– И что же ты предлагаешь? – спросил Калокир.
– Я предлагаю дать последний бой! Не посрамим земли русской, но если придется – ляжем костьми. Ибо мертвые не знают позора. Первый сам перед вами на сражение выйду. Когда голова моя ляжет, вы, как хотите, о себе промышляйте. Что скажете?
– Где твоя голова, государь, тут и наши головы будут! – воскликнул воевода Волк.
– Слава князю Святославу! – поддержали его князь Улеб и конунг Олаф.
– Слава Болгарии! – воскликнул дьюла Калокир. И бояре нехотя и без энтузиазма поддержали его:
– Слава Болгарии! Слава Святославу!
– Ну что ж, братцы, в бой! – скомандовал Святослав. – Я со старшей дружиной и людьми князя Улеба пойду в центре. По правую руку от меня пойдут варяги конунга Олафа. По левую руку – дружинники воеводы Волка. Ударной атакой прорвём встречную фалангу ромеев и с ходу атакуем ставку базилевса. Если боги не оставят нас, пленим его или уничтожим. Тут и конец войне.
– А нам что делать? – задал вопрос дьюла Калокир.
– Ну а ты, патрикий, выводи всех служивых болгар из цитадели на поле боя. Пусть отрабатывают свой паёк и прикрывают наши спины. Ставка базилевса далеко от города. Если ромеи предпримут обходной маневр, не дай басурманам напасть на нас сзади. А если боги отвернутся от нас, обеспечь отступление по дороге к городу.
– Можешь рассчитывать на меня и болгарское ополчение, великий князь, – с пафосом ответил Калокир.
– Время на подготовку даю до полудня, – объявил Святослав. – Как только солнце станет клониться к западу, будем выводить полки за ворота. Первым пойду я с дружиной. За мной – конунг Олаф, за ним – воевода Волк. Последними пойдут ополченцы.
Небо было пасмурным, но воздух – очень прозрачным. Малейшие детали пейзажа просматривались до самого горизонта. Не пели птицы, не стрекотали кузнечики. Природа замерла в ожидании бури.
В это время ворота города широко распахнулись и из них стали изливаться на поле полки для решающей битвы. Византийцы никак не ожидали, что скифы так быстро оправятся от нанесенного поражения. По всем предположениям, они должны были сидеть в безопасности за городскими стенами, радуясь чудом свалившемуся на их головы продовольствию. Тем не менее стратопедарх Пётр поднял легионеров и стал выстраивать их в глубокую фалангу напротив противника.
Как только полки заняли свои исходные позиции, противники стали сближаться. И вот уже завязалась битва. Натиск скифов был такой силы, что ромеи стали поспешно отступать. Цимисхий, с холма наблюдая отход своего войска, созвал приближённых к себе военачальников.
– Позицию Петра атакуют. Его легионеры отходят. Но это нам на руку, – потёр ладони в предвкушении победы Цимисхий. – Скифы достаточно удалились от стен города, и этим надо воспользоваться, чтобы окружить и уничтожить их всех. Обходной маневр поручаю тебе, магистр Варда, и патрикию Константину. Обойдите скифов с обоих флангов и ударьте в спину.
– Будет исполнено, государь! – стукнули себя в грудь Варда и Константин.
– И вот что, магистр, – добавил с иронией Иоанн. – Все телеги скифы сожгли вместе со своими мёртвыми. Ничто теперь не сможет остановить рыцарскую конницу. Принеси мне ключи от города.
– Ничто и никто не сможет остановить рыцарей, – подтвердил с некоторой досадой старший Склир.
– Ну а тебе, комит Анемас, я поручаю провести маневр, уже дважды принесший нам победу. Собери гвардейскую конницу и ударь железным клином в самый центр наступающих скифов. Судя по изображению падающих соколов на сине-желтых щитах и знаменах с белым барсом, там должен находиться сам царь Сфендослав. Я отменяю свое прежнее распоряжение. Он больше не нужен мне живой. Иди и сруби голову этой змее.
– С большим удовольствием, мой государь, – усмехнулся Анемас.
Стратопедарх Пётр прилагал значительные усилия, чтобы придать бегству легионеров с поля боя подобие организованного отступления. Не только преследовавшие их скифы донимали ромеев. Нестерпимый зной и духота заставляли жадно глотать воздух открытыми ртами. Лица заливал пот. Чтобы смахнуть его, легионеры снимали шлемы и таким образом подставляли головы под удары скифских секир.
В это время раздался звук труб, сигналящих о перестроении. Уставшие от боя легионеры поспешно расступились, образуя коридоры в фаланге. По этим коридорам закованная в латы конница ударным кулаком устремилась на наступающих скифов.
Пропустив вперед конников, покрытые потом воины опустились в бессилии на землю, побросав щиты и копья, которые, казалось, налились свинцом. Прискакав к месту сражения, Цимисхий поехал вдоль рядов, ободряя и воодушевляя своих легионеров на бой. По распоряжению базилевса вдоль рядов выведенных из боя легионеров интендантские отряды стали развозить вино и воду. В эту краткую передышку воины фаланги смогли утолить жажду и перевязать раны.
А в это время латная конница врезалась в ряды скифов. И хотя противник успел выставить стену из щитов и копий, закованные в железные доспехи конные гвардейцы смяли их передние ряды. В яростной рубке и под копытами коней полегло множество скифов.
Видя, как погибают его лучшие воины, что ослабел атакующий натиск дружины, с неистовой яростью бросился князь Святослав на латников, воодушевляя на бой ряды своих бойцов. И они устремились вслед за своим вождем. Дружинники пронзали гвардейцев копьями, подсекали ноги коней и валили на землю вместе с всадниками.
Комит Анемас, который прославился накануне убиением конунга Икмора, вырвался на коне вперед. Опустив поводья, устремился на предводителя росов и ударил его мечом по ключице. Но не смог разрубить, а лишь поверг вниз головою наземь. Святослава спасла его кольчужная рубаха. Анемас тут же был окружен рядами вражеских телохранителей. Конь его пал, сраженный тучей копий. Сам он пытался яростно отбиваться стоя, но был повержен.
Гибель Анемаса воодушевила росов, и они с дикими пронзительными воплями начали теснить ромеев. Конники же, потеряв предводителя, стали поспешно поворачивать назад, уклоняясь от чудовищного натиска скифов. Горнисты протрубили отступление. Латные гвардейцы промчались назад сквозь коридоры в фаланге, опять оставляя пеших легионеров один на один с наступающими рядами осатаневших скифов. Но те не смогли вот так с ходу подняться с земли и построить неприступную стену из щитов и копий. То здесь, то там пехотинцы бросали свои щиты и устремлялись бегом вслед за конниками. Через некоторое время вся фаланга стала отступать, и вскоре это отступление переросло в паническое бегство.
Видя, как побежали с поля боя его конные гвардейцы, а следом и пешие легионеры, Цимисхий встал на их пути. Он вздыбил коня, сжал копьё и, потрясая им, стал призывать к себе приближённых телохранителей. Видя перед собой базилевса, латные гвардейцы замедляли бег своих коней. Они собирались возле государя нестройными рядами в готовности следовать за ним. И Цимисхий не заставил себя долго ждать. Велев горнисту трубить атаку, он, выставив копьё, устремился на врага. За ним, собравшись в атакующий клин, помчались конные гвардейцы, сметая по пути бегущих легионеров.
За это время над полем набежали чёрные тучи. Небо потемнело. Раздались отдаленные раскаты грома. Цимисхий мчался вперед, выискивая среди темной массы своего заклятого врага. И Святослав, скомандовав строить живую стену из щитов и копий, пристально вглядывался в надвигающуюся тёмную массу.
Через расстояние и тьму, разделявшую их, оба предводителя внутренним взором ясно увидели друг друга и устремились к решающей схватке, как два диких зверя.
В ту же минуту налетел ураганный ветер. Он дул в спину конным гвардейцам, умножая бешеную скачку. Ураган поднял тучи пыли и погнал их на живую стену дружинников. Бегущие от противника легионеры остановились и, защищаясь от ветра и пыли, развернулись в сторону скифов. А дружинники выронили из рук копья, чтобы защитить глаза от забившей их пыли, моментально заполнившей металлические шлемы.
В ту же минуту конница вломилась в их ряды. В наступившей темноте видимость была минимальной. Кони, подворачивая ноги о тела, валились вместе с всадниками. Всё смешалось. И тут же ослепительно сверкнула молния и загрохотал гром. Упали первые капли дождя, вскоре превратившегося в ливень.
Смахивая с глаз воду, оба вождя сблизились на расстояние удара. Завывая, как волк, Цимисхий поднял копьё для броска. Рыча, как медведь, Святослав замахнулся секирой. Вот сейчас и выяснится, кто из них одержит победу в этом противостоянии!
Но боги посмеялись над ними и в этот раз.
В суматохе свалки между Цимисхием и Святославом завершил свой отчаянный прыжок обезумевший конь одного из гвардейцев. Тот даже не успел поднять оружие, пытаясь удержаться в седле. В то же мгновение и он, и его конь приняли на себя удары копий и секир телохранителей Святослава. Гвардеец, выбитый из седла, завис на пронзивших его копьях. А умирающий конь опрокинулся в сторону, подмяв под себя Святослава.
Обезумевший скакун базилевса, получив ранения, встал на дыбы. Цимисхий ещё порывался сразиться со своим заклятым противником, но телохранители окружили его тесным кольцом, оттесняя от копий скифов.
В это же время на противоположенной стороне по команде князя Улеба дружинники подняли Святослава, придавленного конём, и оттащили рвущегося в бой, но уже обессилевшего князя вглубь своих позиций.
По рядам дружинников полетело: «Перун отвернулся от нас…» Медленно, но неуклонно они стали сдавать позиции и отходить назад.
Чтобы избежать разгрома, что бывает при неорганизованном бегстве, князь Улеб скомандовал трубить отступление. Полки перестроились в каре и стали отходить к городу. В наступившей темноте, в чавкающей слякоти и под проливным дождем и легионеры, и конные гвардейцы очень неохотно вели преследование скифов, довольствуясь стрельбой из луков и так называемым боевым сопровождением отступающих.
А до города было далеко. Вся надежда была теперь на дьюлу Калокира, который должен был отстоять подступы к воротам. И дьюла Калокир не подвёл.