– Эх, Захар, не дал почувствовать радостное расслабление, е… – матюгнулся Кочкин. – В данный момент весь смысл жизни заключался в пиве. А ты его растоптал своими пыльными копытами. Прям слов нету!
Мужики приступили к еде. Жаренное на мангале мясо подействовало на мужиков умиротворяюще.
– Жить можно по-разному, – потянуло на философию Серёгу, – одним и достаток не в радость, другим – каждый день браво. Кто, как и с какого боку посмотрит на эту жизнь. Припоминаю свою бабку. Тяжелая судьба досталась… Муж на войне погиб, она одна с пятью – мал мала меньше. Гнула спину, не разгибаясь, чтоб хоть как-то прокормить ораву. А помню ее все время улыбающейся. Уже совсем старенькая была, а утром встанет, выйдет на крыльцо и улыбается. Спрашиваю, чему, мол, бабушка, улыбаешься, а она мне в ответ: «Руки-ноги шавелются, глаза видят, ухи слышат, воздухом чистым дышу, водичка колодезная есть и хлебушек в дому. Чего ишо надо? Радостно мне, вот и смеюся».
– Как в воду глядела, – задумчиво промолвил Захар. – Нам все чего-то хочется, все мало… А радоваться нужно тому, что мы имеем в данный момент. О как сказанул!
– Помните, в прошлом году я простудил почки и попал в больницу? Всю задницу тогда искололи, сидеть не мог, – перебил его Кочкин. – В палате со мной лежал мужик после операции. У него с боку торчал катетер, трубка такая резиновая, а в кармане банка стеклянная, куда он «ходил» по-малому. Боли его мучили невыносимые. И вот после курса лечения сходил в туалет самостоятельно, ну, естественным способом, понимаете, да? Тогда он мне сказал, что, оказывается, счастье в том, чтобы просто без боли помочиться. Вона как бывает, елы-палы!
– А ты из-за пива хотел меня убить, малохольный, – хмыкнул Захар.
– Радость бытия ты во мне сгубил, может, в данный момент для полного счастья не хватает вот этих самых бутылок, – опять обозлился Кочкин. – Охота послать тебя на все буквы алфавита! Расслабуху испортил на корню, смутьян!
– Ладно, хватит вам дрыгаться, проскочили уже! – оборвал их Серёга. – Поешь – сыт будешь, а напьешься – пьян будешь. Разница? Не суетись, Кочкин!
– Ага, нутро жаждало праздника, этот все разрушил. Может, я сейчас переживаю тяжелое нервное потрясение из-за него, непутевого! Может, смысл жизни на данный момент потерял. Пить охота, мо́чи нет!
– Не пойму, куда запрятал, – горестно вздохнул Захар. – Сам себя отстегал бы, если б смог. Непривычно как-то сидеть на лоне природы без выпивки, странно даже.
– Жалко, что котелок не прихватили, – вздохнул Серёга, – чаю бы сварганили.
– Звони Борьке, пусть привезет пива, мы ж сдохнем от жажды, – засуетился Кочкин.
– Легко сказать «звони»! Спроси у Захара, он тебе скажет, почто я сотовый не взял.
– Виноват, кругом виноват, – поднял руки Захар. – Я ему посоветовал нарочно забыть мобильник дома, чтобы жена не доставала.
– Елы-палы! Ну, мужик, ты совсем слетел с катушек! Доброхот чертов! Один вред от тебя! Мерзопакостное положение, и перспективы никакой, – застонал Кочкин. – Мы ж помрем здесь от обезвоживания.
– Вона целая река рядом, с чего ли помрешь-то? – неуверенно пошутил Захар.
– Глаза-то разуй, диверсант! После вчерашнего ливня вода мутная, я не скотина, чтобы пить эту грязь. Устроили, называется, пикник! Собирайте манатки, пойдем домой, пока не сдохли от жажды. Услужливый дурак опаснее врага!
– Ладно, не паникуй, Кочкин! Дождемся Борьку. Сообрази, сколько топать-то до дому. По такой жаре точно упаримся, – возразил Серёга.
Но Кочкин был настроен решительно и заставил-таки всех двинуться в путь. Мужики действительно были закинуты километров за семь от дому, чтобы жены не обнаружили. Решили пойти напрямик через кустарники, чтоб хоть немного сократить путь. Когда еле живые приползли в деревню, увидели возле ворот Серёги возбужденную толпу. Жена его Даша периодически вскрикивала, отчаянно махая рукой, а Борька почему-то пытался запихнуть в машину багор. Ближе всех, упершись в дерево, стоял пьяненький сосед, который горестно сообщил им, что кто-то утоп.
– Борька, что случилось?! – крикнул Серёга.
– Пропал отец с друзьями! – откликнулся тот и, вдруг сообразив, что это голос отца, резко повернулся на зов. – Папка! Ты живой?!
Толпа радостно окружила несчастных. Даша со стоном кинулась мужу на грудь. А случилось вот что. Борька, как и обещал, примчался к шести часам, но не обнаружив компанию, побежал вдоль берега, громко окликая их, и вдруг наткнулся на пакет с пивом. Ему стало страшно: значит, что-то случилось ужасное! Примчавшись в панике домой, парень созвал односельчан, чтобы срочно начать поиски.
– Где пиво обнаружил?! – хором воскликнули Захар с Кочкиным.
Оказалось, мужики искали не на той стороне. Естественно, Кочкин опять обрушил все проклятья на Захара, тот в растерянности только руками разводил.
– А может, это и к лучшему, а то напились бы пива да и полезли в реку. После ливня вода поднялась. Там течение сильное, не дай бог, случилось бы что, – взволнованно бросил Борька.
– Твоя правда, сынок! Не стоит мешать жизни двигаться по течению, так легче жить. Все, что случается, все к лучшему, а, друзья? Будем принимать мир в его обыденном проявлении, – засмеялся Серёга.
Но мужики судорожно утоляли жажду. Не до философии…
Не все потеряно
– Слушай, твое бухтение выплеснулось в мир – и он изменился.
– Че поменялось-то? Разве что комар, прихлопнутый мной, подох нечаянно.
– И энто тож. А как же? Для твари это был сокрушительный удар. В нашем мире все завязано, хошь не хошь. Чего злостью исходишь, паря, причину обскажи? Можа, чем подмогну. Спрос не грех, отказ не беда.
– Понимаешь, дед, у ей такие оборонительные колючки, похлеще ежовых. Растопырит их, попробуй подойди. Так тебя уколет, что три дня будешь зализывать раны.
– Опять разлаялись? Чего не поделили?
– Причина смешнее брюхатого таракана. Сидели у окошка, чай пили. А по улице с авоськой идет соседка Варька в цветастом сарафане, вся такая яркая, ладная. Ну, я и ляпнул об этом вслух. Моя враз ощетинилась. И полилось…
– От глупец! Хто тебя за язык тянул? Кака баба такое стерпит! Истина на ее стороне. Одобряю. Мужик на других заглядыватси, это што такое? Не, не годитси. На ейном месте я б тоже ощетинился, да и в харю дал.
– И ты туда же. Вот почему ейное сознание маленько сужено такой вот сомнительной пропагандой местных мелких «политиков».
– Опять не то баешь. Баба должна быть уверена на девяносто девять процентов, что муженек не побежит за «варькиными юбками».
– Один процент куды девал? – хохотнул Валера.
– Тебе оставил. Мы ж таки, мужики, кобели. Хоть украдкой, да зыримси на краль.
– То-то. Я ей говорю, выслушай, прежде чем взорваться, а она – нет. Ба-бах! И все. Зарядилась на целый день. Я устал от вечного «состояния войны».
– Энто плохо. Так жить, тока себя калечить.
– Запросто. Посоветуй, дед, как быть? Сердце мое екнет однажды да и остановится от такого напряжения. Копыта откину во цвете лет. А моя опять разорется, что я ее нарочно оставил вдовой. Понимаешь, кругом я виноватый: за то, что Европа нас санкциями закидала, за то, что Америка козни строит, за то, что Китай процветает. Опять же, кризис какой-то накрыл страну, видать, че-то такое я не так ковырнул. Моя вина есть и в том, что леса горят, что дождя обильного нет! Во всем Валерка-супостат виноват! Это че такое, а? Не ей бы говорить, да не мне бы слушать, а не получается, муж я ей.
– Согласен, рехнулась Ульянка твоя, – ухмыльнулся старик Егор. – Ну, насчет Америки с Европой полное «антилопа-гну!», если не сказать ишо хужей. Как подумаешь про их, так ить сразу охота рожей в лужу. Но по тебе-то не скажешь, что задавлен бабой, завсегда будто довольный.
– А куда деваться? Повесишь на морду лица изнуренную улыбку и топаешь. А силы мои не беспредельны, приведет к подрыву организма. Дед, а тебя ревновала твоя бабка?
– А то. Я ж был парень хошь куды! Девки заглядывалися на меня. Но моя была похитрее твоей. Она не взрывалася, как бомба, а совсем наоборот. Ублажала. Сытненько накормит, за ухом пощекочет, ласковые слова пошепчет, зараз у меня вся морда в меду, хоть облизывай. И краше моей супружницы никого в округе нет.
– Вот видишь, как поступают умные-то, – с завистью посмотрел на него Валера. – Вот бы такую найти…
– Ты што, совсем одурел? Слабак ты, Валерка, не можешь одну бабу приструнить. В бега решил удариться? Собрался отбыть на то место, которым девок портят? Эх, вымывается человеческая порода!
– Это она меня постоянно туда посылает. Я еще держуся как могу. А как ее приструнить, дед? Посоветуй.
– Ну как?.. Побольше добрых слов говори: мол, самая бравая, сметливая, тебе тока президентом быть да речи держать. Пищу похвали, подарки делай, сюпризы какие-нибудь неожиданные.
– С чего ли подарки куплю, если она до копейки все обирает?
– Подзаработай лишку-то. У тебя ж руки золотые, где подладишь, где подкрутишь, где подправишь – вот и денежки.
– Убьет меня, – угрюмо засопел Валерка. – Такой ор подымет: мол, откель деньги добыл, где прятал? Хрен ей докажешь, что специально подзаработал. Не пройдет. Не собираюсь ей подарки дарить. Еще чего!
– Не пойму, то ли ты гордый, то ли трусливый, – с сомнением покачал головой старик. – Видать, не всегда угадываешь, можно уже мириться или рано ишо.
– У нее угадаешь, пожалуй… Ульянка еще тот президент, хуже гитлера. Ну ладно, пошел я в свое бабье царство. А то скоро опять война козы с бараном начнется.
– Топай, Валерка! Но я тебе совет дал, можешь опыт провести. Вдруг заработает.
Тяжело выдохнув, Валера направился к дому. Бабье царство его состояло из жены и трех дочерей. Старшая Аня работала в городе парикмахером, Оля и Лена учились в школе. Хоть он и отмахнулся от совета старика Егора, но что-то в глубине души застряло. Валера решил посоветоваться с Аней. Позвонил втихаря. Та сходу поняла, чего отец хочет. В общем, решили так: она звонит матери и просит ее срочно приехать в город в пятницу вечером, мол, есть проблема. А за это время тот с двумя дочками готовит романтическое свидание.