Вот когда пожалела, что на мне туфли без каблуков.
Неожиданно рядом оказался тот самый маг. Я тихо понадеялась, что он разобьет нашу пару, уже можно, но бессердечный тип упорно делал вид, будто мы раньше не встречались и вообще он даже не видит меня. Как, впрочем, и всех остальных гномок. Да и зачем, когда в его объятиях такая красавица?
– А если она расскажет? – Стоило красотке открыть рот, как я узнала в ней ту самую полуголую особу.
– Не думаю.
– Откуда тебе знать?! – Оказалось, что истерить можно и шепотом. – Покровители! Если мой муж узнает, он вызовет тебя на дуэль!
Парочка уже была у меня за спиной, но воображение подсунуло весьма натуральный образ скривившегося мага. Надо будет хоть выяснить, как его зовут, а то нехорошо как-то – он меня спасает, а я даже имени его не знаю.
– С его стороны это будет одновременно несусветной глупостью, нарушением закона и самоубийством, – еще более равнодушно отозвался маг.
Что-то мне подсказывает, что это она пригласила его на танец, а не наоборот.
Потянуло злорадно улыбаться.
– В таком случае ты будешь обязан на мне жениться. – Изменница перестала паниковать и решила немножечко помечтать.
На что связанный со мной клятвой маг издал короткий обидный смешок:
– Боюсь, это совершенно исключено.
– Почему? – Пара вновь оказалась в пределах видимости, и я смогла заметить, как красотка невинно взмахнула густо накрашенными ресницами.
Кокетничает.
Глупая.
– Ты действительно хочешь, чтобы я объяснил? – На свою беду, она кивнула. – Ладно. Во-первых, ты знаешь, что у меня давно есть невеста. Во-вторых, я женюсь только на невинной, скромной, воспитанной девушке. И в-третьих, мне совершенно не пойдут рога.
Лицо его, подозреваю, уже бывшей любовницы было достойно кисти лучшего художника. Самого лучшего, потому что только он сумеет передать эту невероятную гамму чувств.
– Что ты на них так смотришь? – Ой, а я и забыла про собственного жениха…
Но самообладания хватило, чтобы спокойно пожать плечами, даже не вздрогнуть.
– Просто в наших краях нечасто бывают люди. – Объяснение нашлось вполне приемлемое.
Ирн кивнул, а потом даже на то, чтобы поддержать какой-никакой разговор, сподобился:
– Чем-то ты похожа на них, только крупнее в кости. – Вряд ли целью было как-то задеть, скорее он изучал новое приобретение.
Если после побега мы однажды встретимся вновь, кого-то будет ждать неожиданность… Но эти слова я, конечно, проглотила, а сказала совсем другое:
– Моя мама была…
– Ну да, – перебил жених. – Знаю.
Миг спустя танец закончился, и Ирн потерял ко мне всякий интерес.
Остаток вечера прошел спокойно. Я больше не танцевала, только наблюдала за другими. Родственников старалась избегать, но и они не горели желанием общаться. Иногда кто-то подходил с поздравлениями, приходилось вежливо улыбаться и отвечать. Взгляд то и дело выхватывал мага. Вокруг него пестрыми бабочками вились женщины: совсем юные и зрелые, обычные и магини, свободные и не слишком… Это забавляло.
В основном же мысли занимала предстоящая авантюра. И упоительное предвкушение – где-то там меня ждала совсем другая жизнь…
До судьбоносного момента оставалось четыре часа, когда я вернулась в комнату. Не стоило даже пытаться уснуть. Внутри гуляла колкая дрожь, она не позволяла усидеть на месте и заставляла метаться из угла в угол.
А вдруг не получится? Вдруг поймают? Вдруг…
Няня погасила светильники, зажгла толстую свечу и на всякий случай разместила ее подальше от окна. Потом вытащила из-под кровати потертую сумку.
– Все необходимое тебе собрала. И пирог в салфетку с охлаждающим заклинанием завернула. – Как всякая гномка, она в первую очередь заботилась о деле и быте, а потом уже лезла со слезами и объятиями. – Устроишься, выждешь месяц, а потом, когда все немного уляжется, напишешь моему внучатому племяннику. Листок с адресом я положила. Он далеко отсюда живет, у драконов. До алмазных россыпей ему дела нет, так что точно не выдаст. А приедет ко мне в гости, письмо передаст, и я буду за тебя спокойна.
– Спасибо! – В глазах снова собралась влага.
Во мне далеко не всегда побеждала типичная гномская уравновешенность. Из-за маминой наследственности, наверное.
Забравшись на кровать с ногами, мы больше двух часов проговорили. Было грустно расставаться, страшновато отправляться в неизвестность и за няню неспокойно. Впрочем, она уверяла, что ничего с ней не сделается. А еще гладила меня по волосам и говорила, что будет скучать. На что я улыбалась сквозь слезы и отвечала, что теперь-то у нее жизнь станет легче и появится больше времени на собственных внуков, которых у нее аж восемь.
– Пора собираться, – прервала нежности Мерседа. – Давай, снимай свой маскарад.
Дом спал. Из-за двери ни звука не слышалось.
Я соскользнула с кровати и на цыпочках подошла к туалетному столику. Там смочила салфетку специальным отваром и тщательно протерла лицо. Не прошло и нескольких минут, как пухлые щеки исчезли, прихватив с собой и ямочку на подбородке. Проделала то же с губами – и их форма поменялась. Румянец с кожи тоже пропал.
Пришло время извлечь из-под платья мягкие на-кладки.
Ежедневные манипуляции с внешностью не имели к предстоящему побегу никакого отношения. Просто лет в двенадцать я жутко переживала, что становлюсь совсем не похожей на сверстников. Они все были коренастые, пухленькие, румяные, а я… Я вбила себе в голову, что папа меня поэтому не любит. И девчонки, с которыми мы с детства были дружны, вдруг начали сторониться. Нет, меня ни разу не обидели, просто почти перестали замечать.
Тогда мы с Мерседой придумали постепенно сделать меня «как все». Чтобы преображение не показалось подозрительным, сперва накладки использовали небольшие, но к нужному возрасту у меня тоже «выросли» бока, грудь и бедра, округлились и разрумянились щеки, даже красивая ямочка на подбородке появилась. Но собственное тело подложило мне другую свинью – рост. Сейчас-то я прекрасно понимала, что он, как и вообще вся внешность в целом, не имеет никакого отношения к тому, что прежние подружки исчезли из моей жизни давно и прочно, а отец так и не стал близким. Но хитрые манипуляции с обликом я все равно производила каждое утро. Иногда использовала накладки, чаще вся обмазывалась мазью. Просто уютнее себя чувствовала, если почти не выделялась на фоне других гномок. Только выше была, но мне простительно, я же полукровка.
Сейчас же, пока няня извлекала из шкафа дорожный костюм, из зеркала на меня взирала совершенно незнакомая особа. В последние годы я не смывала мазь даже на ночь, будто старалась вытеснить из памяти настоящую внешность… и правда забыла. Эти высокие скулы, маленький узкий подбородок, непривычно яркие губы были мне совершенно не знакомы. Про фигуру, на которой балахоном обвисло платье, вообще молчу. Лишь глаза и волосы остались прежними. Но первые выглядели как-то иначе без пухлых щек, а вторые гномки никогда не носят распущенными, я же теперь намеревалась только так и ходить.
Поразительно, как меняет внешность новая прическа.
Но куда важнее сейчас то, что даже если меня найдут – вряд ли легко узнают.
Если только… Требовалось прояснить один важный момент.
– Скажи, я похожа на маму? – И повернулась к няне, чтобы она лучше могла рассмотреть.
На морщинистом лице показалась умиленная улыбка.
– Еще и как! Такая же красавица. Только она, когда появилась здесь, лет на десять старше была.
Ого… Это мне сейчас девятнадцать, а ей, получается, целых двадцать девять было, когда она за папу вышла? Странно. Женщины редко остаются свободными так долго. Разве что…
– Она была из магов, да? – После случившегося папа даже упоминать о беглянке запретил. Даже думать. И я не заговаривала о ней даже с няней, только сейчас преодолела какой-то внутренний барьер и осмелилась.
– Ни разу не видела, чтобы она колдовала, – покачала головой Мерседа. – Но госпожа Асторья точно из необычных была.
Я взяла из рук няни вещи и начала одеваться.
– В каком смысле?
– Глаза у нее иногда блестели, как драгоценные камни, – принялась вспоминать старая гномка. – И… может, это просто совпадение, но Гвуны, вся семья, переживали тогда плохие времена. Их шахты давно оскудели, многим ювелирам они были должны, почти никто не хотел иметь с ними дел, и порой даже рабочим платить было нечем. Потому старшее поколение и спихнуло это на твоего отца, себе оставили только несколько магазинов, которые более-менее еще держались на плаву.
Подловато. С другой стороны, чем не проверка для наследника?
Я влезла в тонкую белоснежную сорочку, которая на этот раз была моего размера, бросила косой взгляд в зеркало и не без удивления отметила, что и у этой моей фигуры есть какие-то формы. Непривычно, но… пожалуй, не так уж все и плохо.
Тем временем няня продолжала рассказ:
– А как он из одной из своих поездок твою маму привез, сразу и шахты заработали, и алмазов там стало столько, сколько никогда не было, и деньги появились, партнеры новые нашлись… Когда ты родилась, они были уже сказочно богаты. Ох, и взбесилась родня, когда Милохор отказался вернуть старикам бразды правления! Они несколько лет не разговаривали.
Штаны непривычно льнули к ногам, но я решила не обращать на это внимания. Дальше пришла очередь удлиненной блузы, потом – короткого пиджака с жемчужными узорами.
– Ох, и любил он ее… – Няня прижала кулачки к пышной груди, взгляд ее стал мечтательным.
– Если бы он иногда отрывался от дел и уделял ей немного внимания, может, мама сейчас была бы здесь, – буркнула я себе под нос.
Странно, но маму я не возненавидела. Первое время очень скучала и плакала каждую ночь. Потом боль от потери превратилась в какое-то горькое чувство. Было обидно, что она сбежала, и еще обиднее, что не взяла меня с собой. Но с годами все затихло, а в памяти остались только руки, которые нежно гладили меня по волосам, и голос, читающий сказки перед сном каждый вечер.