Она обиделась и явилась в учительскую в лифчике.
– Ну что? Так лучше?!
Было явно не лучше. И от неё отстали.
–.. Ты в этом и к нему ходила?
– И на совещание, и к нему, – доложила Марина, поправляя роскошный серебряный пояс в виде змеи, пересекающей собственный хвост. – С Сивковым иначе нельзя… Я же змея! А ты, жертва обстоятельств, – вновь обратилась она к Талмуду, – о чём в «Сайгоне» говорил? Что у нас нового?
– Похороны! – обиженно буркнул тот. – Пипла хайрастого море!
– И что? – нахмурилась Марина.
– …Ни Мамы Лены, ни Черчеля не видел, ну, пулю, конечно, бросил, передадут, что их Шкраба ищет…
– А Бамбука?
– Бамбука видел, куда он денется? Там всё в силе, даже лучше! Бамбук тебе обещал двадцать человек держать на трёх точках, говорит, соберёт не менее двухсот!
Глаза Марины округлились.
– Да там такая история вышла… Кооператоры подогнали фуру с пивом… понимаешь, бесплатно! Подарок городу в память Цоя! А распространять будут через общество ветеранов Афганистана!
– Они там что, охренели, что ли?! – забормотала Марина, медленно опускаясь на диван.
– Да всё будет нормально! Что, афганцы на своих точках порядок не наведут? Зато какая армия будет!
– Бамбук с афганцами должны Загородный держать и все кварталы до Марата! А не пиво бесплатно раздавать! Нет! Ну надо же что-то делать! – вскочила Марина, заметавшись по комнате. – Нет! Я его убью!
– А что ты хочешь, – развёл руками Талмуд, – Цой умер!
– Это, часом, не к нам? – прервала их бурную беседу Татьяна Ёж. За окном в спящие дворы, заглушив мигалки, одна за другой ныряли чёрные машины. – Точно к нам!
Вскоре на пороге возник грузный немолодой мужчина.
– Оперативный дежурный полковник Пиваков, – козырнул он. – Обеспечиваю контакт с городской администрацией. Сообщили, что вы уже прибыли из командировки… Чрезвычайная ситуация, Марина Анатольевна! Если позволите, суть изложу в машине. Времени очень мало…
– Я ещё даже не переоделась… – возмутилась та.
– Вы уж извините, Марина Анатольевна! Мы все вторые сутки на ногах, сами знаете, какая обстановка! Мобилизуем всех, готовимся поднимать курсантов… но вы же знаете эту публику?! Для них любое оцепление – как красная тряпка! А у нас даже на метро усиления нет! Что они там, в Москве, говорят? О чём думают?!
– Говорят, в Питер уже прибыло до тысячи фанатов, завтра обещают не более пяти. А думают. Дао себе они думают! Думают, если ограничить движение на Питер, рванёт в Москве, а срочно перебросить подразделения в Ленинград – значит ослабить контроль на московском транзите… Так что усилений не будет…
– А у меня лишь единичные посты на вокзалах, – забормотал пожилой грузный полковник, утирая платком взмокший лоб. – Не представляю, что завтра будет!
– Будем с вами держать город! – ободряюще улыбнулась ему хрупкая собеседница.
– Едем-то куда?! – вернулась к сути Марина, когда кортеж уже понёс её под вой сирен в обратном направлении только что проделанного пути.
– Мне доложили, что вы занимаетесь различными неформальными объединениями, что у вас там есть свои контакты, связи…
– Кое-что есть, – насторожилась Марина.
– Идёт информация о движении колонны рокеров. Мы пытались что-то предпринять… но они проходят как песок сквозь пальцы, сейчас по Таллинскому шоссе движение затруднено на десятки километров. Представляете их бесконтрольный вход в город?! Да ещё и в нынешней ситуации?!
– То есть вы предлагаете мне остановить колонну?!
– Поймите меня правильно, Марина Анатольевна! – замялся полковник. – Наша задача – предотвратить коллапс: сложность в том, что всё это нарастает стихийно, как лавина, без какой-то организации… А необходимы коридоры, сопровождение… Но для этого нужен хоть какой-то контакт, представление о целях, направлениях… Вас рекомендуют как лучшего специалиста, я на вас очень надеюсь… Или менее чем через час под угрозой будет даже аэропорт!
Вскоре они сами могли наблюдать, как обходят посты авангардные отряды мотоциклистов, не реагируя на машущих руками гаишников.
– Ну, пошли?! – обменявшись без слов понятными взглядами, пассажиры кортежа двинулись им навстречу.
Перегородивший дорогу кортеж заинтересовал подъезжающих.
– Ого! Полковники нас ещё не тормозили!
– Чем дальше из лесу, тем толще погоны!
– Ни хрена себе, а какие секретарши с полковниками ходят!
– Отдай девочку, не жмись!
– Да я сама к тебе приду, только шарманки приглушите! – заорала Марина, и, как ни странно, её послушали. Та подала знак людям в форме оставаться на месте и медленно двинулась навстречу толпе: – Спасибо! Я рада, что могу приветствовать вас у ворот города-героя Ленинграда, от имени Ленсовета и городской администрации поздравляю вас с прибытием в наш город… – Марина вела себя как обычный педагог в незнакомом классе. Сейчас было неважно, что говорить, так она могла какое-то время удерживать внимание, но говорить с толпой бессмысленно – нужно найти лидера.
– Ты-то кто такая?!
– Кабан, хватай девочку да поехали! Надоело стоять! – зашумели на мотоциклах.
Марина просветлела – она знала, с кем разговаривать!
– Я представляю городской комитет по защите законности, гласности и правопорядка, – продолжила она, двигаясь уже уверенней и более целенаправленно. – А вы куда путь держите?! – упёрлась Марина в мотоцикл здоровяка в стянутой ремнями кожаной куртке. Тот заметно смутился от неожиданности под прямым напором её чёрных глаз.
– Куда?! На Невский! Пройдём колонной по Невскому! Цой жив! – заорал здоровяк, вызвав волну ответного клича.
– Не выйдет!
– А кто нам помешает? Ты, что ли?
– Я вам не враг, но Невский перекрыт! Там Московский вокзал, куча фанатов! И ты со своей толпой парнокопытных сейчас пропрёшься светофоры сшибать?! Или договоримся – и вам дорогу расчистят?! Вон у меня целый полковник! Пользуйтесь! – сменила форму общения Марина.
Перед офицерами кортежа разворачивалось сюрреалистическое зрелище. Им было не слышно голосов, но со стороны это выглядело так, будто хрупкая девушка на высоких шпильках, как факир-заклинатель, гипнотизирует целую толпу распоясавшихся мужиков: офицеры видели, как она подчиняет их волю, как меняются их позы, эмоции. Люди в форме, и сами будто загипнотизированные, не могли оторвать от неё восхищённого взгляда.
С точки зрения Марины, она просто делала свою работу.
Выполнив возложенную на неё миссию, она направилась обратно в сопровождении здоровенного детины в стянутой ремнями кожаной куртке.
– Нормальные мужики, – шепнула она в ответ на вопросительные взгляды и во всеуслышание: – У нас связь есть? Можем связаться с отделением в районе Загородного или с Витебским вокзалом? На Загородном магазин общества ветеранов Афганистана, в отделении знают. К нему уже подогнали или утром подгонят фуру с пивом, нужно эту фуру изъять.
– Как – изъять?!
– Просто, под мою ответственность. Или пусть сами перегонят на Октябрьскую набережную, там какой-то яхт-клуб или стоянка катеров… Кабан скажет, куда, – указала Марина на своего провожатого.
– А если там не согласятся?!
– Пусть обращаются в комитет защиты законности и правопорядка! Я им там лично башку отверну. Скажите: Шкраба сказала!
– Кто будет получателем?!
– Кощей, – отозвался Кабан. – Это он клич кинул, к нему и едем.
– Он чего… бессмертный, что ли?!
– Да нас из Минска только двенадцать вышло! А из Нарвы – уже хрен сосчитаешь… А под Славянкой с Рогатым встретились, их менты с трассы согнали, так там вообще туча, но это всё не наши! – извинился Кабан.
– Кощей – не пойдёт, – высунулся из машины офицер связи. – Накладную на кого выписывать?! Фамилия, имя, отчество, паспортные данные…
– Тебя как зовут? – обратилась к Кабану Марина.
– Спиридонов Владимир Викторович.
– Паспорт есть? Ну и принимай фуру пива! Иди, оформляйся!
Отправив Кабана оформлять фуру, она рухнула на сиденье рядом с полковником:
– В общем, сейчас будем выводить народ в обход города на Октябрьскую набережную, и пусть хоть упьются! Вы набережную перекрыть сможете? Чтоб ни одна пьяная сволочь сегодня в город не сунулась!
– Есть, – взял под козырёк полковник.
– Кабан! Ты бы гонцов отправил! Народ не знает, где пиво будут бесплатно давать! – закричала Марина сквозь поднявшийся грохот новой волны обходящих по обочинам образовавшуюся пробку мотоциклистов.
– Зачем? Это Рогатый! Сама ему скажешь, вон он, подъезжает на красном «Урале».
Мотоциклом управлял долговязый тощий мужик в комиссарской кожанке в стиле тридцатых.
– Что за затор? – по-деловому оглядевшись, начал он выяснять ситуацию.
Усилием воли Марина заставила себя подняться и направилась вновь наводить мосты. Их недолгий разговор прервал внезапный рёв сирен, машины кортежа тронулись с места и начали выруливать сквозь образовавшийся за время её переговорного процесса затор.
– Марина Анатольевна! Началось! – тревожно сообщил полковник. – Вы уж дальше тут сами, домой вас доставят!
– Что случилось?!
– Фанаты атакуют милицейские посты!
– Расчищайте дорогу! Я за вами! – прокричала Марина вслед спешащему офицеру и решительно обернулась: – На борт возьмёшь, Рогатый?
Тот критично оценил её шпильки, платье, перехваченное поясом в виде серебряной змеи:
– Ты хоть куртку возьми…
– Кабан! Ты хотел по Невскому пройти?! – орала Марина, в комиссарской кожанке седлая красный «Урал». -Вперёд! Успеешь пиво получить! Цой жив! – потонуло в рёве моторов двинувшейся на город моторизированной массы.
Утро 19 августа 1990 года оглушило Ленинград грохотом и рёвом моторов, лавиной прокатившимся по городским улицам вслед за воем милицейских сирен. Подобно горному потоку, вышел он на мятежную площадь, рассекая и заполняя пространство меж отдельными группами людей.
Сбитые с толку фанаты увидели молодую женщину в чекистской кожанке, за полами которой блестел серебром пояс в форме скрещённой змеи. Видели, как ступившая на занятую ими площадь Марина с приветственным кличем: «Цой жив!» – ринулась в толпу фанатов, сопровождаемая группой байкеров…