— Что может быть в этом контейнере?
— Сказать сложно, но скорее всего золото.
— А ты сам-то кто будешь?
— Мне поручено присматривать за этой спецгруппой. И если на их счет возникнут какие-то сомнения, так немедленно доложить в центр.
— Так вот, я хочу тебя спросить: где рыжье? Что, или в молчанку надумал играть?
Порыв ветра колыхнул пустой рукав пахана.
— Говори, служивый, — поторопил лесник, — иначе они и тебя пристрелят.
— Хорошо, — угрюмо вздохнул Куприянов, сделав вид, что сдался. — Покажу. Только где гарантии, что вы меня потом не уберете?
— Бля буду! — просто и понятно пообещал однорукий.
— Ну, если так, — кивнул Куприянов, сделав вид, что этим обещанием сметены последние внутренние барьеры. — Пойдемте, здесь недалеко. На изумрудном карьере.
У поселка располагались три больших карьера и одна штольня. Во все времена люди знали, что место это прибыльное, и копать здесь камушки начали еще задолго до прихода первого Демидова. В царской России изумруды выносили из штолен ведрами. И даже в последние годы не считалось большим грехом покопаться в заброшенных шахтах, где почти всегда можно было найти с десяток хороших ювелирных камней. Только в последние годы, когда лагеря подошли вплотную к разработкам, штольню было решено затопить, а те пласты, что лежали выше грунтовых вод, заминировали, чтобы отвадить от приисков самодеятельных старателей-хитников.
Первые два года взрывы с периодичностью раз в два дня сотрясали всю округу, и местные жители невольно смахивали шапки с голов и крестились. Еще один хитник упокоился! А потом взрывы стали раздаваться все реже. Хита стала более осторожной, а некоторые и вовсе перебрались в другие, более спокойные места. И только самые отчаянные продолжали шастать по изумрудным копям и, вооружившись молотком, выковыривали самоцветы.
Подобная забава напоминала игру со смертью. В землянке у Куприянова висела карта, где были помечены заминированные места. И в свой первый же приезд в поселок Изумрудный он обошел самые опасные из них и убедился в профессиональности минера.
Неподалеку от этого места, в каких-то полутора километрах, находилась старая штольня. Место сухое, теплое. До недавнего времени в ней любили собираться бродяги. Вольное житие их закончилось в прошлом году, когда на подходе к штольне саперы установили три мины-ловушки. Первая мина сработала уже на следующий день, разметав бродягу по кустам. Вторая грохнула три месяца назад, окончательно отвадив от опасного места шатунов. Но оставалась последняя, установленная неподалеку от входа.
Вот в этой-то штольне размещалось около сорока ящиков с изумрудами, присыпанных каменным щебнем. Об этом мало кто знал, но это был твердый запас, который решено было использовать для оплаты поставок по ленд-лизу. Ящики хранились там уже довольно долго, но недавно были вытащены и перевезены ко входу в другую подземную выработку, которая находилась километрах в двадцати пяти отсюда. А может, это был просто другой вход в единую запутанную систему старых подземных коридоров. Точно этого не знал никто. Соваться в кромешную тьму охотничков что-то не находилось. Куприянов подозревал, что изумруды готовили к перевозке или просто решили сменить место хранения на более надежное.
Степан повернулся и уверенно зашагал к штольне.
— Ты вот что, — окликнул его безрукий. — Если надумаешь в лесочек двинуть, не советую! У нас зона все жилы вытянула, так что ты не шуткуй, замочим без предупреждения.
— Можешь не предупреждать, — набычился Куприянов. — Сам знаю, с кем дело имею.
День обещал быть солнечным, и оставалось только гадать, как же он сложится лично для него. Куприянов, не оглядываясь, шел по узкой тропке, обильная роса заливала сапоги. Первые двести метров Степан прошел уверенным шагом. Земля твердая, незаметно никакой просадки грунта, ни перевернутого дерна и вообще ничего такого, что могло бы свидетельствовать о заложенной здесь мине. За все это время Степан ни разу не оглянулся, но знал, что зэки топают за ним следом, внимательно следя за каждым его движением.
— Далеко еще? — нервно спросил безрукий.
— Уже пришли, — как можно безмятежнее ответил Куприянов. — Осталось метров сто пятьдесят.
— Ну-ну, — неодобрительно протянул пахан. — Я думаю, в твоих интересах не играть втемную. Я этого не люблю.
Куприянов не ответил, молча пошел дальше по тропе. Штольня начиналась с небольшой полянки сразу за кустами. Достаточно раздвинуть ветки, и можно увидеть темный вход, который напоминал большую звериную нору. Немного в стороне лежали куски шпагата, небольшой обрывок изоляционной ленты. Для человека далекого от подрывного дела это всего лишь обыкновенный мусор, но Куприянов знал, что он свидетельствует о заложенной здесь мине. Демаскирующим признаком был колышек, едва ли не демонстративно торчавший у корней лещины.
Куприянов уверенно последовал дальше, увлекая четверку все глубже в расставленную ловушку. Теперь вам никуда не деться, твари! Обернувшись, Степан посмотрел на лесника, мысленно прося у него прощения, и прыгнул за ствол березы. Запоздало хлопнули за спиной выстрелы, врезавшись в плотную древесину, сбили с густой кроны несколько листьев. Дернув за натянутую бечеву, Куприянов инстинктивно прижался к земле. Грохнул взрыв, дерево тряхнуло от врезавшихся в кору осколков, Степана осыпало срубленными ветками.
С минуту он лежал неподвижно, вжавшись лицом в землю. Запах прелых листьев щекотал ноздри, дышал теплотой. Выглянув из-за ствола, Степан невольно подавил подступившую к горлу тошноту. Шибануло крепко. Артиллерист лежал метрах в десяти от места взрыва. Грудь иссечена осколками, из ран на рубаху толчками вытекала кровь. Танкист тоже был не жилец, скрючившись, он валялся в какой-то неглубокой промоине с вывороченными наружу внутренностями. Леснику оторвало полтуловища, и кровавые обрубки были раскиданы по обе стороны поляны.
А где же безрукий?
Куприянов поднялся и заторопился к месту взрыва. Неподалеку он и обнаружил чудом уцелевшего пахана. Ухватившись единственной рукой за голову, тот раскачивался из стороны в сторону. Вот ведь как бывает, других осколками порубило, а на этом ни одной царапины. Повезло! Хотя, это еще как посмотреть. Подняв винтовку, Степан направил ее на безрукого. Грохнул выстрел. Безрукий содрогнулся и расслабленно вытянулся на траве.
Глава 15 СТРЕЛЯЮ НА СЧЕТ «ДЕСЯТЬ»
Вместо предполагаемого золота в контейнере оказались алмазы, упакованные в крепкие мешочки из грубоватой холщовой ткани. Сбив замки и сорвав пломбы, Фартовый даже не сразу осознал свою удачу. В какой-то момент он вообще перестал осознавать происходящее, потерял счет времени. Гамма красок, которая играла на естественных, не ограненных еще камнях, вырвала его из реального мира и унесла куда-то в противоположный конец вселенной. Первое, что пришло в тот момент в голову Фартовому, так это побыстрее набить карманы прозрачными камушками и бежать как можно дальше от опасного места. Ведь через какую-то минуту к застрявшей машине должны подойти цирики, потому что подобные ценности не путешествуют в одиночестве, у них обязательно должен быть серьезный хозяин.
Но белый свет, разбившись о прозрачные поверхности камней на радужные брызги, не отпускал, заставляя душу подниматься на новые, не изведанные ранее орбиты, наполняя ее ликованием. Неплохое украшение для его воровской короны. Жора Гуньков присел, чтобы досыта налюбоваться искрящимся светом. Совершенно некстати ему подумалось о том, что подобное сияние может быть только в раю. Но тут где-то совсем рядом раздался негромкий щелчок, что-то крикнул боец с рассеченной головой, а следующего момента Фартовый уже не осознавал — какая-то гигантская сила тряхнула грузовик, швырнув его, будто бы какую-то щепу, на обочину.
Очнулся Георгий от того, что кто-то грубо перевернул его на спину. В глубинах подсознания, там, где спряталась перепуганная душа, раздался вздох облегчения. Все это значило, что он жив!
Фартовый почувствовал, что все его тело представляет собой одну сплошную рану. Но особенно ныла голова, как если бы кто-то сильно сдавил с двух сторон виски. Еще несколько секунд подобной пытки, и череп разойдется по швам, брызнув по сторонам содержимым.
Жора открыл глаза, чтобы выразить свое неудовольствие, и заметил склонившуюся над ним фигуру. Заготовленная брань застряла где-то в центре грудной клетки и не желала выбираться наружу. Фартовый мгновенно узнал этого человека — перед ним был один из тех, кто охранял контейнер. Такие люди обычно запоминаются — крепкий, широкоплечий, с густыми русыми волосами… Даже зэку, большую часть жизни проведшему за колючей проволокой, становится ясно, что такие люди — умелые вояки. С ними лучше не спорить, и его единственный шанс остаться в живых, так это притвориться грудой обезображенного мяса.
В правой руке боец держал пистолет, прижав его к туловищу чуть повыше пояса. Даже если бы сейчас Фартовый напряг всю свою волю, призвал бы на помощь все свои скрытые ресурсы, то у него все равно не оставалось бы ни малейшей возможности выбить пистолет. Слишком крепко тот его сжимал, и слишком велико было расстояние между ними. С разбитого лба на глаза тонкой струйкой стекала кровь, превращая окружающие предметы в красный туман. На мгновение их взгляды встретились, и через алую пелену в черных зрачках Фартовый разглядел искру искушения, мелькнувшую в глазах бойца. Пронизывающий холод сковал все его тело. Прикрыв глаза, Фартовый приготовился умирать.
Но выстрела не последовало. Снова приоткрыв глаза, Фартовый увидел бойца, склонившегося над контейнером. В его ладони посверкивало несколько крупных алмазов. Взгляд отрешенный, в нем смесь удивления и страха, и трудно было сказать, чего в нем было больше. Георгий был уверен, что в этот самый момент боец не слышал ничего, кроме разве что барабанного боя, который наверняка разрывал его грудную клетку. Даже если бы сейчас в опасной близости громыхнул снаряд, то он вряд ли сумел бы справиться с оцепенением. По собственному опыту Фартовый знал, что такое состояние не будет продолжаться бесконечно долго, может быть, минуту, максимум две. Освоившись с очевидностью, боец начнет действовать, а потому следовало спешить. Перевернувшись на бок, Жора Гуньков пополз по искореженному кузову. Взрывом проломило днище кузова, и через пробоину он видел густые кусты, которые росли по обе стороны от дороги. Упруго подпирая борт, они пробились через дыру и упирались в покойника, лежащего неподалеку.