В кругу привычной старины:
Монмартр и вновь блошиный рынок,
Фонтаны, замки… В эти дни
Ты счастлив утренней порою,
Когда туман над Сеной. И
Ты вновь опять один в Париже
В вертепе страсти и любви!
Глядишь в окно сквозь воздух мглистый.
Прозрачна Сена. Тюильри.
Все так прекрасно и прилично.
Благословенны эти дни!
Париж! Любовь! Лукавы взоры!
Объятья! Поцелуй впотьмах!
На небе звездные узоры,
А рядом дамы томный взгляд.
Парижа не могу любить осенний, строгий плен!
В нем не была! И вряд ли побываю…
Милее мне российских градов лень,
Их темп спокойный! Его принимаю.
Россия – не Париж, не Франция, но все ж;
Своя есть прелесть в ней! Ей равных нету!
Людьми богата! Ведь Наполеон
Российскими вояками низвергнут…
Парижа не могу любить осенний, строгий плен!
В нем не была! И вряд ли побываю…
Но не тужу! Со мною Бомарше,
Руссо, Дакен и Куперен… Их почитаю!
Знакомство с несколькими поэтическими циклами М. Волошина заставило обратить внимание на то, как бережно поэт обращается с организацией поэтического движения, как мастерски чувствует и выделяет цезуру, используя весь спектр имеющихся возможностей благодаря используемым знакам препинания. Поэтическому высказыванию, как естественно-речевому, присуща определенная внутренняя организация. Речевой поток представляется непрерывным, однако он расчленяется на отдельные слова, которые объединяются в группы, простые и сложные предложения. Такая расчлененность – обязательное требование к информационному процессу, каковым и является звучание поэтического текста. Носители информации – знаки – должны ясно отграничиваться друг от друга. Важность правильной расстановки границ – цезур – несомненна. Примеры двусмысленности при отсутствии знака препинания подтверждают значимость цезур на своих местах. Развертывая во времени поэтический текст, автор для разграничения частей использует остановки. В силу того, что Максимилиан Волошин был поэтом с хорошим музыкальным слухом, эти паузы-цезуры выверены у него исключительно точно. В качестве примера можем взять стихотворение «Солнце! Твой родник…» из цикла стихов «Киммерийская весна» и посмотреть, как поэт мастерски использует цезуру через систему знаков препинания либо ее отсутствие, что в отдельных случаях при разрыве предложения может быть тоже рассмотрено как паузирование:
Солнце! Твой родник
В недрах бьет по темным жилам…
Воззывающий свой лик
Обрати к земным могилам!
Солнце! Из земли
Руки черные простерты…
Воды снежные стекли,
Тали в поле ветром стерты.
Солнце! Прикажи
Виться лозам винограда.
Завязь почек развяжи
Властью пристального взгляда!
Давайте на примере первого четверостишия рассмотрим, как интересно автор членит поэтическую речь. В первой строке после слова «солнце» стоит восклицательный знак, который можно расценивать как достаточно длинную четвертную паузу, говоря языком музыкантов – а он здесь уместен. А почему поэт ставит восклицательный знак? Здесь вариантов может быть несколько. Я выбираю следующий: Волошин не может не слышать, что просится повтор слова «солнце»; а раз повтора нет, то нужна цезура – восклицательный знак, и он ее дает. После слова «родник» цезура смысловая, здесь не нужен явный знак препинания, поскольку предложение рвется и переносится. Следовательно, цезура невелика. В нашем случае она может быть восьмой паузой. И, наконец, многоточие, завершающее простое предложение, в котором в грамматической основе употреблен глагол несовершенного вида «бьет». Отсюда такая длинная цезура, я бы сказала половинная пауза. И так с точки зрения членения поэтической речи можно рассматривать другие стихотворения М. Волошина, убеждаясь в бережном и грамотном отношении поэта к паузе в стихотворной речи.
Личность поэта формируют многие факторы, среди которых важное место занимают среда проживания и окружение поэта. Нельзя не остановиться на трех точках Коктебельского залива, по которым узнается Волошин. Первая из них – это дом, где он жил и работал. Вторая точка – это могила, которую можно увидеть, стоя рядом с домом. И, наконец, третья – это склон горы Кара-Даг. Абрис скалы напоминает профиль поэта, о котором Максимилиан говорит в одном из стихотворений цикла «Киммерийская весна», посвященном Коктебелю. Привожу строчки из этого стихотворения, написанного 6 июня 1918 года:
…Его полынь хмельна моей тоской, Мой стих поет в волнах его прилива, И на скале, замкнувшей зыбь залива, Судьбой и ветрами изваян профиль мой.
«Судьбой и ветрами» созданы и поэтические произведения Волошина. Если мы условно можем позволить себе разделить поэзию на два начала – пластическое и музыкальное, то Волошин – бесспорный представитель первого. Пожалуй, только Вячеслав Иванов может поспорить с ним в искусстве подобрать наиболее полнокровные и полнозвучные слова для выражения желаемого. Так, только у Волошина вечером в окне мастерской «бьются зори огненным крылом», а зной «медленно плавится темным золотом смол».
Максимилиан Александрович Волошин любил Коктебель, понимая его изысканную и терпкую красоту. Прекрасна и сурова Киммерия – древняя земля, страна пустынных степей и удивительных горных нагромождений, придающих ей своеобразную и редкую красоту. Красота Киммерии, и в частности Коктебеля, заключается в чудовищном нагромождении скал Кара-Дага и в его грозной вершине Гяурбах. И совсем не удивительно, что почти все акварели Волошина посвящены Крыму, его особенному Крыму – идеализированному, синтетическому. В своих работах художник подчеркивал то самое, что в окрестностях Феодосии наводило на сравнение с Элладой, с отдельными местами Испании и вообще со всем тем, в чем особенно обнаруживается красота каменного остова нашей планеты.
Точный и внимательный взгляд художника-акварелиста не мог не сказаться и на стихотворениях Максимилиана Александровича. В его стихотворениях из цикла «Киммерийская весна» столько звуков и такая богатая цветовая гамма:
День молочно-сизый расцвел и замер…
Звучит в горах, весну встречая,
Ручьев прерывистая речь…
…Глухие заросли безлистых
Лилово-дымчатых кустов.
…И сбегают тени с гор обнаженных
Цвета роз и меда.
Под быстрым градом тонких льдин
Стучат на крышах черепицы,
И ветки сизые маслин
В испуге бьют крылом, как птицы.
Цикл стихотворений «Киммерийская весна» – один из самых запомнившихся, поэтому вовсе не удивительно, что отдельные начальные строчки стихотворений М. Волошина вдохновили меня на написание собственных стихотворений. Привожу их ниже:
«Моя земля хранит покой…»
Он заключен в иконах храма.
И успокоиться душой
Придем сюда мы снова рано.
И голову свою склони́м
Перед Христом и сонмом ликов,
«Моя земля хранит покой…»
И можно думать о великом.
«К излогам гор душа влекома…»
Там думается легче мне.
Уходит от меня тревога,
Стихи приходят о весне.
Люблю весну! С ней оживаю…
Весенний дождь сулит мечту.
А с ней, мечтой, я расцветаю!
Приход весны всегда ценю.
Солнце, солнце! «Твой родник
В недрах бьет по темным жилам…»
К свету твоему привык,
Ты мне душу оживило!
Радостью своей делюсь
С морем, небом, облаками…
Солнце! Я к тебе стремлюсь!
Для того, чтоб греть стихами.
«Выйди на кровлю. Склонись на четыре
Стороны света, простерши ладонь…»
И обратись к Богоматери милой,
Чтоб поддержала душевный огонь,
Чтоб нерасплесканным было бы счастье
И чтоб, как прежде, бы пела душа
И о любви, и о дружбе, участье…
Богу молись в жизни сей до конца!
В разные эпохи в России появлялись салоны, знатные дома, клубы («клобы»), в которых собирались интересные люди. И все же никому не удалось создать столь долговременную, столь дружную артель художников, как это удалось Максимилиану Волошину. «Дом поэта» имеет и прямой, и переносный смысл. Местожительство, мастерская художника и поэта. Волошинский дом был похож на корабль, дом этот так и называли – корабельным. Именно здесь Максимилиан ощущал связь дома, одинокой души и безмерности вселенной. Киммерия становится «истинной родиной его духа». Художник и поэт Волошин с капитанского мостика своего корабля на приколе видит небо, горы, залив, мирозданье.