, Василий вспомнил наконец тост на даргинском. Тост моментально был оценен: люди радостно подняли свои стопки над столом и, повторив вслух уже произнесенное слово, дружно влили их содержимое в свои глотки.
Только сделав спасительный глоток ячменного напитка, Вася вспомнил о приятеле:
– Вы меня извините, но я тут с товарищем… – Василий кивнул головой на входную дверь.
– Завите ево, таварища! За общим сталом еда вкуснее, – распорядился главный, сверкнув в лучике солнца золотой цепью.
Через минуту изумленный и встревоженный Федя уже сидел за столом рядом с Васей. Робко глотнув пива, он шепнул ему в ухо:
– Ты чего, разве их знаешь?..
– Нет… Откуда?.. – так же шепотом ответил Василий.
– Тогда пошли отсюда, пока мы трезвые… А то мало ли что…
– Нет, так здесь не принято – кавказское гостеприимство… Мы – гости! Нельзя отказываться, нанесешь хозяевам глубокую обиду… Терпи, Федя!
И они оба «терпели» еще около часа. В результате этого «долготерпения» плавно перешли к вину. Затем попробовали и знаменитый дагестанский коньяк под вкуснейший шашлык из молодого барашка. Звучавшая восточная музыка, ранее непривычная и не слишком желанная для европейского уха, вдруг показалась органичной и даже приятной.
Федины тревоги в процессе застолья тоже постепенно рассеялись. Неожиданно он поднялся и сам попросил тишины. А дождавшись ее, с чувством прочитал стихи дагестанского поэта Расула Гамзатова, чем поразил не только завсегдатаев кафе, но даже Васю, не подозревавшего в своем приятеле таких талантов. Сидящие за столом эмоционально поощрили подвыпившего декламатора бурными аплодисментами.
– Слушай! Какие они все замечательные и гостеприимные люди!.. – делился своими восторгами Федор с приятелем.
Заметив, что тот собирается уходить, напарник уже сам попробовал отдалить этот момент.
– А давай еще посидим… Тут так классно! – теперь уже захмелевший и расхрабрившийся Федя просил Васю остаться.
– Нет, пора! Сейчас – самое время! Мы же тут совершенно нечаянно оказались… Здесь, видно, у них как мужской клуб: местные отдыхают, обсуждают какие-то свои дела… Зачем им мешать? Пора и честь знать…
Вася решительно поднялся:
– Большое спасибо за кавказское гостеприимство! Мы очень тронуты и тепло ваших сердец увезем на свою родину. Еще раз огромное спасибо! Баркаллаг!.. – Василий вспомнил еще одно местное слово.
Приятели, очень довольные неожиданной встречей и общением с местными жителями, вышли из кафе и осторожно спустились вниз по ступенькам лестницы.
На скамье под кизиловым деревом по-прежнему дремали двое джигитов. Те же самые, только еще более пьяные. При звуке хлопнувшей двери один из них встрепенулся – очевидно, какая-то навязчивая мысль не давала ему покоя. Горец приподнялся, сел на скамейке и знаками поманил к себе вышедших из кафе отдыхающих:
– Друг! Хачу спрасить…
– Пожалуйста, говори… – Василий остановился.
– Ты аткуда приехал?..
– Север, Заполярье, – прозвучал ответ.
– О, как харашо! Я тоже там был! А где, какой город, брат? – нетерпеливо допытывался крепко выпивший собеседник.
– Мурманск…
– Мурманск?! – Абориген даже подскочил на скамейке, придя в неописуемый восторг от услышанного. – Я тоже там был! Меня зовут Аслан! А твой имя, брат?
– Вася, – ответил Вася.
– Дарагой друг! Зэмляк! Я беру атсюда тавар и везу продавать Мурманск! Хароший тавар, теплый мехавой шапка! О, друг Вася!.. Давай, брат, выпьем! Я угащаю!.. – И Аслан, схватив Васю за руку, попытался вернуть последнего обратно в кафе. Однако изрядно проспиртованное тело джигита уже отяжелело и плохо слушалось своего хозяина.
Федя с Васей переглянулись. Они без слов поняли друг друга: не стоит наступать на те же грабли. Уже повеселились, опохмелились… Кстати, за чужой счет! А наглеть-то зачем?
Но горец оказался настойчивым.
– Друг Вася! Ты хочешь Аслана обидеть?! – В глазах дагестанца сверкнула молния.
– Нет, дорогой Аслан! Мы ведь уже пообщались за столом… Извини, много дел… Нам скоро ехать, пора идти.
– Ми нэ далжны так расстаться… – Мужчина, оставив попытку очередного захода в кафе, достал из кармана авторучку. – Пиши адрэс! Буду Мурманск – зайду тэбе в гости.
Все порылись в карманах в поисках бумаги, но ни клочка не нашли.
«Сходить, что ли, в кафе за салфеткой? – подумал Василий. – Да неудобно как-то: уже попрощались… К тому же там уж точно не отбиться от нового угощения…»
Тем временем Аслан, достав из кармана свой паспорт, ни секунды не колеблясь, раскрыл его:
– Пиши адрэс! Здэс пиши!..
– Да ты что? Это же паспорт!..
– Я так хачу – пиши здэс! – горячо настаивал горец. В его черных глазах заблестели гневные искорки.
– Вась, напиши… Видишь, он не в себе… – шепнул товарищу на ухо осторожный Федя, с опаской поглядывая на разгоряченного джигита.
Вася увидел, как заходили желваки под смуглой кожей на лице собеседника, заметил нехороший блеск в глазах, тяжело вздохнул и… удовлетворил просьбу.
На следующий день отдыхающие, собрав свои вещи и бросив монетку в ласковую волну теплого моря, разъезжались. Приобретя южный загар и свежие курортные впечатления, туристы вернулись к своим домам и больше ни с кем из этих гостеприимных кавказцев не встречались.
…Прошло несколько лет. Однажды, придя с работы, Василий обнаружил в почтовом ящике письмо. На конверте корявым почерком был написан его домашний адрес.
– Странно, из Дагестана… Я там вроде никого не знаю…
Вася вскрыл конверт и начал читать:
Дарагой друг!
Прашу миня извэнить… Мой паспарт имэет твой адрэс… Никто нэ знает пачэму. Я тоже нэ знаю… пачэму он там! Всэ смеются надо мной… Это так обыдно! Я плохо сплю, все думаю: пачэму так?
Дарагой нэзнакомый друг! Если ты что-то знаешь аб этом, напиши!.. Обязатэлно напиши! Я уже давно нэ пью – три года! С тэх пор, как увидел в сваем паспарте этот адрэс… Очинь надэюсь на атвет.
Дочитав письмо до конца, Василий просто зашелся продолжительным смехом: «Выходит, не только русские мужики попадают в дурацкое положение по пьяни…»
Окончив смеяться, он проявил мужскую солидарность: тут же сел писать ответ в далекий солнечный Дагестан.
Анатолий Райтаровский
Краткая творческая биография. В ХХ веке сотрудничал с «Кабачком 13 стульев» в качестве автора реприз, публиковал «Фразы» в газетах и журналах, в ХХI веке перешел на крупноформатные формы литературы, Итог – 2 романа и 5 повестей, сборник афоризмов. Почти все нашли своих читателей в Самиздате.
Мемуар младенца Евгения
Два обстоятельства огорчали меня во время войны: к ее началу я не достиг пионерского возраста и не остался на оккупированной территории. Выполнение этих условий, несомненно, позволило бы мне совершить славные подвиги – пионерский возраст представлялся для этого наиболее подходящим. Однако так уж сложилось помимо моей воли, что и военные действия, за исключением редких случаев, происходили на значительном от меня удалении.