оговорил мужчина и ткнул коня пяткой. Животное лениво двинулось вперёд. Потом прибавило прыти, и скоро ужасный объездчик уже быстро удалялся от мальчишек…
– Я же говорил, что не страшно! – весело кричал по дороге домой сопливый пацанёнок, извлекая из-за пазухи следующий стручок. – Он не злой.
– Нет! – проговорил негромко близорукий. – Он нас простил, потому что это всё наше. – Мальчишка обвёл рукой весь мир вокруг.
– Как это, наше? – недоверчиво спросил сопливый. И белобрысый тоже с любопытством посмотрел на друга.
– Всё советское, значит, наше. Понимаете? Вся страна…
Год 1983-й
Строительство дороги – дело захватывающее.
И главное тут – несомненно, руководство. Необходимо организовать погрузку материалов, доставку их к участку, работу коллектива. А кроме того, на некоторых отрезках нужно ликвидировать растительность и кое-где даже соорудить мосты над водными преградами.
Очень непросто.
А если учесть, что в наличии техники-то всего ничего: три грузовика да бульдозер с отваливающейся лопатой, – задачка становится героической. Например, чтобы полотно трассы протянулось на пять метров, потребовалось целое утро работы.
Коллектив к тому же оказался довольно бестолковым, и руководителю работ пришлось по три раза объяснять каждому из двух его подчинённых, где конкретно загружаться грузовикам, каким путём доставлять материалы к месту стройки и почему именно так, а не иначе.
Сашка – мальчонка восьми лет – голос сорвал, но вбил-таки правила игры в головы своих младших друзей аккурат к обеду.
Пацаны, поняв суть дела, начали работать споро. И вот жёлтое полотно трассы уже потянулось от песочницы через двор восьмиквартирного дома, до дальней клумбы.
Трудовой азарт захватил ребят, и они бегали по двору не помня себя, взахлёб выкрикивая друг другу, как ещё можно улучшить качество работы, но в это самое время белобрысого и вихрастого Мишку кликнули обедать.
Игра остановилась. Мишка высыпал содержимое кузова своего грузовичка и засобирался домой. Следом то же сделал и младший – Женька.
– Я тоже пойду, – пояснил важно он. – А потом мы с мамой – в магазин.
А Сашка парил, вознесённый в трудовом экстазе к вершинам счастья созидания. Он и помыслить не мог, чтобы остановить игру из-за какой-то там еды! Поэтому на сворачивание работ смотрел с болью и непониманием.
«Продолжу один, – лихорадочно подумал он, – чёрт с ними, предателями! Эх, оставили бы машины, я бы по три кряду водил… Попросить, что ли?»
И тут его осенило. Прекрасная и благородная мысль пригвоздила пацана к месту. А в следующую секунду он закричал уходящим друзьям:
– Стойте! Кой-чего скажу! – догнал и заговорил вкрадчиво, горячо, рассыпая искры из глаз по округе: – Давайте сделаем все наши игрушки общими, – предложил он.
Мальчишки открыли от удивления рты.
– Да, общими, – продолжил выдумщик. – Я принесу, ты – свои, – ткнул он пальцем в Мишку, – и ты тоже, – подмигнул Женьке. – Здорово будет! Вы только представьте, каждый станет втрое богаче. Играть можно будет любыми, какими пожелаешь! Хочешь мой грузовик? – обратился он к маленькому Женьке, кивнув на яркий и большой самосвал, давний предмет зависти пацанов.
– Да, – облизнул пересохшие губы мальчишка.
– Вот. Сможешь его брать, как пожелаешь. А я – твоих солдатиков смогу или Мишкин бульдозер. Здорово же?
Друзья, тронутые Сашкиной энергией, дружно закивали.
– А место мы им вот там, в подъезде, выделим. Большую коробку поставим. У нас тут чужих не бывает – во дворе. Пусть стоят. Согласны?
– Да, – сказал весело за обоих Мишка.
– Всё, договорились. После обеда выносим игрушки в подъезд! – напутствовал друзей Сашка.
Идея пришла к нему так неожиданно и показалась такой прекрасной, что у мальчишки захватило дух. Подумать
только! В разы увеличится его пластмассовая армия, если приплюсовать к ней соседских солдатиков. Какие сражения станут возможны!
Душа паренька ещё выше воспарила к горним вершинам, и он бросился домой – собирать общие теперь игрушки к новому месту жительства.
Выпив наскоро кружку чая, Сашка быстро скидал всё своё игрушечное богатство в огромную коробку из-под телевизора. И, пыхтя и напрягаясь, потащил эту ношу в подъезд. Там на площадке между этажами присел и принялся с нетерпением ждать своих друзей.
Сейчас начнётся новая жизнь.
«Прямо коммунизм!» – осенило пацана.
Как-то взрослые, он слышал краем уха, говорили, что коммунизм – это когда всё будет общее. И пользоваться можно будет каждому всем, чем пожелает.
«Ух ты! Значит, мы всё правильно сделаем. Раз вся страна коммунизм строит, то и мы должны… Кстати, родители у Мишки с Женькой – коммунисты. И не рядовые… Они будут гордиться своими детьми. И Сашку похвалят…»
Ребята вышли практически одновременно. На втором этаже скрипнула дверь, и появился маленький Женька, а на первом – хлопнула, и вышел довольный Мишка. Мальчишки несли по небольшой коробке.
Нехорошее чувство шелохнулось в душе Сашки. Кажется, игрушек у друзей должно быть значительно больше.
– Вот! – брякнул об пол коробку Мишка. Рядом поставил Женька.
Сашка заглянул внутрь и стал изумлённо доставать содержимое. Пять пластмассовых солдатиков и один оловянный – все дефектные. У одних нет голов, у других сломаны подставки, и они могут лишь беспомощно валяться. Несколько старых машин – почти все без колёс. Старые кубики и куклы: без рук, без ног, с выбитыми глазами…
– А почему тут всё сломанное? – возмутился Сашка. – Где твой луноход? Где солдатики, «Волга», грузовик?
Он быстро глянул в коробку второго друга и убедился, что там всё так же печально. Сломанные, предназначенные для выброса игрушки мгновенно убили идею коммунизма в отдельно взятом дворе. А чувство дикой несправедливости (он-то всё своё принёс новым и целым!) породило злость.
– Это чего? – сдвинул брови Сашка.
– Это всё, что мама разрешила, – ответил Мишка.
Предатель
Бабушкин дом был на главной улице села. Маленькая однокомнатная хибарка: сени, кухонька да комната. А вся жизнь мальчишки проходила на улице. И там были друзья… Что это были за друзья! Бог мой!
Их звали: Андрюшка, Сашка, Игорь и Вовка.
Все мы знали друг друга с рождения. Были верными товарищами, и на каждого из них я мог положиться как на самого себя. Это я теперь понимаю…
Лето пролетало в играх. И только на улице.
Играть в войну готовы были сутками напролёт. И часто старшие срывали голос, пытаясь зазвать нас домой.
Так и носились: то с пистолетами, то с саблями из прутиков, нещадно срубая крапивные вражеские головы.
Но на улице мы обитали не одни. Каждое лето приезжал в село ещё один мальчик – Никита. И поскольку он уже учился в школе и жил в городе, казался мне персоной инопланетной.
Никита объединял вокруг себя ребят постарше. С нами они дружбу не водили. А мне с ним пришлось близко познакомиться, когда бабушки наши захаживали друг к другу на чаепитие. Мы подружились.
И вот однажды случилось то, что должно было случиться.
– Будешь в «войнушку» играть? – спросил Никита.
– С вами? – обрадовался я. Раньше мне такого не предлагали.
– Да, за нас.
– Конечно!
– Тогда идём.
Мы присоединились к друзьям Никиты. Сначала всё было интересно, как всегда. На глухом пустыре соорудили «штаб», от которого и должны были производить все свои боевые вылазки и который должны были защищать как зеницу ока!
Вскоре выяснилось, что у нас есть и реальный противник.
Начались боевые действия.
Война в этот раз велась с каким-то слабо понятным мне холодком и даже с озлоблением. Но, будучи самым младшим в команде, я просто подчинялся и бегал за старшими хвостиком.
И только когда случился бой: с перестрелкой, криками и даже с рукопашной – меня пригвоздило к месту! Потому что врагами в тот раз стали мои дорогие друзья: Сашка, Андрей, Вовка и Игорь… Душа стонала, глядя на немыслимое. Я оказался в чужом лагере! Против своих!..
Возможно, себя и удалось бы убедить в том, что это просто игра и она скоро кончится. Но Сашку взяли в плен… Его притащили в «штаб». Начался допрос.
Ребята быстро стали стервенеть оттого, что пленник наотрез отказался назвать пароль. К шутливым подзатыльникам стали добавляться серьёзные тычки. Потом заломили руку. Он молчал. Нажали сильнее. Слёзы появились на глазах моего друга, но он молчал! А я стоял среди его палачей! И чувствовал: вот-вот случится плохое!
Как быть? По условиям игры – он противник. Но видеть страдания друга! Это невыносимо! И тогда я взмолился:
– Ну скажи ты им этот пароль! Чего тебе стоит? А я попрошу, и тебя отпустят. Самому же лучше будет…
Ни одна тень сомнения не омрачила тогда моего чела! Это была помощь, так мне казалось. Почему он молчит?! Ведь всё это – игра! И они все: и Никита со своими дружками, и Сашка – мои друзья!..
Но друг поднял заплаканные глаза и неожиданно резко и громко крикнул мне:
– Предатель!
Я отшатнулся.
Я? Как же так?! Это же помощь!
Но он выплюнул ещё раз, а потом ещё:
– Предатель!..
Потом в течение жизни нам всем много раз приходилось бывать в спорных ситуациях. Но друг Сашка навсегда научил меня, что нужно выбирать: с кем ты? А «нашим и вашим» – подлая позиция!..
Зараза
Весна восемьдесят девятого года уже обозначилась на календарях мартовскими праздниками, но на дворе её присутствие выдают разве что лёгкие тёмные пятна на почерневших сугробах да еле уловимый запах, что уже нет-нет да и врежется в ноздри густыми отсыревшими волнами в послеобеденные часы. А так – зима.
Но главная примета смены времён года – я. Да. Всесильный и невидимый (а потому – неуловимый). Всегда разный: вечно новый и всякий раз более опасный, чем прежде. Неистребимый и неотвратимый, как сама любовь, вирус.