Упиваться страданиями помешал грохот.
Драконица оживилась, человеческая половина была настроена куда более мрачно.
Дальнейшее уложилось в считаные мгновения.
В пределах видимости появился обозленный дракон. С его внешностью творилось что-то странное: чешуя на лице, два ряда жутких клыков, искры по всему телу, от которых местами начала тлеть одежда.
– Осторожно! – Я не знала, что точно произойдет, но была уверена, что так просто помешать себе Жеанд не позволит.
И, конечно, оказалась права.
Ривер и ухом не повел в ответ на предупреждение.
Нечто подобное я уже видела: пентаграмма резко удлинившимся концом попыталась достать дракона. С первого раза не удалось. Он рухнул на пол, ловко перекатился и оказался возле Сапфира, сшиб одну чашу, сдвинул вторую.
Гул стих. Ритуал оказался нарушен.
Жеанд в ярости зарычал, взвился над узором и попытался запустить в рыжую голову одной из чаш. Не попал, но внимание отвлек. Ривер дернулся в сторону… и практически насадился на луч пентаграммы.
Страшно чавкнуло. Хлынула темная кровь.
Я прижала ладони ко рту, но это не помогло удержать крик.
Проклятая пентаграмма ранила дракона в грудь. Похоже, серьезно. Моя собственная драконица тихо заскулила внутри. А Ривер пока не сдавался. Собрав последние силы, он бросился на Сапфира, впечатал его спиной в полки. Оттуда с грохотом и звоном посыпалась на пол всякая мелочовка. Послышался хруст костей. Вой смешался с ревом. Когтистая ладонь уже нацелилась на горло мерзавца, но Жеанд успел схватить с полки тяжелый бронзовый жезл и ударил дракона в висок. Несмотря на чешую, покрывшую кожу, получилось ощутимо. Дракон отшатнулся. По его щеке заскользил тонкий ручеек кров-и.
Жеанд больше не нападал. Видимо, Ривер все же сломал ему что-то важное. Мой мучитель с хрипом сполз на пол.
Но у него был великолепный союзник…
Пентаграмма резко подалась назад, освобождая дракона. Снова этот чавк, от которого кровь в жилах стынет… Мой отчаянный крик, неуловимое движение, попытка уклониться и рев, постепенно сходящий на хрип, затихающий. Уклониться не получилось. Второй удар пришелся дракону в живот.
– Виолетта. – Черные глаза смотрели в пустоту и что-то там видели. Что-то такое, что не дано увидеть живым. Впервые за время нашего знакомства невероятно красивое лицо Ривера озарила светлая, счастливая улыбка. – Как же я соскучился, любовь моя…
Раскуроченное тело рухнуло на каменный пол.
Я не могла больше даже скулить, просто сидела и смотрела.
Пожалуйста, пусть все это окажется страшным сном…
Погоди, Сапфир, я до тебя доберусь! Не сейчас, но когда-нибудь.
– Видишь, что ты наделала…
Не в силах оторвать взгляд от распростертого на камнях тела дракона, я не сразу заметила, что узор испорчен, камни почернели, будто обуглились, и больше ни на что не годны, и даже пентаграмма начала разрушаться.
Жеанд терял силы и только чудом еще оставался в сознании.
Клетка, пленившая меня, заметно поблекла. Скоро совсем исчезнет.
Я как раз прикидывала, что смогу сделать тогда – обращаться здесь нельзя, рискую обрушить тоннель, но зато вполне могу дотянуться до ножа, он ближе всего лежит, – когда в поле зрения появилось новое действующее лицо. Тихо, без всякого грохота, не тратя время на лишние разговоры.
Этого времени у Веорана просто не осталось. Как и сил особо геройствовать.
Поэтому он просто снял с шеи кулон и открыл его.
Небольшое пространство каменного мешка, где мы находились, на мгновение залил ослепительно белый свет.
А когда он померк, Жеанда с нами уже не было. Только камень на цепочке в руках Веорана приобрел немного иной оттенок.
– Знаешь, – хрипло произнес харз Аадор, сползая на пол, – когда я спасаю тебя, получается намного естественнее. Пусть так и будет.
Под конец он едва шевелил почерневшими губами.
Клетка исчезла окончательно.
– Ран!
Я бросилась к нему.
Спину плетью обожгло то, что осталось от пентаграммы, но нанести мне серьезный вред оно уже не могло. Или я просто не способна сейчас оценить свое состояние.
Дрожащие пальцы коснулись испещренной черными бороздами щеки.
Он улыбнулся, но это больше напоминало гримасу.
С телом дракона вообще творилось что-то странное. Над ним будто огненная дымка вилась.
– Может, еще можно… – глотая слезы, начала я.
– Нет, – еле слышно прервал Ран.
У него еще хватило сил переплести свои пальцы с моим-и.
Знаю, что нет. Но это бессилие, эта обреченность сводит с ума.
Плохо понимая, что делаю, я уложила его голову к себе на колени и стала гладить по волосам, роняя слезы и шепча глупые признания. Толку с них теперь. Так продолжалось минуту… или несколько часов. В какой-то момент мне даже показалось, что жуткие черные следы на лице любимого блекнут. По его телу прошла судорога.
Но понять, что вообще происходит, я не успела.
Шагов не услышала, поэтому, когда вдруг увидела Армана прямо перед собой, поначалу испугалась. Потом вспомнила, что самое страшное уже произошло, хуже просто некуда, и заметно расслабилась. Только кулон притянула к себе за цепочку и сжала в кулаке, а второй рукой обняла голову Рана крепче.
Синеглазый Сапфир выругался сквозь зубы и сдернул с шеи свой собственный кулон.
Я втянула голову в плечи и вцепилась в Рана крепче, готовясь к самому худшему.
Но направил открытый кулон Арман не на меня, а на дракона.
– Что ты делаешь?! – вырвалось у меня, хотя я точно не собиралась с ним говорить.
– Пытаюсь исправить хоть что-то из того, что натворил мой брат. Спасаю лучшего друга, разумеется. – Его обычно приятный и полный искристой жизни голос звучал глухо и бесцветно. – Еле нашел вас.
С Ривером ничего не сделалось, тело осталось лежать на прежнем месте. А вот призрачный огонь над ним ушел в кулон.
– Разве это возможно?
Ран больше не дергался. И я не уверена, что вообще дышал.
– Орциусу уже не помочь. Он ушел. И, знаешь, я думаю, для него это лучший выход. Он давно нарывался, словно специально ходил по краю и искал противника, который окажется ему не по зубам, – пробормотал Арман, закрывая кулон, а потом выискивая что-то среди разбросанного по полу магического хлама. – Кто знает, может, где-то там он снова встретится со своей Виолеттой.
Я знаю. Так и есть.
На секунду даже улыбнулась сквозь слезы.
Нашел. Тот самый кривой нож.
И продолжил:
– Но драконы умирают куда медленнее.
Догадка опалила разум.
– Ты хочешь…
– Сегодня я побывал у твоей матери, – кивнул Сапфир и рванул рубашку на груди Рана. Открывшееся зрелище заставило меня содрогнуться. Бедный… Сквозь бледную кожу просвечивались взбухшие черные жилы. – И она рассказала мне, как ее маленькую дочку прокляли. Точнее, проклятие было на чем-то из драгоценностей, которые она у кого-то украла, но ты оказалась более удобной жертвой для колдовства. Необратимое, крайне болезненное, смертельное проклятие. Пришлось подселить в тело драконицу. Они, знаешь ли, устойчивы почти ко всей гадости. Почти… Но с рахайлами дракон точно справится. Думаю, даже при такой степени внутренних разрушений.
Я кивнула.
Да, это шанс.
Тем более что моего согласия никто и не спрашивает.
А интересно, что сказал бы сам Ран?
Нож вошел в солнечное сплетение. Я зажмурилась, стараясь отогнать ужас и дурноту, но устраивать показательных истерик не стала. Хуже, чем есть, сделать вряд ли возможно.
Сделав глубокий надрез, Арман прямо в рану выпустил из кулона драконью суть. На миг Веорана всего окутало полупрозрачное пламя, а потом стремительно втянулось в рану, прижгло ее, останавливая кровь.
По телу мага прошла судорога. Из приоткрывшихся губ вырвалось что-то похожее на рык.
И дым пошел, прямо как у Ривера бывало иногда.
Неужели получается?
Я интуитивно обняла все так же лежащую у меня на коленях голову, но Арман заставил меня отодвинуться в сторону.
– Осторожно. Он сейчас не понимает, что делает. Может случайно поранить тебя.
Бояться не получалось. Чего? Все самое худшее уже десять раз произошло.
А тут еще Сапфир решил заставить меня понервничать и, пока все мое внимание было поглощено Веораном, выхватил из руки кулон.
– Эй!
Опустевший прииск! Следовало это предвидеть.
– Ты не можешь его выпустить после всего, что он натворил.
– Не могу, – кивнул растрепанной головой Арман.
С его пальцев полилось драгоценное сияние. Прямо на крепление, отвечающее за свободу или заточение пленника. И то довольно быстро оплавилось.
Вряд ли еще раз сработает. Жеанду не увидеть свободы никогда.
Оглядев дело рук своих, его брат кивнул и бросил поврежденный кулон мне.
Поймала.
Внимание вновь устремилось к Рану, которого корежило и выгибало. Теперь на нем не просто безвредное пламя вспыхивало – настоящие искры! И одежда кое-где уже тлела.
– Он обращается, – напряженно отметила я.
Быстро так. Во мне драконица много лет провела, прежде чем решила выбраться наружу. Одно радовало: вспыхивая в местах, где пролегли черные борозды, искры выжигали их вместе с магическим ядом рахайл, и телу мага возвращался естественный цвет. Это внушало некоторый оптимизм. Если переживет оборот, будет жить. По-драконьи долго.
– Хорошо. – Арман тоже внимательно наблюдал за процессом. – Значит, сущности подошли друг другу и сейчас происходит спайка.
Ага, подошли. Главное, чтобы после оборота он не вообразил себя Ривером Орциусом и не влюбился в Виолетту. А то, помнится, звериная половина пыталась навязать мне прошлую личность. Хотя… Пусть любит, кого пожелает. Только пусть живет!
– Будет выброс силы, он спровоцирует обвал, – предупредила я. – И зверь крупный, ему здесь места не хватит.
– Понял. – Арман тряхнул головой, будто сбрасывая что-то липкое и неприятное, и потер ладони, заставил их засиять драгоценными бликами. – Сейчас открою портал, но тебе придется его туда втащить.