Но все это мелочи.
Внутри Треугольника, так же как и снаружи, преобладали розовые тона, но не потому, что все было выкрашено в этот замечательный цвет, – из-за нехватки розовой краски начальство Треугольника придумало гениальный ход: был принят закон под названием ЗОМБИРО[6]. Большинство обитателей Треугольника охотно надевало предписанные этим законом к обязательному ношению розовые очки, находя в этом массу положительных моментов. Но были и несогласные, отказывающиеся надевать очки. Злопыхатели всячески злословили по поводу закона, переиначивая его суть, дразнили законопослушных граждан – те, дескать, «самозомбируются».
Итак, если не считать этих досадных, но незначительных проблем, все было хорошо. Да что там хорошо! Все обстояло настолько прекрасно, что лучшего вряд ли можно было пожелать.
И вот однажды, когда взошедшее солнце обласкало вершину Треугольника своими утренними лучами, в его пределах раздался голос:
– Как вам нравится этот нежный розовый цвет, Биссектриса?
– Очень мило! – ответила Биссектриса. – Смотришь на карту, и все неприятные мысли исчезают сами собой. Все-таки у этих тупиц из Западного Многоугольника совершенно отсутствует художественный вкус! Надо же додуматься до такого – у каждого угла свой цвет. Кошмар! Правда, Высота?
– Да, пестрая получилась в Зэ-Эм картина. Невдомек им, что нынче в моде однотонное, – подтвердила Высота.
– Представляю, что бы вышло, если бы у нас в Треугольнике каждый угол выбирал себе цвет сам, – почему-то раздражаясь, продолжила Биссектриса свой комментарий по поводу цветового решения фасадов. – Это при нашей-то площади – самой большой из всех геометрических фигур.
– Я вот тут иногда размышляю над идеальным устройством и пришла к выводу, что надо стремиться к тому, чтобы свести количество углов к минимуму, – задумчиво промолвила Высота.
– Это как?! Двуугольник, что ли?
– Ну почему же двуугольник! Я предлагаю сразу замахнуться на одноугольник!
– Вы меня совсем запутали, Высота. Ничего не понимаю. А как же он стоять-то будет без основания, ваш одноугольник?
– А зачем нам основание? Мы и без него устоим. Представьте себе: есть один наш Упв[7], и всё! – пояснила Высота.
– Что всё?
– А вы подумайте. Ну, то есть… конечно, он будет тогда попросту У, то есть Угол. Стороны можно воткнуть в землю поглубже. Они же у углов бесконечные. Таким образом, мы имеем потенциал роста. Между прочим, также бесконечный!
– Ой, Высота, какая вы все-таки умная. Я бы никогда не сообразила, – похвалила подругу Биссектриса и вдруг умолкла в недоумении. – Постойте… А с нами-то со всеми что будет?
– А вот это самое главное! Ну, вам, Биссектриса, опасаться нечего: вы как делили угол пополам, так и будете делить. Если он сам не передумает…
– В каком смысле передумает?
– Ну… понимаете, вдруг ему в голову моч…
Тут Высота смутилась и после небольшой паузы пояснила:
– Я имею в виду, решит, к примеру, что надо делить не фифти-фифти, а скажем…
– Понятно, шестьдесят на сорок, – не дала ей договорить Биссектриса и заверила: – Без проблем!
– Я имела в виду восемьдесят на двадцать, – осторожно поправила ее Высота. – Или даже еще круче… извиняюсь… больше.
– Сколько надо, столько и обеспечим, – не раздумывая, подтвердила свою готовность к выполнению указаний начальства Биссектриса.
– Я в вас и не сомневалась, – удовлетворенно произнесла Высота.
– А… – начала Биссектриса, но Высота перебила ее:
– А остальные… Ну, Медиана, например… вместо основания будет делить просто землю. И чем выше будет расти наш Угол, тем больший кусок земли ей достанется для раздела… Ну, вы меня понимаете.
– Понимаю. Ну а с вами что?.. – осторожно поинтересовалась Биссектриса.
– Спасибо, что моей судьбой озаботились. За меня не следует переживать. Моя работа даже в некотором смысле упростится.
– Да ну?!
– Да. Сейчас я что делаю? Правильно! Измеряю высоту нашего Треугольника и, самое главное, поддерживаю Упва… да что там! Весь Треугольник на мне висит. А в Одноугольнике у меня останется только одна функция – измерение высоты вершины над уровнем моря. Кстати, тут еще кое-какое преимущество возникнет. И в первую очередь оно касается вас. Не догадываетесь?
– Неа.
– В Одноугольнике нам уже не смогут вставлять палки в колеса всякие там из основания и углов при нем. Все они сами собой исчезнут… Да и весь их аппарат упразднится за ненадобностью. Все эти их медианишки, биссектриски, высотишки.
– Гениально! – восхитилась Биссектриса дерзким замыслом, автоматически устраняющим нежелательных конкурентов.
– Ну, это вы уж слишком, – заскромничала Высота, но, подумав, добавила показательно рассеянным тоном: – Хотя… возможно, вы и правы.
Некоторое время обе молчали. Через минуту Биссектриса, очнувшись от мечтаний, бодро, по-деловому спросила:
– И когда вы планируете заняться этой реформой?
– Честно говоря, чем раньше, тем лучше. Но еще не все подготовлено. Такие вещи с бухты-барахты не делаются. Дайте время.
– А мы успеем?
– Решение наверху уже созрело, – понизив голос почти до шепота, сообщила Высота. – Так что ждать осталось недолго.
– Вот бы успеть, – мечтательно протянула Биссектриса.
– А пока суд да дело, мы не должны забывать о текущей работе. Ее еще никто не отменял. Я вот, в частности, слежу за исполнением нового закона. Ну, тот, что в прошлом квартале приняли, ЗОМБИРО.
Тут в разговор вмешался еще один явно заспанный голос:
– Доброго всем утра!
– Здравствуйте, Медиана, – вежливо поздоровалась Высота.
– Но, Высота, я думаю, все обитатели Треугольника сознательные, – демонстративно проигнорировав приветствие Медианы, продолжила тему Биссектриса. – Охотно носят очки. В этом ведь масса преимуществ. Я вот сама прикупила три пары. Одну от этих… как их? Фирма, как ее? Дольче и кабаны… В общем, в переводе на наш треугольный язык «Сладкие Кабаны» называется. Вот посмотрите, цвет – божественный! Я недавно в них на похоронах одной близкой родственницы была, так не поверите – мне хотелось хохотать и танцевать, танцевать и хохотать! – Она весело рассмеялась. – Было просто божественно! Жизнь преображается… Сказка прямо на глазах превращается в быль.
– Хм-м! – громко хмыкнула Медиана.
– Вашими бы устами мед пить, уважаемая Биссектриса. К сожалению, не все такие сознательные. Есть и несогласные… Пока есть!
– Ой, мамочки!
– Да-да, – подтвердила наличие проблемного контингента Высота. – Хорошо хоть, таких немного. И ведь не только сами закон нарушают, это было бы полбеды. Но и других, представляете, подстрекают розовые очки снимать. Зарегистрированы даже случаи насильственного срывания очков с добропорядочных граждан.
– Свинство какое! Тюрьма по ним плачет, – возмутилась Медиана.
– Мы о них заботимся: бесплатно очки раздаем, гарантийное обслуживание за счет бюджета обеспечиваем – а эти неблагодарные государственное имущество – да в мусорное ведро!
– Наказывать надо этих гадов безжалостно! Сажать! Десятку, не меньше! – изрекла Медиана.
– Не беспокойтесь: многие уже поплатились за свою деструктивную деятельность. Но знаете, горбатого могила исправит! Вот ведь пакостники… ведь сидят уже в местах не столь отдаленных. Впору бы успокоиться! Так даже оттуда злопыхают – анекдоты, стишки всякие, порочащие закон, распространяют. Обидно, ей-богу! Мы столько сил положили, пока от идеи…
– А чья идея-то? – поинтересовалась Биссектриса.
– Ну, можно сказать, коллективная. Мы всем отделом ночи напролет спины гнули, до воплощения довели.
– Я тоже полностью измоталась! Устала как собака, – вдруг заныла Биссектриса. – День и ночь напролет только тем и занимаюсь, что честно делю угол пополам. Между прочим, с огромной точностью! И ни слова благодарности! Я… я даже забыла, когда в последний раз чистила зубы. Каждый божий день до седьмого пота делю и делю, делю и делю.
– Хм-м! – опять хмыкнула Медиана. – Эка невидаль! Я, милочка моя, тоже делю.
– Во-первых, я вам не милочка. – огрызнулась Биссектриса. – А во-вторых, всем известно, что вы там делите. И как!
– Что-что всем известно? – забеспокоилась Медиана.
– А то! Основание вы делите. И, между прочим, не точно пополам.
– Я?! Я – не пополам?! Ну знаете ли… У меня просто нет слов! – задохнулась от возмущения Медиана. – Вы посмотрите на нее! Да она просто врет!
– Напротив, это чистая правда, – насмешливо подтвердила Биссектриса.
– Она меня сейчас специально провоцирует. Все видели? – ни к кому не обращаясь, вопросила Медиана. – Беспардонная ложь от первого до последнего слова! Я окончила университет… к вашему сведению, факультет «раздел недвижимости». Защитила диссертацию. Я, между прочим, кандидат наук по делению противолежащих сторон пополам. – Голос ее сорвался, когда она завершила свою гневную отповедь: – Какая-то Биссектриса учит меня, как надо делить.
– Не ссорьтесь, девочки, – остановила начинающую набирать обороты свару Высота Из Угла При Вершине. – Все мы, как-никак, коллеги. Работаем на общее дело.
– Понятно! Коза Ностра, – раздался неожиданно скрипучий голос откуда-то снизу.
– Какая еще коз́а? Причем тут парнокопытные? Кто это? – нервно отреагировала Высота.
– Это Основание, – фыркнула Медиана. – Не обращайте внимания. Она… оно… Тьфу! Противно! Трансвестит какой-то… Сначала бы выбрал… тьфу, тьфу… ло! – ориентацию, а уж потом встревало. В общем, оно всегда недовольно. То ему не так, это делю я, видите ли, непрофессионально! – и, обращаясь к Биссектрисе, явно смягчаясь, упрекнула: – А вы, уважаемая, повторяете всякую чушь. Постыдились бы!
– Не заводитесь, не заводитесь, девочки! – снова поспешила выступить в роли модератора Высота. – Поймите меня правильно: делить – это просто. Надо бы научиться приумножать. Или поддерживать наш Треугольник. Как я! Изо всех сил упираюсь в основание, чтобы наш общий дом не рухнул.