чёрных полковников, Турция ввела свои войска на север Кипра, чтобы защитить своих соплеменников, турецкое население, киприотов-турок, многие сотни лет до того мирно уживавшихся с киприотами-греками. Этой лицемерной и безошибочной формулой – защитить своих – всегда цинично пользовались захватчики. И вот теперь – стена, разделяющая два враждебных мира, накапливающаяся ненависть. Глаза, украдкой, с опаской заглядывающие в щёлку в стене в тот, другой, враждебный, мир.
Люди строят стены, чтобы защититься, отгородиться от врагов и напастей. Или спрятаться от чужих глаз, чтобы почувствовать себя в безопасности за холодным камнем. Мне довелось побывать на Великой Китайской стене, я трогал рукой Берлинскую стену. Я видел кремлёвские стены и стены многочисленных средневековых замков, осыпающиеся стены старых русских городищ и глинобитные стены-дувалы среднеазиатских селений. Стены, которыми презрительно и опасливо отгораживаются от нас новые русские богатеи. Настанет ли время, когда будут разрушены или станут памятниками все стены, чтобы люди могли свободно перемещаться по планете? Настанет ли время, когда люди смогут без страха и ненависти взглянуть в глаза друг другу? Вряд ли. Люди будут вновь и вновь строить стены – каменные, глиняные, бюрократические, информационные. Воздвигать железные занавесы. Люди всегда будут делиться на своих и чужих и всегда будут прятать от чужих глаз своё сокровенное. Или наворованное.
Эта стена рассекла остров Кипр на два полуострова. Они не общаются друг с другом. Они научились жить так, как будто того, другого, полуострова просто не существует. Так им удобно.
Мы вернулись в Лимасол уже поздно, в новые апартаменты, где не было сиртаки, и я включил телевизор. Хозяйский маленький телевизор знал только греческий язык и только немножко, на канале Euronews, – английский. Обычно на этом канале долго и подробно обсуждались новости европейского футбола и тенниса, а также скандальные похождения кинозвёзд. И немного – политики. С кем встречались британский премьер и президент США, и как страдают от засухи африканские аборигены. О России они предпочитали не говорить. Если только не потерпел очередную аварию российский самолёт или не вышли на Манежную площадь российские защитники животных или гражданских прав. На этот раз на экране устойчиво держался один кадр. Полутёмный зал какого-то кинотеатра или концертного зала с застывшими в неестественных позах людьми. Голос за кадром был неразборчив, я уловил только Москоу и Дубровка. Продираясь сквозь дебри журналистского жаргона, я наконец понял, что это был теракт в Москве с многочисленными жертвами и почему-то с отравляющим газом. Прямо в центре нашей столицы ни в чём не повинные люди пришли в театр и стали жертвами озлобившихся террористов, не щадивших ни женщин, ни детей. Так, значит, правы киприоты, значит, нужно строить стены, границы, блокпосты, чтобы укрыться от всемирного зла? Вопросы без ответов.
Приближался день нашего отъезда, и мы с Люсей решили отведать настоящую кипрскую кухню. «А вы закажите мезе», – посоветовал мне Костя, и мне показалось, что он при этом хитро улыбнулся.
В кафе нам принесли меню в толстых дерматиновых переплётах. Я сделал вид, что изучаю греческие буквы, а потом гордо выпрямился и произнёс магическое слово: «мезе».
– Один или два? – поинтересовался официант.
Я подумал, что разумно будет пока что заказать один, ведь непонятно, что это такое, а если понравится, мы закажем ещё один. И сказал «опе».
Сначала нам принесли два разных салата в плошках. «И это всё? – подумали мы. – Негусто». Потом нам принесли кастрюльки с густыми супами, блюдечки с оливками – зелёными и чёрными, потом – две тарелки с разными видами рыбы, копчёные колбаски, овощные рагу, запечённое в тесто мясо и снова рыбу, тарелочки с зеленью и чем-то совсем непонятным, большую миску с тёплым ещё хлебом и булочками. Мы с тревогой оглядывали всё это обилие, а тарелки нам всё несли и несли, пока на столе больше не осталось места. Оказывается, мезе – это комплекс, состоящий из двадцати, а то и из тридцати разных национальных блюд. Вот тогда я вспомнил усмешку Кости.
– И что мы со всем этим будем делать? – с ужасом спросила Люся.
– Ничего страшного, – ответил я, – они нам всё это упакуют, и мы понесём домой.
– А разве так можно? Это же неудобно.
– Ничего неудобного. Сейчас ты сама увидишь.
Я подозвал официанта и попросил упаковать и увязать оставшееся гастрономическое великолепие. Официант сработал на редкость оперативно. Тут же двое его помощников принесли несколько круглых картонных коробок и картонные же тарелки. Наши блюда ловко перегружали на картонные суррогаты тарелок, загружали в коробки и увязывали ленточками. Всё уместилось в трёх шарабанах, похожих на коробки для дамских шляп. На мои чаевые и сохранившееся из моего греческого лексикона эфхаристо официант расплылся в улыбке и сказал паракало.
Мы шли домой, чувствуя себя богачами. Мы пригласили на проводы наших московских друзей, и оставшегося мезе вполне хватило на шестерых. Мы пили кипрское вино из бумажных пакетов и говорили, что обязательно ещё раз побываем на Кипре и что в Москве – брр – ноль градусов и дождь со снегом.
Ёмкости нашего щегольского чемодана, конечно, не хватило. Чемодан мы плотно набили кипрскими винами, в бутылках и пакетах, чтобы в мокрую и мрачную московскую осень вспоминать о солнечном острове Афродиты. А для прочего скарба пришлось купить сумку с яркой надписью Cyprus.
Здание аэропорта в Ларнаке – очень небольшой павильон из каких-то несерьёзных конструкций. Сразу у входа мы подошли к стойке паспортного контроля, и я выложил наши паспорта. Толстый пограничник, не взглянув на нас, лениво полистал их и шлёпнул печати. Мы пошли дальше по безлюдному зданию, следуя указателям Moscow, волоча за собой наши сумки и чемоданы. И никто почему-то не остановил нас, не спросил у нас билеты, не проверил наши вещи и не поинтересовался, не везём ли мы с собой оружие, наркотики, валюту, далее по списку… Так мы подошли прямо к трапу самолёта, где молодой пилот болтал о чём-то со стюардессами. Я протянул наши билеты.
– А где же ваша регистрация? – ахнула стюардесса.
Я, почему-то по-английски, объяснил, что мы не заметили такой стойки и вообще думали, что, наверное, регистрация будет у самого самолёта…
– Ну ничего, – весело сказала стюардесса, – я позвоню им там, на регистрацию, и они отметят. Проходите в самолёт.
Молодой пилот с интересом посмотрел на меня.
– You are unique man[6], – сказал он.
И я с ним согласился.
Зинаида Загранная-Омская
Зинаида Стадник (псевдоним Зинаида Загранная-Омская).
Человек она советский, простой, сорок лет трудилась медицинской сестрой, потом в жизни началась тёмная полоса, и литературное творчество стало её судьбой. Свою дальнейшую жизнь освятила любовью к творчеству и писала о том, что ценила и любила. Для неё смысл творчества в том, чтобы верой Богу-Солнцу человечество разумность, нравственность и жизнь на планете сохранило. Стала писать, чтобы родившимся философским мыслям жизнь дать, чтобы показать безумное лицо технической цивилизации и чтобы это зло перестало людям угрожать.
В Крыму живёт сорок лет, а Родина её – Сибирь, Омская область. Среди всех жанров литературы философский материал важнее: он смотрит вперёд, о воспитании народа разумным и нравственным речь ведёт, о спасении жизни на планете вещает, а роман о вымышленном герое рассказывает.
Солнца крылья! За Правду!
Да здравствует Россия!
Ялта. Крым. Россия!
Слова могучие и для меня самые лучшие!
Бога портрет – свет!
Вера – единство народа!
Посвящается планете Земля, всему народу великой России, патриотам, благо Родины для них – главная забота.
Живи, Россия, процветай и в веках рассветы радостно встречай! Философский труд Родине посвящаю и сохраниться государству в веках желаю!
Суеверие: отсутствие действительности – ПРАВДЫ! Орбита: круговое вращение тела небесного! На небе есть Бог-Солнце, и оно не обманывает! Вера Богу-Солнцу – основа разумности! «Пророк Иисус воскрес Богом», это ЗАЯВЛЕНИЕ – его представитель культа личности имени пророка Иисуса, мифотворец, народу навязывает. Солнце на небе есть, подтверждает действительность, а слова о воскресении человека Богом в первом веке вызывают сомнительность. Земля – космическое тело, часть планетной системы, и гомо сапиенс с ним пуповиной связан, потому житель планеты верить действительности обязан. Орбита: круговое вращение тела небесного! Поиск основ у слов – интересное дело. Если вы на правильном пути, то найденная часть основы легко даст подсказку. Круговое вращение тела – дало подсказку – небесного. Империя: имеет первенство, сильная! БОЛЬШОЙ ОГОНЬ КОСМОСА – это империя! Пророк Иисус не стал космической империей, верить словам без проверки действительностью – признак беспечности.
Верить словам мифотворцев о воскресении пророка Иисуса Богом – это отсутствие космических знаний, суеверие! Суеверие – отсутствие действительности, ПРАВДЫ! Гомо сапиенс, животных и растения Природа создала, потому никто не имеет права пророка Иисуса Богом называть, нельзя действительность – Бога-Солнце – предавать. Важнее природные дела, но не о воскресении Иисуса Богом слова. Вера Богу-Солнцу – основа разумности! Катастрофы, преступления, безнравственность, обогащение и отравление Природы – это признаки тяжёлого расстройства психики, ведущего к безумности. Бог – Огни ВЕЧНОСТИ, слова о воскресении человека вечностью – разумности не имеют. Галактика: Огни Солнц, космоса законы – ЗНАКИ МАТЕРИИ! ИСТИНА – СИСТЕМА ПРИРОДНАЯ, И ПРЕВРАЩЕНИЕМ ЧЕЛОВЕКА В БОГА ОНА НЕ ЗАНИМАЕТСЯ. Это делает лжец, называет пророка Иисуса Богом и не кается, иметь заработок он старается. Быть человеком – великая честь! Слова «Бог Иисус, Господь, Спаситель» – ересь! Ересь – речь бессмысленная.