Не говори мне в час разлуки
О встрече добрые слова…
Осеннее солнце
Осеннее солнце – кругом тишина,
Осеннее солнце – завяла трава,
Молчат пароходы, уснула река,
Лишь в розовом свете плывут облака.
Осеннее солнце – прощальный привет,
В нем нежность и ласка, а страсти в нем нет,
Последним лучом согревает прощанье.
Как осенью часто звучит «до свиданья»…
Клен осенним огнем полыхает
Больше ждать не хочу…
Я от ревности очень устала.
Избегаю всех встреч,
Я, признаться, их очень боюсь.
Только сердце мое
Все болит, как открытая рана,
И в глазах у меня
Постоянная светится грусть…
За окошком моим
Клен осенним огнем полыхает,
И багряные листья,
Как пламя, летят на ветру.
Может быть, как и я,
Клен о ком-то грустит и страдает,
Может быть, как и мне,
Изменили сегодня ему…
Ничего, все пройдет…
И на смену закатам – рассветы,
И отступит мороз,
Запоет под окошком капель.
Лед растает, растает,
На солнышке греется кошка,
Золотистым лучом
Постучится веселый апрель!
А дождь идет…
А дождь идет, а дождь идет…
Меня покинула удача.
Не потому ль так небо плачет,
Не потому ль так слезы льет?..
Остались лишь воспоминанья
О синем море утром ранним,
Магнолий шелковой листве,
О розах белых на столе…
Рыжая женщина
Серое небо, травка вся выжжена,
Осень печальная плачет над нами.
Вдруг я увидел: женщина рыжая —
Солнечный луч с голубыми глазами.
Я улыбнулся: «Вы всем, синеокая,
Дарите свет в этот день непогожий.
Ну распустите пушистые локоны —
Радость почувствует каждый прохожий».
Я засмеялся: «Как это мудро…
Словно вернули солнце над нами.
Не прячьте волосы: ваши кудри
Дарят тепло и светятся сами!»
Клен высокий за окном
песня
Клен высокий за окном
И весенний дождь.
Первый раз мою ладонь
Ты в свои берешь…
Очень теплые слова,
Губы у щеки.
Только, видно, не судьба,
И уходишь ты.
Клен высокий за окном,
Желтая листва.
Может, первую любовь
Осень унесла…
Значит, кто-то виноват:
Ты, а может, я.
Клен высокий за окном,
Капельки дождя…
Клен высокий за окном
И весенний дождь.
Почему-то верю я:
Ты ко мне придешь…
Владимир Сивцов
Родился в Шеломянском с/с Красноборского района 28 августа 1943 года. После восьми классов поступил в Велико-Устюгское речное училище, которое окончил с отличием. Работал в Карелии капитаном буксирного катера. Служил в СА (ГСВГ, танковые войска). Работая мастером и лесничим в Красноборском мехлесхозе, был награжден почетными грамотами и медалью «Ветеран труда».
В 2003 году, участвуя в литературном конкурсе «Норд-Кон-2003», стал победителем в номинации «Поэзия» с поэтической сказкой «Золотой меч». Воодушевленный этим, начал писать и стихи, и сказки, и фантазии, и рассказы. Теперь выпущены пять сборников и роман-фэнтези «Земля во мгле». Член правления ТОС «Шеломя», член литературного объединения «Красноборь», член театрального коллектива «Пастораль» при Красноборском РКЦ, член Интернационального Союза писателей в статусе кандидата.
Не шумят зеленые увалы,
Поросли тропинки муравой,
И глядят оконные провалы
На пустые улицы с тоской.
Провалились прясла огорода,
И замшился у колодца сруб.
В лозняке дороженька у брода,
И не вьется тонкий дым из труб.
На подворье заросли крапивы,
Здесь вольготно ветру одному.
В родничок упали листья ивы,
Он бежит, не нужный никому.
В дуднике у старого омета
Заблудился шмель, от меда пьян.
Ночью плачет безутешно кто-то
И роняет слезы на бурьян.
Ниточка надежды все короче,
Лунный свет в окрестностях разлит,
И глядит история из ночи…
С грустною усталостью глядит.
Осень
Где ж вы, лета деньки золотые?
Осень стужей грозит за спиной.
Погрустнели глаза озорные,
Обметались виски сединой.
Ждут ли в осени теплые встречи,
Обойдет ли печаль стороной?
Укатилось мне солнце за плечи,
Принакрылось опавшей листвой.
Над отавами тучи седые…
Кто-то плачет в полях за селом.
По щекам, словно слезы чужие,
Дождь сбегает, прощаясь с теплом.
Осень
Вот хмурый ветерок, лениво
Пустое обдувая жниво,
Помчался в лес, листву срывая…
То бросит вниз, а то, взмывая,
В веселом вихре закружит…
Березка белая грустит
И, о судьбе своей вздыхая,
Лениво веткою качая,
Сквозь дрему нехотя скрипит.
А под ногами лист шуршит,
Цветным ковром устлав тропинку.
На пень повесив паутинку,
Пора осеняя спешит.
Все чаще дождик моросит,
Ложится грязью на дороги,
Следами лезет за пороги
Да, сон с прохожего сбивая,
Холодной влагой обдавая,
Ручьем за шиворот бежит.
Татьяна Хамаганова
Бурятка, проживает в г. Улан-Удэ. Телевизионный режиссер, член Союза журналистов России, член Гильдии межэтнической журналистики России, действительный член Евразийской Академии Телевидения и Радио, член Интернационального Союза писателей.
В 2001 году ее авторский телефильм «Во глубине Сибири» на конкурсе, объявленном ЮНЕСКО (ООН) в Париже, стал поводом признания этнокультуры старообрядцев (семейских) Бурятии «Шедевром духовного и нематериального наследия человечества».
Лауреат премии Союза журналистов России, лауреат и дипломант многих международных, российских и республиканских конкурсов и телевизионных фестивалей. Заслуженный работник культуры РБ, входит в «Золотой фонд женщин Сибири». Пишет на двух языках: русском и бурятском.
Неудавшийся пикник
– Зачем тебе эта женщина трудной судьбы? На твоем месте я б давно развелся, – растянувшись блаженно на траве, промолвил Кочкин.
– Тебе какое дело до супружницы моей? Я давно и серьезно женат. И вообще, что подразумеваешь под трудной судьбой? – переворачивая сетку с кусочками мяса на мангале, добродушно отозвался Серёга.
– А то, что Дашка твоя каждый раз устраивает скандал, когда мы с тобой пытаемся воспользоваться своим законным выходным. Моей, например, до фени, куда я иду. Ей важнее лишний раз с бабами лясы поточить в магазине.
– Повезло тебе, Кочкин, – зевнул Захар, снимая футболку, – зато Серёгина хозяйка отменная. Ни пылинки, ни соринки, даже в глазу. Все под контролем!
– Это да. У нее и свиньи гадят только там, где разрешено. Все как по рельсам, а дальше рельсов не уедешь. Трудно выжить в таких невозможных условиях. Баба манипулирует мужиком – шум стоит!
– Кочкин, кончай рвать мои нервы! Подгребайте к «столу», будем радоваться жизни до дрожи в организме, – весело заявил Серёга, бухнув решетку с шипящим мясом на разделочную доску. – Тащите пиво!
– Захар! Чего канителишься, тащи пиво-то! – нетерпеливо прокричал Кочкин. – Ну чисто улитка.
Из-за кустов появился Захар, изрыгая трехэтажную композицию, где было одно приличное слово «нету!».
– Как нету?! – хором спросили мужики.
– Я ж пакет с пивом вон под тем кустом оставил, в воде! – простонал Захар.
– Чего так далеко-то? – удивился Кочкин.
– Там помельче, а здесь возле берега глубоко. Вот и припрятал!
– Припрятал он! Елы-палы! – разбушевался Кочкин. – Хорошо же ты спрятал, что сам не можешь найти! То-то носился с пакетом туды-сюды, как кот с салом. Прям такой подвижный, чисто ртуть!
– Бутылки тяжелые, уплыть не могли. Захар, может, место спутал? – с надеждой спросил Серёга. – А ты, Кочкин, не засоряй природу матами, иди поищи с ним!
Мужики обшарили побережье и даже дно реки, но ничего не нашли, только промокли по уши. Пакет с пивом исчез, будто его и не было вовсе.
– Может, мы оставили в ларьке, забыли? – расстроился Серёга.
– Сбрендил, что ли?! Точно помню, что утащил под тот куст! – бил себя в грудь Захар. – Не шизанулся же от зноя!
– Верно сказано, бойся быка спереди, коня сзади, а дурака со всех сторон, – стонал Кочкин. – Пропал пикник, даже не начавшись! Что за радость без пива! Организм начинает рассыпаться на глазах от жары! Серёга, звони сыну, пусть привезет, он один знает, где мы притаились.
– Борька уехал по заданию матери, приедет за нами только в шестом часу, как договорились, – почесал затылок Серёга. – Ну, давайте мясо есть, что ли, стынет ведь.
– Ладно, Кочкин, чего надрываешься, будто жизнь кончилась? – слабо пошутил Захар. – Виноватый я, но жить-то дальше надо.
– Никто так жить не умеет, как ты не умеешь, Захар, прям оторопь берет!
– Не убивать же его теперь, – добродушно хмыкнул Серёга, – будем природой любоваться, это поможет ощутить необъятность нашей жизни. Вдруг поймем, зачем живем, зачем страдаем. Пиво от нас никуда не денется, приедем домой, догоним.