Паша вслед за московским гостем удивленно принюхался, очевидно не находя в витавшем в воздухе аромате ничего странного.
— А-а-а… — протянул он наконец, — это не паровозами. Газ горит, а ветер сюда дует. У нас тут, между прочим, не только золотишко и камушки, у нас тут такие недра — кладовая с сокровищами настоящая. А ты хочешь, чтобы при нынешнем бардаке и таких подземельях еще и трупов не было!
Агеев решительно не помнил, когда выразил желание насчет отсутствия трупов, но останавливать на данном обстоятельстве внимания не стал:
— Газ, говоришь, горит?
— Ну или нефть…
— Гм! А разве это не вредно?
— Вредно, наверное, — покладисто кивнул Паша. — Только ветру уж точно не прикажешь, куда дуть. Да и запах-то только вы, приезжие, слышите, а мы, значица, давным-давно тут живущие, привыкли, не замечаем… Пошли?
И он браво зашагал к подъезду самого что ни на есть ободранного и непрезентабельного вида.
11
— Мастера вызывали?
Вера Гавриловна безразлично глянула на экран домофона и нажала нужную клавишу, впуская представителя АТС. Телефон умолк наглухо еще рано утром. Самой Вере Гавриловне было все равно — работает он или нет, тем более что дома имелись два мобильных. Но генерал терпеть на мог, когда в доме что-либо было не в порядке, поэтому, дабы не слышать лишний раз крика и упреков в никчемности в свой адрес, она и позвонила на АТС.
— Входите, — Вера Гавриловна дождалась, когда мастер поднимется на этаж, миновав сонного консьержа-охранника, предупрежденного ею о визите, открыла дверь и вежливо улыбнулась белокурому мужчине с веселыми и умными глазами.
— Что у вас случилось? — Мастер оказался человеком воспитанным и, задавая вопрос, уже снимал обувь, очевидно отметив сияющий паркет холла, и впрямь только что натертый.
— Да вот все три аппарата молчат. — Вера Гавриловна виновато вздохнула, словно именно из-за нее и отказал в доме генерала Березина телефон. И поинтересовалась, все ли в порядке на линии..
— А вот сейчас и проверим! — Мастер подмигнул хозяйке, продолжая демонстрировать свой явно жизнерадостный характер. — Вначале аппараты посмотрим.
— Разве так бывает, чтобы все сразу повредились? — поинтересовалась Вера Гавриловна.
— Бывает, если происходит скачок напряжения на линии, — уверенно произнес тот и деловито шагнул к аппарату, белевшему слева от входа на столике в глубине холла.
Проверка много времени не заняла. По словам мастера, телефоны и впрямь подверглись мгновенному перепаду напряжения, требовалось всего-то заменить одну маленькую детальку.
— Я заплачу, — поспешно вставила Вера Гавриловна, абсолютно ничего не понимавшая в технике, зато прекрасно знавшая повадки таких вот мастеров и прочих слесарей-сантехников. Все они были настоящими вымогателями, да и как не стребовать деньжат с «проклятых буржуев», проживающих в этих недоступных простому человеку элитных домах?
Однако на сей раз мастер ей попался исключительный — из тех, кто подтверждает своим существованием общее правило: от денег он отказался категорически, заявив, что детальки такого рода выдаются им на АТС бесплатно. И починив аппарат, позвонил по собственному мобильному какому-то Андреевичу, должно быть как раз на АТС, после чего телефонная связь в доме генерала Березина и впрямь восстановилась, а единственный, должно быть, на всю Москву бескорыстный мастер исчез, не забыв вежливо попрощаться с хозяйкой.
Вера Гавриловна облегченно вздохнула и даже перекрестилась: по ее вызову пришли на удивление быстро, и слава богу, теперь мужу о случившейся поломке и вовсе можно не говорить. Юрию-то все равно, он и при работающем телефоне предпочитает пользоваться мобильником. Ох, Юра. Вера Гавриловна при мысли о сыне почувствовала знакомую боль в сердце. О делах сына, так же как и о делах мужа, она не знала ничего, но всей душой чувствовала, что занимаются оба не просто чем-то противозаконным (а откуда ж иначе все их нынешнее богатство?!), но и опасным, смертельно опасным! Вот и с Томочкой сын разошелся, хотя разве можно желать лучшей, чем она, жены? Невестка была единственным членом семьи, уважавшим, а возможно, даже любившим Веру Гавриловну. А теперь вот и ее не стало. Ох, знать бы — знать бы, за какие такие грехи Господь ее наказывает.
Женщина вздохнула и побрела на кухню. Генерал обещал сегодня обедать дома, а готовила она всегда в таких случаях сама. Погруженная в свои невеселые мысли, Вера Гавриловна очень скоро забыла и про вежливого телефонного мастера, и про сами телефоны, так внезапно умолкнувшие и столь же быстро да еще и бесплатно исправленные.
Что касается «мастера», именно в этот момент Володя Демидов, пристроившийся в видавших виды «Жигулях» неподалеку от элитного дома и успевший не только выслушать своего коллегу Колю Самохина, отчитавшегося за визит, но и настроить аппаратуру, покачал головой:
— Надо было взять денежки-то! Какой же ты работник АТС, коли в таком богатом доме не содрал с хозяев все, что положено и не положено? Прокол, Коля!
— Ну не смог — и все тут, — буркнул сразу скисший Самоха. — Ты ж ее не видел — вид у нее… Словом, на генеральшу никак не тянет. Да и больная, видать. Представь себе, по дому этому шикарному в платке ходит, словно простая баба! Ни тебе маникюра, ни прочих причиндалов. Я поначалу, когда она дверь открыла, думал — домработница.
— Может, и правда домработница? — усомнился Володя.
— Ни фига! Она, пока я в аппаратах ковырялся, обронила, что, мол, муж не переносит беспорядка в доме, а мы вот так быстро приехали на вызов. Благодарила.
— Ладно, будем надеяться, что она и впрямь ничего не заподозрила. Давай, Самоха, дуй, куда Денис велел, сменишь меня в восемнадцать нуль-нуль.
— Жрачки тебе хватит? — заботливо поинтересовался Коля, прежде чем покинуть «Жигули».
— Еще и тебе останется! — заверил его Володя и, натянув наушники, вольготно развалился на сиденье, прикрыв глаза: ну расслабляется мужик — музыку слушает в ожидании какого-нибудь друга-приятеля.
— Через час дома! — рявкнул Валерий Андреевич и, не слушая возражений сына, отключил связь.
Какое-то время Березин сидел за своим рабочим столом, глядя перед собой невидящим взглядом, стараясь справиться с приступом обуявшей его ярости. Как этот сосунок посмел действовать за его спиной?! Впрочем, ответ он знал преотлично: во всем виновата эта шлюха, эта шваль, поднятая им из грязи, выпестованная, выученная, накормленная до отвала, сучка проклятая, на которую он имел неосторожность сделать ставку в своей самой крупной за последние годы игре!
Ах, как сейчас жалел генерал Березин о том, что по старой памяти доверился этой твари, служившей ему, как он полагал, верой и правдой, купленной им в свое время с потрохами — а как оказалось, не с потрохами, а возможно, и вовсе не купленной. Какая-то ничтожная, пошлая баба смеет его — его, генерала Березина! — не просто обойти и повернуть всю игру по-своему, но еще и фактически отнять у него сына?! Юрку, ради которого и было все затеяно, а теперь вот-вот грозит рвануть и разлететься на мельчайшие кусочки, и кто знает, не ранит ли по дороге эта шрапнель и самого Валерия Андреевича?! Это был, вероятно, первый просчет за всю долгую жизнь и деятельность Березина.
Генерал опустил глаза и удивленно уставился на свои руки, лежавшие на столешнице: руки дрожали, и это тоже впервые в жизни.
Валерий Андреевич резко поднялся из-за стола, подойдя к бару, налил полстакана виски и, не разбавляя, одним глотком проглотил обжигающую и, как ему показалось, вонючую, словно самогон, жидкость. Поморщившись, на мгновение зажмурился и задержал дыхание. Через минуту проверенный за много лет способ сработал — самообладание вернулось к Березину. И, предупредив секретаршу, что уезжает на важное совещание и сегодня вряд ли вернется, Валерий Андреевич, вызвав водителя и охранника, оплачивал которого лично, из собственного кармана, отправился в сторону своей городской квартиры.
Из-за неудавшегося покушения на его невестку, благодаря которому стало ясно, что Томка Кропотина вовсе не дура и, видимо, сообразив, что к чему, наняла какую-то не замеченную даже профессионалом киллером, наблюдавшим за женщиной несколько дней, охрану, интуиция самого Березина заработала на пределе. И словно опытный вожак волчьей стаи, чующий охотника за несколько верст, Валерий Андреевич всей шкурой ощутил чей-то чужой, враждебный взгляд, направленный ему в спину. Нет, ничего и никого подозрительного он конкретно не приметил — ни выйдя из Комитета, ни по дороге к дому, ни возле самого дома. Никого и ничего! Это было всего лишь ощущение, но в какой-то момент настолько сильное, что Березин приказал водителю припарковаться возле ближайшего табачного киоска. И пока тот бегал за сигаретами, внимательно просеял взглядом двигающийся мимо поток машин.
Ни одна из них не сделала попытки не только припарковаться вслед за его джипом, но даже не замедлила ход. Несмотря на близость светофора, пробок в этот час еще не было, и за то время, пока водитель бегал за решительно ненужной генералу пачкой «Парламента», ни одна из скользивших мимо машин не показалась Березину подозрительной.
«Неужели сдают нервы? — Валерий Андреевич в последний раз оценивающе глянул в зеркало заднего вида. — Что ж, с учетом Юркиного шоу — ничего удивительного. Ну, засранец, погоди!»
Возле дома тоже все было, во всяком случае на первый взгляд, как обычно, но, хотя ничего необычного генерал не приметил, вопреки обыкновению, прежде чем выйти из машины, послал вперед себя охранника. Удивленный необычным поведением шефа, тот тем не менее шустро выскочил из джипа, подчеркнуто старательно просканировал пространство перед подъездом, затем вошел в подъезд. Березину показалось, что находился он там слишком долго, однако объявившись наконец снаружи, тот, открыв дверцу и объявив с важным видом, что «все чисто», пояснил, что, не удовлетворившись вопросами к консьержу, поднимался в квартиру генерала.