Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск. 150 лет со дня рождения Надежды Тэффи — страница 40 из 54

Не говори мне в час разлуки

О встрече добрые слова…

Осеннее солнце

Осеннее солнце – кругом тишина,

Осеннее солнце – завяла трава,

Молчат пароходы, уснула река,

Лишь в розовом свете плывут облака.

Осеннее солнце – прощальный привет,

В нем нежность и ласка, а страсти в нем нет,

Последним лучом согревает прощанье.

Как осенью часто звучит «до свиданья»…

Клен осенним огнем полыхает

Больше ждать не хочу…

Я от ревности очень устала.

Избегаю всех встреч,

Я, признаться, их очень боюсь.

Только сердце мое

Все болит, как открытая рана,

И в глазах у меня

Постоянная светится грусть…

За окошком моим

Клен осенним огнем полыхает,

И багряные листья,

Как пламя, летят на ветру.

Может быть, как и я,

Клен о ком-то грустит и страдает,

Может быть, как и мне,

Изменили сегодня ему…

Ничего, все пройдет…

И на смену закатам – рассветы,

И отступит мороз,

Запоет под окошком капель.

Лед растает, растает,

На солнышке греется кошка,

Золотистым лучом

Постучится веселый апрель!

А дождь идет…

А дождь идет, а дождь идет…

Меня покинула удача.

Не потому ль так небо плачет,

Не потому ль так слезы льет?..

Остались лишь воспоминанья

О синем море утром ранним,

Магнолий шелковой листве,

О розах белых на столе…

Рыжая женщина

Серое небо, травка вся выжжена,

Осень печальная плачет над нами.

Вдруг я увидел: женщина рыжая —

Солнечный луч с голубыми глазами.

Я улыбнулся: «Вы всем, синеокая,

Дарите свет в этот день непогожий.

Ну распустите пушистые локоны —

Радость почувствует каждый прохожий».

Я засмеялся: «Как это мудро…

Словно вернули солнце над нами.

Не прячьте волосы: ваши кудри

Дарят тепло и светятся сами!»

Клен высокий за окном

песня

Клен высокий за окном

И весенний дождь.

Первый раз мою ладонь

Ты в свои берешь…

Очень теплые слова,

Губы у щеки.

Только, видно, не судьба,

И уходишь ты.

Клен высокий за окном,

Желтая листва.

Может, первую любовь

Осень унесла…

Значит, кто-то виноват:

Ты, а может, я.

Клен высокий за окном,

Капельки дождя…

Клен высокий за окном

И весенний дождь.

Почему-то верю я:

Ты ко мне придешь…

Владимир Сивцов

Родился в Шеломянском с/с Красноборского района 28 августа 1943 года. После восьми классов поступил в Велико-Устюгское речное училище, которое окончил с отличием. Работал в Карелии капитаном буксирного катера. Служил в СА (ГСВГ, танковые войска). Работая мастером и лесничим в Красноборском мехлесхозе, был награжден почетными грамотами и медалью «Ветеран труда».

В 2003 году, участвуя в литературном конкурсе «Норд-Кон-2003», стал победителем в номинации «Поэзия» с поэтической сказкой «Золотой меч». Воодушевленный этим, начал писать и стихи, и сказки, и фантазии, и рассказы. Теперь выпущены пять сборников и роман-фэнтези «Земля во мгле». Член правления ТОС «Шеломя», член литературного объединения «Красноборь», член театрального коллектива «Пастораль» при Красноборском РКЦ, член Интернационального Союза писателей в статусе кандидата.

* * *

Не шумят зеленые увалы,

Поросли тропинки муравой,

И глядят оконные провалы

На пустые улицы с тоской.

Провалились прясла огорода,

И замшился у колодца сруб.

В лозняке дороженька у брода,

И не вьется тонкий дым из труб.

На подворье заросли крапивы,

Здесь вольготно ветру одному.

В родничок упали листья ивы,

Он бежит, не нужный никому.

В дуднике у старого омета

Заблудился шмель, от меда пьян.

Ночью плачет безутешно кто-то

И роняет слезы на бурьян.

Ниточка надежды все короче,

Лунный свет в окрестностях разлит,

И глядит история из ночи…

С грустною усталостью глядит.

Осень

Где ж вы, лета деньки золотые?

Осень стужей грозит за спиной.

Погрустнели глаза озорные,

Обметались виски сединой.

Ждут ли в осени теплые встречи,

Обойдет ли печаль стороной?

Укатилось мне солнце за плечи,

Принакрылось опавшей листвой.

Над отавами тучи седые…

Кто-то плачет в полях за селом.

По щекам, словно слезы чужие,

Дождь сбегает, прощаясь с теплом.

Осень

Вот хмурый ветерок, лениво

Пустое обдувая жниво,

Помчался в лес, листву срывая…

То бросит вниз, а то, взмывая,

В веселом вихре закружит…

Березка белая грустит

И, о судьбе своей вздыхая,

Лениво веткою качая,

Сквозь дрему нехотя скрипит.

А под ногами лист шуршит,

Цветным ковром устлав тропинку.

На пень повесив паутинку,

Пора осеняя спешит.

Все чаще дождик моросит,

Ложится грязью на дороги,

Следами лезет за пороги

Да, сон с прохожего сбивая,

Холодной влагой обдавая,

Ручьем за шиворот бежит.

Татьяна Хамаганова

Бурятка, проживает в г. Улан-Удэ. Телевизионный режиссер, член Союза журналистов России, член Гильдии межэтнической журналистики России, действительный член Евразийской Академии Телевидения и Радио, член Интернационального Союза писателей.

В 2001 году ее авторский телефильм «Во глубине Сибири» на конкурсе, объявленном ЮНЕСКО (ООН) в Париже, стал поводом признания этнокультуры старообрядцев (семейских) Бурятии «Шедевром духовного и нематериального наследия человечества».

Лауреат премии Союза журналистов России, лауреат и дипломант многих международных, российских и республиканских конкурсов и телевизионных фестивалей. Заслуженный работник культуры РБ, входит в «Золотой фонд женщин Сибири». Пишет на двух языках: русском и бурятском.

Неудавшийся пикник

– Зачем тебе эта женщина трудной судьбы? На твоем месте я б давно развелся, – растянувшись блаженно на траве, промолвил Кочкин.

– Тебе какое дело до супружницы моей? Я давно и серьезно женат. И вообще, что подразумеваешь под трудной судьбой? – переворачивая сетку с кусочками мяса на мангале, добродушно отозвался Серёга.

– А то, что Дашка твоя каждый раз устраивает скандал, когда мы с тобой пытаемся воспользоваться своим законным выходным. Моей, например, до фени, куда я иду. Ей важнее лишний раз с бабами лясы поточить в магазине.

– Повезло тебе, Кочкин, – зевнул Захар, снимая футболку, – зато Серёгина хозяйка отменная. Ни пылинки, ни соринки, даже в глазу. Все под контролем!

– Это да. У нее и свиньи гадят только там, где разрешено. Все как по рельсам, а дальше рельсов не уедешь. Трудно выжить в таких невозможных условиях. Баба манипулирует мужиком – шум стоит!

– Кочкин, кончай рвать мои нервы! Подгребайте к «столу», будем радоваться жизни до дрожи в организме, – весело заявил Серёга, бухнув решетку с шипящим мясом на разделочную доску. – Тащите пиво!

– Захар! Чего канителишься, тащи пиво-то! – нетерпеливо прокричал Кочкин. – Ну чисто улитка.

Из-за кустов появился Захар, изрыгая трехэтажную композицию, где было одно приличное слово «нету!».

– Как нету?! – хором спросили мужики.

– Я ж пакет с пивом вон под тем кустом оставил, в воде! – простонал Захар.

– Чего так далеко-то? – удивился Кочкин.

– Там помельче, а здесь возле берега глубоко. Вот и припрятал!

– Припрятал он! Елы-палы! – разбушевался Кочкин. – Хорошо же ты спрятал, что сам не можешь найти! То-то носился с пакетом туды-сюды, как кот с салом. Прям такой подвижный, чисто ртуть!

– Бутылки тяжелые, уплыть не могли. Захар, может, место спутал? – с надеждой спросил Серёга. – А ты, Кочкин, не засоряй природу матами, иди поищи с ним!

Мужики обшарили побережье и даже дно реки, но ничего не нашли, только промокли по уши. Пакет с пивом исчез, будто его и не было вовсе.

– Может, мы оставили в ларьке, забыли? – расстроился Серёга.

– Сбрендил, что ли?! Точно помню, что утащил под тот куст! – бил себя в грудь Захар. – Не шизанулся же от зноя!

– Верно сказано, бойся быка спереди, коня сзади, а дурака со всех сторон, – стонал Кочкин. – Пропал пикник, даже не начавшись! Что за радость без пива! Организм начинает рассыпаться на глазах от жары! Серёга, звони сыну, пусть привезет, он один знает, где мы притаились.

– Борька уехал по заданию матери, приедет за нами только в шестом часу, как договорились, – почесал затылок Серёга. – Ну, давайте мясо есть, что ли, стынет ведь.

– Ладно, Кочкин, чего надрываешься, будто жизнь кончилась? – слабо пошутил Захар. – Виноватый я, но жить-то дальше надо.

– Никто так жить не умеет, как ты не умеешь, Захар, прям оторопь берет!

– Не убивать же его теперь, – добродушно хмыкнул Серёга, – будем природой любоваться, это поможет ощутить необъятность нашей жизни. Вдруг поймем, зачем живем, зачем страдаем. Пиво от нас никуда не денется, приедем домой, догоним.