Вскоре невод был погружен в воду. Тяжело загребая веслом, папа сделал дугу по довольно широкой в этом месте старице. Расправив до паха болотные сапоги, он шагнул в воду и, ступая по топкому илистому дну, выволок облас на мыс. Потом мы с трудом вытягивали грузный бредень и складывали спиралью на земле.
Петля невода неумолимо сужалась. Вдруг меж поплавков началось волнение. Папа снова вошел в воду, стал выпутывать из сети пойманную рыбу и бросал ее в осоку. Рыба бешено била хвостами по береговой траве, жадно хватала воздух трепещущими жабрами. В азарте я подбирал извивающиеся тела, кидал в мешок, из которого не успел выветриться запах прежнего улова.
Наконец работа была сделана. Я разделся догола и брассом поплыл наискось через курью в заросли желтых кувшинок, почувствовал ласковое прикосновение их длинных стеблей.
На обратном пути папа рассказывал, как они жили в поселке во время войны:
– Отца забрали на фронт. Вскоре пришла похоронка… В те трудные годы рыба была основной пищей, из рыбьих костей мололи муку и пекли из нее лепешки.
В один из июльских дней, еще до рассвета, в этой же плоскодонке мы отправились на сенокос в устье ближайшей протоки. На берегах когда-то судоходной реки жили первые поселенцы – остяки-самоеды. Потом река обмелела – говорят, из-за вырубки леса. Дома стали строить на Оби, в нескольких верстах отсюда – так появился новый поселок. А на проселочной дороге, соединяющей новый и старый районы, нередко можно было встретить медведя. Сейчас в пойме протоки – заливные луга, хорошее место для сенокоса.
Немного погодя на телеге подъехала родня. Похлопывая рыжую кобылу по шее, мама с гордостью промолвила:
– Сама запрягла, только попросила супонь затянуть.
Дядя молча подточил оселком лезвия литовок, настроил рукоятки. Расставил косцов, пояснил мне, как правильно держать косу. Я пристроился в самом конце, позади Лёньки. Поначалу коса втыкалась в землю. Пучком травы приходилось протирать лезвие. После нескольких прогонов стало получаться лучше, я уже не отставал от Лёньки. А во время коротких передышек интересовался у тети названиями и свойствами скошенных трав.
Вот я снова остановился, оперся о ручку косы, прислушался: стрекочет, стрекочет кузнечик над покосным лугом: «Тр-р-р-р, тр-р-р-р». Звенит в ушах от его стрекотания.
Так проводил я каникулы в этой чудной местности – на рыбалке, сенокосе, на пристани или просто витал в облаках. Бабушка была все в том же состоянии – не хуже и не лучше. Но после Ильина дня наступил кризис. Из ее комнаты раздавались протяжные стоны, было страшно смотреть в приоткрытую дверь. Не зная, куда себя девать, я взял в сарае велосипед, поехал по ухабистой дороге через всю деревню, то и дело объезжая пульсирующие навозные кучи и полные мутной воды лужи.
Велосипед часто позвякивал всей своей конструкцией. Дорога вела к кладбищу, затем спускалась вниз и, изгибаясь, тянулась вдоль пади. Бросив велик на краю болота, пошел наугад по упругому торфянику, срывая на ходу незрелые ягоды морошки. У одной из болотных кочек прилег и принялся ее внимательно рассматривать в надежде найти интересные образцы для гербария. Сегодня мне повезло: на одной из кочек среди сизой травы разглядел насекомоядную росянку. Осторожно придавив комара на запястье, положил его в центр листка, наблюдал, как железистые волоски охватывают наполненное моей кровью брюшко насекомого.
Завороженный исследованием, не заметил, как тень накрыла болото, будто громадная птица взмахнула крылом. Из облака посыпались мелкие брызги. Забыв о пополнении гербария, торопливо направился к дороге. Еле отыскал в зарослях багульника велик и, ведя его за руль, поднялся на пригорок, откуда открывалась панорама на Медвежий мыс. За поселком в дымке широкой лентой текла река.
Меж тем мрачная туча у горизонта поглотила солнце, прогремел гром.
Вернулся уже в сумерках, запыленный и уставший. Поставил в сарай велосипед, отер лицо и вошел в дом. Переступив высокий порог, почувствовал – случилось непоправимое. В прихожей на большое зеркало была накинута простынь, в комнатах горел приглушенный свет. На подоконнике рядом с геранью тускло сияла лампада. В проеме двери в бабушкину комнату стоял растерянный отец. Скаля крепкие белые зубы, коротко спросил:
– Ты где был?
Помедлив, он качнулся в сторону, и я увидел, что две соседские женщины при свечах обмывают бабушку. Ее бледное тело неподвижно возвышалось на лавке. Одна женщина поддерживала ее за подмышки, другая лила воду из ковша.
В ту ночь я долго не мог уснуть. Вспоминал странную бабушкину историю про маленькую Щекоточку. Потом приснилось, будто кто-то меня щекочет.
Через две недели на теплоходе «Ракета» мы с мамой возвращались домой по низкой воде. Папа остался в поселке до осени. За окном мелькали острова, крутые берега, селения, приземистые домики с сеновалами. Кто-то сидел на обрыве над рекой… На середине пути наш теплоход на подводных крыльях наскочил на бревно и от сильного удара чуть не перевернулся. Бревно застряло под одним из крыльев. Мама достала из сумочки таблетку валидола, положила под язык. Штурман и капитан вооружились баграми, с трудом освободили крыло от злополучного бревна. Нырнул механик в водолазном костюме, обследовал обшивку – оказалась неповрежденной. Помаленьку мы доплыли до города.
В сентябре начались классы. На уроке литературы на дом дали задание написать сочинение «Как я провел лето». Я брел из школы понуро, ветер гнал навстречу желтые листья. Дома закрылся в комнате, весь вечер просидел над черновой тетрадью, но не написал ни строчки. Ночью у меня поднялась температура. Долго болел, а когда выздоровел, про задание учительница не спросила. Но события тех лет продолжают беспокоить, ненаписанное сочинение осталось в памяти. Мысленно брожу в фарватере воспоминаний. Смотрю в минувшее, как в то зеркало, с которого сброшен покров.
Передо мной узкий лист бумаги. Я перекрутил его, склеил концы – получилась лента Мёбиуса. Потом откинулся на поскрипывающем стуле, устало наморщил лоб, бросил взгляд на угол соседнего дома. В комнате душно. Сорвав ноготь о шпингалет, открыл дверь на балкон, переступил порог, вцепился в крашеное дерево перил… В углу на старой тумбочке, в накрытой марлей стеклянной пятилитровой банке сидит кузнечик и стрекочет на всю улицу. Его колено кажется огромным под увеличительным стеклом кривизны банки. Осторожно приподнимаю край марли и бросаю крохотный кусочек корма. Стрекотание кузнечика многократно отражается стенами панельных домов. Как обрывок сна, с порывом ветра в комнату влетает былинка.
Людмила Юханссон
Родилась 25 декабря 1950 года, выросла в г. Ленинграде. Журналист по профессии. Работала в издательствах и редакциях до перестройки. Получила второе высшее образование и успешно работала в туристической отрасли. В 2004 году переехала жить в Швецию. Увлекается рисованием, принимала участие в выставках в Швеции, Италии, Франции.
Член ИСП. В 2019 году вышла в свет книга сказок «Баклуши для Маркуши». Публиковалась в сборниках на английском и французском языках.
Неоднократно была номинирована на премии им. А. Грина, В. Набокова. В 2022 году стала лауреатом II степени премии им. Н. Некрасова. Финалист Международной литературной премии Мира. Отмечена благодарностью ИСП за активную гражданскую позицию. В 2021 году награждена орденом Святой Анны.
Аннотация
Мы хотим представить вам первую книгу сказок журналистки Людмилы Юханссон. Она написана для дошкольников и младших школьников и вышла в свет в 2019 году. Читается легко и увлекательно, знакомит ребенка, пришедшего в наш мир, с тем, что его окружает. Ледяные просторы полюсов и невероятные оазисы среди горячих пустынь, подводный и подземный, микро- и макромир, жизнь животных и невероятных растений – все включено в волшебное путешествие.
Возьмите в руки эту небольшую книжку. Уже с обложки начинается путешествие в мир необычного – на обложке сказочный торт. Рассмотрев детали красочных иллюстраций, помогите ребенку угадать, какие приключения его ждут в следующей сказке. В конце почти каждой части оставлено место, где ребенок может нарисовать что-нибудь сам – ведь это его личная книжка! Сохранив книгу с его рисунками, вы сможете подарить ее уже повзрослевшему вашему ребенку еще раз – это может стать приятным сюрпризом.
В книге семь сказок, каждая – увлекательное путешествие: с горным орлом – на остров, который мечтает увидеть Старичок; с толстым белым котом – в его царство, куда мыши не смеют ступить даже одним коготком; на старинном корабле – в ледяной город; со светлячками – за загадочным цветком в город летающих людей; с разноцветным чудовищем – в непустую пустыню. Путешественники попадут в город светлячков и птиц, рыбкино царство, послушают песни камней и голоса летающих шаров, заберутся в секретный город смешных котов, узнают тайну золотых очков и то, зачем Старичку нужны необычные красные шарики. Кстати, такие же вы можете сделать вместе с ребенком, они действительно забавные. В книжке много и других приключений Старичка-волшебника, Путника, горного орла и кота Белобрыса.
На наш вопрос «Что значит для Вас выход в свет первой книги?» Людмила ответила: «Очень много! Хочется, чтобы она понравилась, вызвала улыбку и заставила задуматься… Сомнения и страхи тревожат пишущего человека особенно ярко при выпуске книги на суд читателя. Многие авторы говорят, что, когда читаешь первую корректуру своего “шедевра”, хочется все переписать заново… Когда-то очень давно в Доме прессы я слышала, как популярного в то время журналиста спрашивали: “Расскажите, как вы творите?” Мне такого вопроса никогда не задавали, потому что я работала редактором. Но вот именно сейчас, когда уже вышла в свет моя первая книжка сказок “Баклуши для Маркуши” и когда я стала постоянным автором альманахов “Российский колокол”, других журналов и сборников, я могу сама себе ответить на такой вопрос: “Нет никак