А как она умела веселиться! Бывало, забудет про все невзгоды да как затянет своим звонким голоском песню, а то и в пляс пустится, заводя частушки веселые. До последнего дня бабушка оставалась веселой и задорной. Сколько помню, она всегда трудилась, не могла сидеть без дела. Смотришь на нее и удивляешься, откуда только силы берет. С раннего утра и до позднего вечера в хлопотах. Дети просили мать угомониться, отдыхать, жить в свое удовольствие, заняться своим здоровьем, но у нее был один ответ: “Трудом и живу”. Да уж, действительно, гвозди бы делать из этих людей…»
– Я был удивлен, с какой доброй, блаженной улыбкой она прожила последние минуты перед уходом в Тот Мир, – вдруг нарушил молчание Виктор Алексеевич.
– Вы о ком? – удивился Николай.
– О бабушке, о своей милой, доброй, любимой бабушке, – почти прослезился тот. – Читал я где-то, что нужно по жизни успеть прийти к такой чистоте духовной, чтобы смерть встретить с улыбкой.
– Возраст подошел, куда деваться-то…
– Говорят, что Бог выбирает для испытаний тех, кого больше всего любит, – задумчиво промолвил Виктор Алексеевич.
– Да? – удивился Николай. – Никогда про то не думал.
– О вдовьей судьбе моей бабушки Анисьи, о ее беспредельной доброте можно написать целую книгу, и эта книга опишет не только ее жизнь, а судьбы тысяч таких же бабушек, переживших Великую Отечественную войну и выживших достойно в тяжелые военные и послевоенные годы.
– Выпишусь из больницы, съезжу в деревню к бабушке, – вдруг сделал вывод Николай. – Мать просит навестить ее, а мне все некогда.
– Успевай, Николай, – кивнул Виктор Алексеевич. – Понимаешь, дружок, сколько лет нам отпущено, к сожалению, мы не знаем своих генетических возможностей. А пока человек живет, надо с ним общаться, не терять связи, тем более что это твоя родная бабушка. У тебя не будет другой.
– Я про нее мало чего знаю, неудобно даже, – смутился Николай.
– Так в чем дело? Узнай, порасспроси, поинтересуйся, ей будет приятно. Она ведь еще жива, здорова?
– Еще как жива, – улыбнулся тот. – Боевая она у нас старушка, как говорится, коня на скаку остановит…
– А то! Мир и держится на таких старушках, – засмеялся Виктор Алексеевич.
О любви, о счастье
– Слушай, присмотри, пожалуйста, за моим багажом, я до справочной схожу, хорошо? – попросила Оксана незнакомого парня, сидящего напротив.
– Хорошо, – ответил тот.
Оксана сидела в аэропорту уже третий час, полет все откладывали, и никто ничего толком объяснить не мог. Отстояв очередь в справочную, она получила дежурный ответ, что как только поступит информация, так сразу поставят в известность пассажиров.
– Спасибо, – сказала она парню, вернувшись, и плюхнулась на свое место.
– Можно узнать, где ты вообще воспитывалась? – с иронией спросил парень.
– А что? – удивилась Оксана.
– Доверяешь свой багаж незнакомому человеку и спокойно убегаешь.
– Но ты ж не украл.
– А могла спокойно напороться на мошенника. Это же аэропорт, здесь всякие ходят, понимаешь? Специально могут охотиться за чужими вещами.
– Я как-то не подумала об этом. Ты уставился в свой мобильник, никуда не бегаешь, вот и доверилась, – вздохнула девушка. – Скорее бы улететь, устала уже сидеть.
– Не триста сорок второй ждешь? – полюбопытствовал парень.
– Да, – обрадовалась девушка. – Вот видишь, мы с тобой вместе летим!
– Выходит, так. Аркадий, – представился парень.
– Оксана, – ответила девушка. – Будем вместе горе мыкать.
– Забавно, по-старушечьи у тебя вышло, – засмеялся Аркадий.
– Поседеешь тут от неизвестности ожидания, – проворчала Оксана. – Четвертый час пошел, могли бы уже и покормить чем-нибудь.
– Держи карман шире, – ухмыльнулся парень. – Дождешься от них! Летишь домой?
– Да. Так соскучилась по своим. Ты тоже домой?
– Куда ж еще? Учишься здесь или работаешь?
– В медицинском. На третий перешла.
– Ух ты! Я тоже в медицинском, перешел на пятый. Я на хирургическом, а ты?
– Будущий стоматолог. Мы с тобой совсем сроднились, – обрадовалась Оксана.
– Ну да. Теперь веселее вдвоем горе мыкать, – засмеялся Аркадий. – Это надо отметить. Хочешь мороженого? Сбегаю.
– А я посторожу твой рюкзак, – оживилась девушка.
Оксана почти год не была дома, очень соскучилась по родным. Через несколько минут парень вернулся с двумя морожеными и с незнакомым мужчиной.
– Вениамин Артамонович, познакомьтесь, это Оксана. Наша землячка, – сообщил Аркадий, протягивая девушке мороженое. – Оксана, Вениамин Артамонович мой бывший физрук.
– Ну что, ребятки, поскучаем вместе, – присел рядом мужчина. – Будем надеяться, что все-таки улетим. Мне кровь из носу надо быть сегодня там!
– Вениамин Артамоныч, что-то случилось? – спросил Аркадий.
– Случилось, еще как случилось. Сегодня мой дед и бабушка отмечают шестидесятипятилетний юбилей.
– Молодые они у вас, – удивилась Оксана.
– Супружеской жизни! Шестьдесят пять лет – как один день! Хотите, расскажу, как они познакомились?
И он рассказал удивительную историю любви. Тимофею стукнуло девятнадцать лет, когда началась война. Он сразу ушел на фронт. Воевал храбро, умело. Деревенский парень, приученный к труду, легко переносил все невзгоды военной жизни. И вот однажды во время особенно кровопролитной битвы его тяжело ранило. Он потерял сознание. Очнулся, когда кто-то отчаянно дергал его. Парень увидел над собой испуганное лицо санитарки. Та очень обрадовалась, когда солдат открыл глаза. Она стала бинтовать рану, чтобы остановить кровь, без конца повторяя: «Потерпи, родненький! Не умирай, родненький!» – «Как тебя зовут, спасительница?» – прохрипел парень. Девушка сказала, что ее зовут Надя Рукавичкина. «Надежда…» – прошептал парень и снова потерял сознание. Очнулся уже в полевом госпитале. С оказией отправили парня в стационарный госпиталь на операцию. Уже после операции он лежал и вспоминал ту девушку. Ее перепачканное землей лицо и большие серые глаза навечно запечатлелись в памяти. А вот фамилию забыл напрочь. Тихо радовался про себя, что имя запомнил. Тогда он дал себе клятву найти девушку во что бы то ни стало.
– Дед рассказывал, как он лежал в госпитале, глядя в потолок, и без конца повторял имя Наденьки. Он был уже влюблен в нее.
– А как он ее нашел? – нетерпеливо спросила Оксана.
Молодой, здоровый организм Тимофея быстро восстановился, и он снова ушел воевать. Был уже конец 1943 года, когда его ранило во второй раз. В госпитале небольшого городка сделали ему операцию, вытащили из плеча пулю. И вот на второй день он пошел в перевязочную. Медсестра стала обрабатывать шов. И когда она взглянула на него, парень увидел те самые большие серые глаза. Тимофея будто током ударило, даже глаза зажмурил, боясь поверить в реальность происходящего, и осевшим голосом прошептал: «Надежда?» Та кивнула головой. Он спросил ее фамилию, и когда девушка назвала, сразу вспомнил: «Точно! Рукавичкина!» Короче, и Надя вспомнила того голубоглазого парня, которого вытаскивала из боя, такого молодого, красивого, ей было очень жалко его. Они влюбились друг в друга.
– Бабушка рассказывала, что удивлялась тому, как такой красавец полюбил ее, маленькую, невзрачную. А потом смеялась, что муж всю жизнь долдонит, какая она у него распрекрасная, в конце концов и сама поверила в свою неповторимость, – засмеялся Вениамин Артамонович.
– Вот это любовь! – выдохнула Оксана.
– Тогда они решили больше не теряться, крепко держать связь и быть верными друг другу, а после войны поженятся. Дед мой снова ушел на войну. День Победы застал в Будапеште. Все это время они переписывались. Нужно сказать, что даже в то лихолетье каким-то невообразимым образом письма все же доходили до адресата. Они до сих пор хранят те письма.
– Не то что сейчас, – ухмыльнулся Аркадий. – Мама отправила посылку своему брату, так она дошла только через месяц. А туда самолет летит четыре часа. Вот как понять?
– Такая у нас связь, – подхватила Оксана. – Вениамин Артамонович, как они после войны встретились, расскажите дальше! Так интересно!
– Ну, слушайте. Когда дед демобилизовался, решил своей Надюше устроить сюрприз – появиться без предупреждения. Он знал, что она продолжает служить в том же госпитале. На перекладных добрался до того городка. Купил букетик фиалок и во всем блеске, в орденах и медалях появился в больнице. Но не тут-то было! Ему сообщили, что неделю назад ее комиссовали и она уехала к себе домой, представляете? И подружки ее разъехались. А дед мой не знал, где она живет. К великой радости одна санитарка вспомнила город, в который Рукавичкина уехала. Дед на товарняк – и туда! Он ни минуты не сомневался, знал, что обязательно они встретятся. Так и вышло. Поезда с запада шли, заполненные солдатами, возвращающимися домой, поэтому весь город выходил на вокзал встречать их. А дальше было как в кино. Тимофей вышел на перрон и стал пробираться через толпу в надежде, что его Надюшка тоже здесь. Но людей было много – смеющихся, поющих, плачущих… Товарняк ушел, постепенно толпа поредела. Солдат остался на перроне. Закурил… К нему подошел старик. Разговорились, и тот пригласил его к себе пожить, пока солдат не найдет свою невесту. Старик обнадежил, сказав, что он тут многих знает и найти девушку, недавно вернувшуюся с фронта, не составит труда. Назавтра он пошел в военкомат отметиться и вдруг, поднимаясь на крыльцо, слышит голос: «Тимофей!» С тех пор прошло шестьдесят пять лет их совместной супружеской жизни.
– Да, вот эта любовь! – протянул Аркадий.
– Хоть они уже и в преклонном возрасте, но душой молоды на зависть всем, – улыбнулся Вениамин Артамонович. – Родили четверых сыновей, один из которых мой отец. Семь внуков и три правнука в наличии. Сегодня все собираются отпраздновать юбилей. Я в командировке был, а потом уже билетов не оказалось в продаже. Сегодня наобум пришел в аэропорт и достал билет. А теперь вот задержка рейса…