– Елевский, ты не переживай, мы тебя ждать будем, подарки от федераций приносить, – добавил Генка.
– Хватит ржать! – рявкнула на сотрудников Лидия Петровна. – Сейчас же готовьте баскетбол, и чтоб флаги все были! Что у нас там? Вьетнам, Франция, Германия… Тайбэй… Где это?.. В общем, всех найти и повесить четко по этому списку! – Лидия Петровна предупреждающе потрясла в воздухе тетрадным листом. – Гена, проследи! Вернусь из тюрьмы, все проверю!
На этих словах шефиня, набросив сумку и шарф на плечи, деловито вышла в коридор.
На следующий день весь приоритетный отдел вывезли на чествование мастеров спорта и великих чемпионов. Катька хотела пригласить Сашкину группу на открытие, но те улетели на очередные гастроли. День не задался сразу. В довершение всего Катька наступила на ногу абсолютному чемпиону по боксу и решила отсидеться в уголке с капучино.
– Ты чего здесь прохлаждаешься? – вырос над ней Мишка Елевский.
– Тебя выпустили или ты сбежал? – съязвила Катька, потягивая карамельную жижу.
– Не смешно, товарищ начальник, – обиженно захрустел чипсами Елевский. – Подвинься.
– Сухарей насушил? – не уставала шутить Катька, запуская руку в Мишкины чипсы.
– Между прочим, туда в очередь встают – отсидеться в кризис. Мы вчера вечером такой футбольный матч с Михайловной и Петровной забабахали – тебе и не снилось!
– Ты же ехать не хотел. Теперь тоже хочешь там отсидеться?
– Нет, мне еще рано. Мне сына поднять надо, – ответил Мишка, не без гордости подсовывая Катьке фотографию кудрявого карапузика, отдаленно напоминающего его самого.
– Ой, какая хорошенькая! – протянула Катька.
– Это мальчик, – обиженно буркнул Елевский. – Просто он очень красивый! А ты чего тут сидишь-то? – спросил Мишка, бережно убирая фотографию в карман.
– Я на чемпиона по боксу наступила, – шепнула Катька и покосилась на отряд спортсменов.
– Да что ты! На того самого?! И как он? – затараторил Мишка.
Катька пожала плечами:
– Никак. Улыбнулся, извинился.
– Мда-а, – протянул Елевский, почесав затылок. – Замуж тебе надо, Вострикова. Я бы все отдал, чтобы посмотреть на твоего.
Заявив это, Елевский испарился. Но через минуту материализовался снова:
– Директора не видела? Нет? Пойду поищу. Тебя там Петровна зовет, в министерстве хотят перед матчем на лед пианино вывезти…
Так Катька дожила до конца декабря, продолжая ездить на совещания с Альбертом Николаевичем, который теперь пересаживал ее на заднее сидение, вручая бумажный стакан с кипятком и одноразовым чайным пакетиком. Ехали они теперь молча, под «Юмор FM».
Накануне праздничных дней и поездки с Сашкой в Родопские горы Катька получила ответственное задание: провести в дирекции спортивный корпоратив. Сложность заключалась в том, что корпоратив нужно было провести своими силами и без бюджетных средств.
В пятницу Катька так погрузилась в мысли, что даже не заметила, как столкнулась в министерском туалете с «ангелом». Ангел – секретарь министра Галина – морщась, натирала мылом татуированные крылья.
– Чешутся, сволочи, – посетовала Галина, намыливая салфетку.
Кивнув, Катька задумчиво вышла из туалета, забыв помыть руки.
В выходные Вострикова подошла к проблеме системно и изучила все соревнования и конкурсы, какие только были в Интернете, для двадцати малоактивных человек в узком помещении. В своем сценарии Екатерина заменила узкое помещение коридором и, раздобыв два кресла с колесиками, две урны, две кегли, пару баскетбольных мячей и микшер с микрофоном, сделала вполне корпоратив. Вспомнив про знакомого танцора, пригласила его за сувениры провести мастер-класс по шаффлу.
Ближе к вечеру Вострикова уговорила Елевского стать ведущим и провести весь корпоратив для видео и красивых фотографий в Минспорта. Сценарий был готов сразу, но оставался последний штрих – мастер-класс и ведущий. Надавила на Елевского нестерпимым.
От директора были обещаны четыре оригинальных торта, и их поиски превратились в квест, сразу после веселых Катькиных стартов. Торты не нашлись, но корпоратив все же понравился, а Катька успела в аэропорт.
Вечером позвонил пьяный Альберт Николаевич и принялся благодарить Катьку за работу и почему-то извиняться. Катька уже хотела выбросить телефон в урну или оставить его в аэропорту, но тут на помощь пришел Сашка и послал директору угрожающую эсэмэску: «Альберт Иваныч, 23:15. Спокойной ночи!»
Через две недели отпуска многое изменилось: Сашка приехал к Катьке на обед, Альберт Николаевич продал мотоцикл и купил джип, а Мишка Елевский женился.
Ксения Петрова
Родилась в Ленинграде в 1987 г. Живет в Санкт-Петербурге. По образованию педагог, юрист. Пишет стихи и прозу для взрослых и детей. Тяготеет к пейзажной лирике.
Участвует в подготовке и проведении литературно-музыкальных встреч, квартирников.
Печаталась в ряде коллективных сборников поэзии и прозы. Вышел в свет первый сборник стихов. Состоит в Интернациональном Союзе писателей.
Львы, Зизи и белая ночь
Во что бы то ни стало я запишу эту историю! Нет, не просто запишу – поведаю ее вам!..
Крошка Зизи жила в этом городе так давно, что львы, «не уложенные спать» своими создателями, устали стоять на мраморных, чугунных и гранитно-бетонных лапах, которые теперь страшно гудели (более всего по ночам, когда наступало время блуждающего нерва). Страшно гудели – гу-у-у… Львы устали стоять и пристроились поудобнее – легли, каждый на своем историческом посту.
В белые ночи такое вопиющее нарушение устава было особенно заметно. Но львы об этом не думали. Они крепко спали. А Крошке Зизи не спалось. Каждый год, как только наступали эти странные белые ночи – ошибка природы, наша Крошка впадала в меланхолию. И ей хотелось грустить, очень хотелось. Ей непременно хотелось напялить на себя что-то неприлично старомодное, нафталинное, антресольное. А кто ее остановит? Уж точно не львы, упавшие в сладкие объятия Морфея.
Итак, что это может быть? Капот, плюмаж, несколько слоев шуршащих юбок, кофта с воротником жабо и, конечно, черные атласные перчатки по локоток. На ногах милые бабушкины туфельки начала прошлого века, с овальными пряжечками, замшевые к тому же.
Разноголосица? Моветон? Отнюдь. Образ еще не дополнен дамской сумочкой, полинялой, но еще позволяющей своей хозяйке быть кокетливой. Преинтересно и содержание ридикюля. Тут и щетка-расческа с зеркалом, и щеточка для полировки ногтей (или когтей – львам), и ароматная пудреница, и веер, и карне де баль (к чему?.. к кому?..), деньги без сдачи на трамвай туда и обратно, деревянный мундштук (Зизи не курит!), лорнет (?!), ну и губная помада в тюбике.
В таком образе вышла наша Зизи навстречу очередной белой ночи. Хотела она, правда, взять с собой еще и ведерко черной краски – заштриховать немного белую ночь, да в левой руке – ридикюль, в правой – ничего…
Начать Зизи решила с Набережной. С небрежной Набережной. Люди, семечки, бутылки, свежие и несвежие газеты – все располагалось в порядке ночного хаоса. Нашу героиню это не смущало. Как раз она смущала весь этот хаос. Публика, упорно не желавшая покидать высвеченный причудами природы город, вовсе не была готова к встрече с нашей Крошкой. Самое меньшее – презрительное «фи-фу». Иные прохожие так старались, прыская от смеха, что их почтенная слюна долетала до гардероба нашей бедной Зизи. Львы, будто чуя это во сне, негромко рычали. Но ни люди, ни звери не знали, что старомодница Зизи под ремешком прекрасных филигранных наручных часиков держала накрахмаленный платок. За ним Крошка и потянулась, но рука ее зависла на полуслове. Так прошло минут несколько. В это время Зизи перелистывала странички своей памяти, силясь отыскать что-то радостное, радужное.
– О, нет тебе пары! – вещали со всех сторон соседи. – С кем же ты думаешь на Ноев ковчег, если что?
– А наша река, она выходит из берегов, да? – наивно беспокоилась Зизи.
– Дурочка!.. – единственный ответ.
Опомнившись, дуреха Зизи решила идти дальше.
Навстречу, как назло, приближалась немолодая полноватая цыганка, блестя в белой, но все-таки ночи́ драгоценными зубами. Приближалась она, угрожающе шелестя множеством сальных юбок, обляпанных ляпистыми цветами даже более, чем временем, маслом и жиром от рук страстных поклонников бессмертного танца. (Юбки Зизи тоже шуршали, но то был стеснительный шорох камышей у пруда детских воспоминаний.) Грузно колыхаясь и сверкая зубами и передними глазами (а у цыганок глаза есть и на затылке, или вы не знали?), ромалэ налетела на Крошку, как… Перефразируем классика: «Темна и громадна, грозна и могуча, несется цыганка тяжелою тучей»[18].
– Девла, девла, гожо, гожо!
Назвав Зизи красавицей, златозубая, однако, издала нечто вроде лошадиного смеха. Львам где-то во сне это не понравилось. Но они не проснулись.
– Будущее я предсказывать умею, – вволю насмеявшись, прогремела цыганка, – но вот чтобы так запросто встретиться с прошлым! А-ха-ха-гы-ы-хи! – И грубая немолодая лошадь тронулась дальше подметать Набережную своим «а-ля повато».
К несчастью, цыганское ржание привлекло к Зизи нежелательное внимание изрядно набравшейся труппы некоего экспериментального театра, которая на зависть всем отметила несостоявшуюся премьеру одной трагикомедии. Трупписты и труппистки почему-то были уверены, будто Крошка Зизи – отбившийся член их крепкого коллектива. Да, ей пришлось отбиваться словами и ридикюлем, пока она просто-напросто не перестала быть интересной для хмельной мельпомены.
Устав от столь пристального внимания на Набережной, Зизи решила свернуть в Кофейный переулок. Но тут!! Из-за угла на нее выскочило… выскочило некое подмышечно-карманное существо, в полумраке напоминающее городскую коллекторную крысу (только хвост с кисточкой, а сбоку – бантик). Трясясь от возбужденного испуга на том, что следовало бы считать и называть лапами,