Гости стали потихоньку расходиться по домам. Было уже довольно поздно, и Катерина мигом засобиралась домой. Стала беспокоиться о своей дочери. Анатолий был с ней вполне согласен.
На выходе из ресторана их поджидали такси, а также заводской автобус, развозящий всех сотрудников по домам.
– За транспорт всё уплачено, – бегал среди машин член профкома, – за всё директор уплатил. Кому на край города, те в автобус, а кому ближе, те в такси.
Анатолий с женой сели в такси. Они жили почти в центре города и могли бы дойти пешком до дома, но их насильно посадили в машину и отправили домой. Соседка сидела на кухне и читала книгу.
– Как там малышка, – спросил Анатолий, – не плакала?
– Да нет, вы как только ушли, она немного похныкала, я её покормила, поменяла пелёнки, и вот уже спит третий час. Сейчас сиську попросит. Вон начала ворочаться в кроватке.
– Спасибо тебе, Люба, – поблагодарила соседку Екатерина, – что бы мы без тебя делали. Моему мужу сегодня столько ценных подарков вручили и целых четыре грамоты. А главное, подарили стиральную машинку. Завтра привезут. Сказали, что полуавтомат. Ну, мы вас пригласим в гости, когда запустим её в дело. Обмоем по русскому обычаю.
– Ну, я пошла, а то Николай дома один, видно, уже спит.
После ухода соседки Катерина опять стала приставать к мужу, всё больше интересовалась секретаршей. Если бы не поздний час и не настало время кормить дочку, то скандал был бы неизбежен, но Анатолий ушёл в туалет и старался не отвечать на вопросы своей ревнивицы. Пока жена кормила дочку, он лёг на свой диванчик и сразу же заснул.
После того памятного банкета прошло несколько месяцев. Анатолий возглавил новый отдел и, как говорится, с нуля начал формировать свой коллектив. Своего друга, Виталика, он сразу же взял в свою команду. Вместе они таскали лабораторные столы, устанавливали уникальное оборудование, делали мелкий ремонт в комнатах, где будут находиться сотрудники, и постепенно набирали штат.
Директор издал официальный приказ о назначении Мочалова заведующим отделом, но его должность проходила по всем документам как заведующий экспериментальной лабораторией. Через три месяца они должны были приступить к работе. И они начали работать даже ранее установленного директором срока.
Поступил первый заказ. Директор сразу же понял, что только Анатолий со своим изобретательным умом и без всяких условностей справится с этой задачей. Надо было разработать сложный технологический узел, с помощью которого перекачивалась жидкость, с определёнными параметрами. По техническим характеристикам выходило, что жидкость эта больше подходила под ракетное топливо. Но в обстановке строгой секретности никто не называл вещи своими именами. И закипела работа. Приходилось засиживаться до позднего вечера. Задачи были ясны, но подогнать это изделие под нужные размеры и характеристики оказалось не так-то просто. Главный конструктор завода был в курсе задания, но и он ничего не мог предложить в помощь. Хватало и без этого узла работы на заводе. Уже было изготовлено несколько экспериментальных моделей, но оптимально простого и рационального устройства не получалось.
Для обработки деталей в процессе очистки, шлифовки и полировки им ежемесячно выделяли по несколько двадцатилитровых бутылей чистого медицинского спирта. Постоянно всё должно было содержаться в чистоте и относительной стерильности. Сейчас и трудно было вспомнить, кто первый предложил попробовать этот спирт. Но с того момента всё и началось.
Вечером, когда пустел завод и только охрана находилась в здании, Анатолий с друзьями отливал из бутыли пол-литра спирта, разбавлял его дистиллированной водой и под незамысловатую закуску распивал с коллегами. Вначале
это было редко и приурочивалось к какой-то очередной победе в работе над изделием, к празднику, к дню рождения, но потом пьянки стали всё чаще проходить без всякого повода.
Дома у Анатолия начались скандалы. Катерина постоянно пилила его, что он подолгу задерживается на работе, а ему только и оставалось, что оправдываться и ссылаться на приказ директора о быстром изготовлении технологического узла. Поначалу, когда Анатолий просто задерживался на работе, но приходил трезвым, были мелкие перепалки, но когда он стал приходить навеселе, то жена закатывала ему истерики, набрасывалась на него с кулаками, но до драки дело не доходило. И этот порочный круг всё больше затягивался. Домой идти не хотелось, да тут ещё секретарша Аллочка в любой свободный день вызывала Анатолия в приёмную, и ему приходилось кувыркаться с ней до полного изнеможения. Где они только с ней не перепробовали: и на столах, и на диванах, и на полу! Всё ей было мало. Вцепилась в него клещами. Не продохнуть, не вырваться. Надо было иметь железное здоровье, чтобы всё это выдержать. Утром работа над этим проклятым узлом, потом Аллочка, потом вечерние возлияния, дома скандал, а путь к примирению один – только постель.
Вскоре заметил Анатолий, что у него стало побаливать сердце. Так, незаметно кольнёт и отпустит. Работать приходилось и в выходные дни. Не было никакого просвета в работе. Директор тоже заметил, что с Анатолием творится что-то неладное. И как-то он вызвал его к себе. Аллочка была удивлена, когда в приёмной показался её любовник, хотя она его и не вызывала, ведь шеф же на месте.
– Что случилось, Анатолий Михайлович? – спросила она его официально, так как в приёмной находилось много народа и нельзя было показывать всем близкие их отношения, хотя уже весь завод знал об этом.
– Да вот, директор вызвал, попросил зайти!
– Что, сам позвонил в отдел? Как, не через меня?
– Выходит, что без тебя справился с этой непростой обязанностью, – усмехнулся Анатолий.
– Ну и ну, – протянула Аллочка, – сейчас я доложу шефу о твоём прибытии, – и с этими словами она выскочила из-за стола и зашла в кабинет директора. Через несколько секунд она вышла и сухо сказала: – Иван Петрович ждёт вас.
Кабинет директора был огромной величины. Рассказывали, что у самого секретаря обкома партии кабинет был меньше. В глубине помещения стоял стол, а к нему ещё был приставлен перпендикулярно один, но столом его было трудно назвать. По длине он был не меньше теннисного корта. За таким столом свободно могло разместиться человек тридцать – сорок. И размещались, когда на завод приезжали министры из Москвы и всякие официальные лица. Здесь же директор проводил планёрки, куда приглашались все ведущие конструкторы и заведующие отделами. Обязательно на таких совещаниях присутствовали и военные в генеральских чинах. Завод работал на оборону, и заказы были в основном военные. Самое интересное, что по фамилии директора мало кто знал. В области гремели фамилии знатных комбайнёров, доярок, нефтяников, шинников и директоров других заводов, а вот фамилия Ивана Петровича в прессе совсем и не звучала. Да и про сам завод мало кто догадывался из горожан. Стоит огромный дом, на нём висит доска с названием «Промавтомат» – и всё.
Анатолию часто приходилось бывать в этом кабинете по роду своей работы, но он здесь бывал со своими коллегами, а тут его вызвали на ковёр одного.
Прикрыв за собой дверь, он нерешительно переминался и не знал, что же ему дальше делать. Стоять и ждать, пока пригласят, или идти по направлению к директору. Иван Петрович оторвался от бумаг, увидел Анатолия и, чуть привстав со стула, сказал улыбаясь:
– Чего это ты там, Анатолий, застрял? Давай проходи сюда, не буду же я, старик, сам к тебе навстречу идти. Что-то ты совсем осунулся и помрачнел.
– Здравствуйте, Иван Петрович, – поздоровался Мочалов и нерешительным шагом пошёл к директору. Тот вышел из-за стола, пожал ему руку и пригласил присесть напротив, за другим «теннисным столом».
– Я тебя вот по какой причине позвал, – начал шеф, – пусть эта встреча будет у нас неофициальной. Не хотел, чтобы и секретарша моя знала, но куда уж без неё. Но наш разговор должен остаться между нами.
– Да, я… э… никому ничего не скажу, даже жене, – промямлил Анатолий.
– Вот ей в первую очередь ничего и не надо говорить! Значит, так, – проговорил директор, – до меня дошли слухи, что вы часто со всем отделом остаётесь на работе допоздна. Это, конечно, похвально, но при этом, – он сделал паузу, – употребляете спирт не по назначению, то есть вовнутрь. Вас часто видели охранники на проходной в подпитии. Не сказать, что пьяными, но выпившими. Этого на этом секретном объекте, – директор обвёл глазами всё своё огромное помещение кабинета, – нельзя допускать ни в коем случае. За воротами завода хоть упейтесь, но здесь – ни-ни. Я ценю твою работу, Анатолий, и очень хорошо к тебе отношусь. Ну-ка иди сюда, – и шеф подвёл его к одному из встроенных шкафов и приоткрыл дверцу, – посмотри.
Анатолий увидел на вешалке парадный генеральский китель со звёздами на погонах, и на нём висел весь «иконостас» из орденов и медалей. Поверх всего этого великолепия скромно блестели две звезды Героя Советского Союза.
– Вот эту звезду я получил совсем недавно, и знаешь, за что? А вот за то твоё изобретение, вернее сказать, не только за него, но и оно сыграло в моём награждении свою роль, – усмехнулся Иван Петрович. – Ты только не гордись и не зазнавайся. Я когда-то тоже начинал с твоей должности, и мой покойный учитель мне тоже говорил такие же слова, что и я тебе. Ты парень ещё молодой, за тобой большое будущее, а ты понапрасну своё здоровье губишь. Вот и с этой Аллочкой связался. Мне, старику, давно всё известно. Я не ревнивый, а что про нас с ней говорят, то пусть, работа у нас такая. Меньше язык распускай, даже дома. Кто самый первый приходит на завод? Мочалов! Кто последний уходит с завода? Мочалов. Кто больше всех имеет изобретений? Опять же Мочалов! Ну и кто пьёт на работе? Опять же Мочалов. Везде герой! Дома почти не бываешь. Жена одна растит дочку. Тоже тобой недовольна. Ну так вот, я тут договорился. Вам тут выделяют семейную путёвку в один санаторий закрытого типа, где вы будете на полном государственном обеспечении. Отдохни и дай мне слово, что с этого дня ни капли в рот на работе. Только дома по праздникам, ну и там… в общем, меньше пей!