В аэропорту у стойки регистрации
На вас смотрю в который раз:
Отправьте нас, отправьте нас.
Но вы задержку вновь даёте,
А главное, совсем не врёте.
На риф мы сели? Нет, на дно,
Приду ещё взглянуть в окно.
Мы ждём. Скажите, что летим,
И это лучше, чем интим…
13 июля наконец дали добро на вылет, и мы добрались до Тикси. Прохладно, залив ещё покрыт льдом, и вокруг белеют верхушки сопок.
Из Архангельска вышли наши гидрографические суда – «Яков Смирницкий» и «Сергей Кравков», на которые будут погружены отработанные РИТЭГи (радиоизотопные тепловые электрогенераторы, работающие на распаде стронция-90). Далее их доставят в Мурманск на утилизацию. Старые генераторы уже отработали более двадцати лет, и теперь их будут заменять более экологически чистыми источниками питания.
Меня направляют на г/с «Яков Смирницкий» с единственной целью: определить дальность действия передатчиков нашей станции «Навтекс». Почти через месяц долгожданный теплоход дошёл до порта Тикси, а «Тикси» в переводе с местного языка – это место встречи.
18 августа отошли от причала. Вышли из порта, прошли маяк Бруснёв, обогнули мыс Муостах, и дальше наш маршрут будет следовать через губу Буор-Хая в море Лаптевых.
У этого мыса мы однажды как-то были на рыбалке, и это забыть никак нельзя.
Мы вышли, как всегда, под вечер —
Успеть на место подойти,
Расставить сети, ночку встретить,
Ненастье чтобы обойти.
Бруснёв прошли – маяк весь в дымке,
На горизонте ждёт коса.
Муостах мыс, балок с подпоркой —
Здесь наше место неспроста.
Поставим сети для начала,
Работа требует затрат.
Вот туча зубы показала,
Ей каждый точно уж не рад.
Внизу вода, и сверху мочит,
А через тройку там часов
Проверить сети не захочешь,
Уже весь мокрый до концов.
Но все невзгоды отдыхают,
Когда ты видишь, что к тебе
Сам омуль к сетке подплывает,
Муксун и чир – в почёте все.
Бывает, ряпушка прорвётся,
Осётр заденет усом сеть,
А если нельма в нас упрётся,
Захочешь песни тогда петь.
Торпеда эта, как акула,
На Севере идёт гурьбой.
Не та, конечно, у ней шкура,
Но попотеешь с ней, друг мой.
За двадцать килограммов будет,
Наполнишь лодку до бортов,
На берегу костёр раздуют,
Готовы там принять улов.
«Пятиминуточку» сварганят,
Сто граммов здесь совсем не грех,
И снова лодку потаранят
На сети в бой, какой тут смех.
Работа хуже здесь «укола»,
Не любит море слабаков.
Уходят вновь сейчас от мола,
А это счастье рыбаков.
Р. S. Балок – это специальный домик зимовщиков на больших полозьях, который тягачи на буксире перемещают с места на место.
На мысе Муостах находится старое кладбище репрессированных из Прибалтики, когда-то здесь был лагерь-поселение. Берег в этом месте крутой. Кладбище расположено высоко над водой, где свободно гуляет только ветер. На кладбище сейчас установлен памятник бывшим ссыльным. Родственники специально приезжали для возведения этого монумента, изготовленного в Прибалтике. Деревянные кресты покосились, но ещё стоят – в вечной мерзлоте всё долго сохраняется. «Микробы мёрзнут на корню», – как я уже писал.
Наш маршрут лежит в Хатангский залив, где предстоит погрузить на борт девятнадцать РИТЭГов, в это же время должен подойти и г/с «С. Кравков», который также возьмёт одиннадцать штук и направится в Мурманск, а затем уйдёт в другие районы Северного морского пути. Работать мы будем не только в этом районе, но и в районе острова Котельный в проливе Санникова.
Войти в Хатангский залив кратчайшим путём мимо острова Большой Бегичев не удалось: нас встретило огромное ледяное поле – до горизонта с десятибалльным паковым льдом, потому что почти три недели дули ветра с северных направлений. Капитан принял решение двигаться дальше на север вдоль кромки ледяного поля, чтобы обогнуть остров с севера. Так мы поднялись до семьдесят пятого градуса северной широты и спустились в Хатангский залив, следуя с одной стороны вдоль берега, а с другой – вдоль кромки ледяного поля.
В мою задачу, как уже было сказано, входит определение дальности действия береговой станции «Навтекс», находящейся в порту Тикси. Постоянно веду приём сообщений, по прибору определяю напряжённость электромагнитного поля на частоте 518 кГц, всё регистрирую в журнале.
Природа вокруг какая-то однообразная, но самое главное – облака здесь висят очень низко. Но так оно и есть, наш «шарик» приплющен с полюсов. Это я заметил, ещё находясь по ту сторону экватора, в районе Новой Каледонии, островов Фиджи. Здесь, в принципе, та же картина, только океан другого цвета и небо не такое прозрачное, как на юге.
Вот так мы заходили в Хатангский залив.
Льдины, словно облака,
Летом в море бродят,
Упираются в борта,
Закрывают ворота,
Перемычки сводят.
Дунет ветер с северов,
Поле в берег мчится,
Хуже всех оно врагов,
Здесь закон всегда таков,
На кого молиться?
Перемычки в пресс берут,
Сквозь них не продраться;
К берегу у нас маршрут,
Мы берём их как редут,
Будем упираться.
Старый теплоход уже,
«Рёбра» под обшивкой
Вылезли на вираже,
Как бугры на той меже,
Где бурьян с крапивкой.
«Жалко стало старика? —
Капитан смеётся. —
В лёд не лезем мы пока,
Чуем воду сдалека,
К полынье прорвёмся».
Теплоход наш – в общем, друг,
Тридцать лет на службе,
В трудные года от мук,
Перестроек, разных штук
Он спасал нас в дружбе.
И сейчас российский флаг,
А не иностранный,
Он несёт, как факел – маг,
Кореш и простой чудак,
Труженик наш странный.
Непогода и серое низкое небо нагоняют тоску, а мысли тянутся к дому.
Облака, проплывая, за мачты цепляют,
Сейчас дотянусь и потрогаю их.
Рукой разведу, по звёздам узнаю…
Твоё отраженье найду среди них.
Та звёздочка, что далеко в поднебесье,
Гори постоянно, со мной говори.
Внизу – только лёд, не наше полесье…
Звезда, передай о моей к ней любви.
Да, сверху виднее, мы все на ладони…
Ты светом её поцелуй от меня.
Не добежать, «не помогут и кони»…
Знай, что люблю только очень тебя.
Облака, облака – пел так Галич давненько.
Облака, облака, где моя деревенька?
Время быстро бежит, небо нас накрывает,
Наша память живёт, о былом вспоминает.
И сейчас облака зацепились за сопку,
Миражи разгляжу и увижу я тропку.
Вдаль уводит она, в пелену из тумана.
Наверху хорошо, там вся жизнь без обмана.
Наконец 21 августа пришли на наше место, спустились на широту 74°01′. На берегу уже ждёт «воздушная лошадка» – вертолёт Ми-8, который должен снять РИТЭГи с объектов и подтащить их на берег. А с берега они на судовой барже будут доставлены к борту теплохода. На каждом гидрографическом судне имеется рабочая баржа с носовой рампой, которая опускается, и через этот проём втаскивается груз, будь то бочки с горючим или, как в этот раз, генераторы. Вес их, однако, более 800 кг. Работа спорилась, экипаж на судне постоянный, все специалисты своего дела. Вертолёт таскал генераторы, команда грузила на борт. Мы спешили ещё и потому, что должен подойти в наш район атомный ледокол «Советский Союз», который поможет нам выбраться из Хатангского залива на чистую воду.
Напротив нас, как раз на траверзе, находится бывшая воздушная воинская часть. Брошен целый посёлок с трёхэтажными домами, с аэродромом, замороженными радиолокационными установками. Конечно, только с внешней стороны они выглядят как рабочие, а на самом деле всё ценное давно уже сдано в металлолом.
Работа на судне кипела круглые сутки, благо ночи белые. Баржа от судна на берег шла не в балласте, а везла керосин вертолёту в двадцатипятилитровых канистрах. На корме у нас закреплена цистерна диаметром три метра, в которой мы привезли топливо для «воздушной лошадки».
После погрузки всех РИТЭГов в этом районе вертолёт улетел в Тикси, а мы вечером 22 августа снялись с якоря и подошли к кромке припая, где уже ждал ледокола теплоход типа «река – море», полностью загруженный металлоломом. Мы сейчас говорим о новых технологиях, а у этих моряков, кроме станции УКВ, больше ничего нет, у них даже нет гирокомпаса. Ходят они, оказывается, по карманному GPS.
Чайки в море, словно гномы,
Что хохочете сейчас?
Вы же птицы, не вороны,
Спойте что-нибудь про нас.
Наш маршрут – от точки к точке,
Между – кучи островов.
Лёд на море – это кочки,
Что в полях и меж холмов.
Чайки, лучше передайте
Вы привет в мой край родной.
Вы со мною поиграйте,
Корку брошу вам рукой.
Расскажите, что тут, в далях,
Лето кончилось давно,
Прокричите о печалях
И о мелях заодно.
Лёд не тает здесь и летом,
И на сердце льдинка есть.
Вы добавьте, что при этом
Мы про дом бормочем песнь.
В два часа ночи появился плавучий город – атомный ледокол «Советский Союз». Глядя на него, невольно подумаешь, что крепкий всё же был наш Советский Союз. У него только над главной палубой ещё шесть, а сколько внизу – один Бог знает. На корме – ангар для вертолёта. Выкрашен ледокол красным суриком, так что виден на фоне льда почти с горизонта. Караван, состоящий из двух судов, он повёл к чистой воде. Через двенадцать часов, распрощавшись с ледоколом гудками, направились на восток, к острову Котельный. Сопровождали нас чайки, море покачивало зыбью, и 26 августа мы подошли к проливу Санникова.