— Твой отец договорился о твоей помолвке, пока ты был на границе, — сменила она тему, порадовавшись, что сидит спиной к Уинхилду.
Леди Аметист отнюдь не была настолько наивной, чтобы полагать, будто маркиз врет ей ради своей выгоды, дабы очернить Экара. Увы, в пансионе Эни видела, как некоторые девушки выбирали себе выгодных подруг. Но поверить, что милый, общительный граф такой же…
— Эни, я достаточно взрослый, чтобы не позволить продавать себя, как племенного быка, — твердо ответил Уинхилд. — Даже отцу. Тем более отцу, — поправился он и вдруг поднял Эону, выпрямившись. — Пойдем, хватит о неприятном. — Уин встал, протянул ей руку и улыбнулся: — Солнце почти село, сейчас самое время.
Эни тоже поднялась, от загадочной, многообещающей улыбки лорда Рубина ей вдруг стало жарко, сердце забилось быстрее.
— Куда пойдем? — Она разом позабыла о тревогах и Экаре, любопытство нетерпеливо завозилось внутри.
— Увидишь. — Улыбка Уина стала шире. — Тебе понравится, уверен.
Он снова взял за руку и повел за собой из дома. Дверь в конце коридора выходила прямо на крутые ступеньки, спускавшиеся куда-то вниз, в темноту. Край неба еще цвел бордовыми и лилово-фиолетовыми переливами, хотя от солнца остался самый краешек, лес погрузился в таинственную, переливавшуюся светлячками и ночными огоньками вечернюю тьму. Эона как завороженная медленно спускалась, оглядываясь по сторонам. С деревьев свисал слабо светящийся голубым мох, ночные цветы благоухали сладко-пряными ароматами, их темные лепестки покрывала мерцающая пыльца. Иногда мимо величаво пролетали большие бархатные ночные мотыльки, оставляя за собой след из поблескивавших искорок. Время от времени раздавались крики ночных птиц, шелесты, шорохи, но Эни не боялась — вряд ли Уин привел бы ее в опасное место.
— А далеко идти? — Она засмотрелась на очередной цветок, поскользнулась на каменной ступеньке и только испуганно вздохнула — Уинхилд конечно же поймал, не дав упасть.
— Не очень, — ответил маркиз и вовсе взял ее на руки. — Осторожнее, звездочка, — весело добавил он и продолжил спускаться гораздо быстрее, почти бегом.
Эона обняла его за шею, прижавшись крепче — хотя знала, что он не уронит, все же страшновато было. Лестница закончилась небольшой площадкой на берегу речки, темные воды казались неподвижными в густом сумраке позднего вечера. А вот чуть поодаль бурлил и шумел целый каскад небольших водопадов, и последние закатные лучи превращали их в мерцающие шелковые занавесы, то там, то тут вспыхивавшие разноцветными блестками. У берега выступали камни, плоские и гладкие, обкатанные водой, и на них днем, когда светит солнышко, наверное, так удобно загорать…
— Вода теплая, в эту речку подземные горячие воды впадают, — негромко произнес Уин, снова встав сзади и обняв девушку, его подбородок удобно устроился на ее макушке. — Здесь когда-то вулкан был, но уже давно потух, только эти источники и остались, — пояснил он, а его ладони между тем потихоньку начали подниматься вверх, к груди Эоны. — Поплаваем, мм, звездочка моя? Тебе же нравилось, я помню, ты с таким восторгом рассказывала про озеро в вашем поместье! — Голос Уина стал вкрадчивым, низким, и дыхание Эни участилось, а кровь быстрее побежала по венам.
Она действительно любила плескаться в воде и, когда приезжала с родителями в поместье, с удовольствием купалась в озере под бдительным присмотром горничной, чтобы никто не потревожил отдых хозяйки. В голове стайкой пронеслись суматошные мысли, что, кроме платья, на ней ничего нет, полотенца они не взяли, в одежде купаться не удобно, а без нее неловко, даже несмотря на темноту и то, что Уинхилд уже видел Эни обнаженной… А маркиз тем временем совсем не оставил ей возможности дальше колебаться. Теплые, настойчивые ладони накрыли полушария, мягко сжали их, а горячие губы прижались к чувствительному местечку чуть ниже уха.
— Эни-и-и-и, — протянул Уинхилд, и его пальцы проворно проникли под кружево — юная леди ахнуть не успела. — Любимая, хватит смущаться, тут, кроме нас, никого нет… — мурлыкнул он, подарив еще несколько нежных поцелуев в изгиб шеи.
Эона замерла, прикрыв глаза, знакомые, ужасно приятные ощущения защекотали тело, заставив чуть выгнуться, бесстыдно подставляясь под медленную ласку. Уин обвел твердые горошины, едва касаясь, потом вокруг, а после аккуратно сжал и одновременно прикусил мочку, несильно, но чувствительно. Эни не сдержалась, охнула в голос, захлебнувшись вдохом, зрачки в ее глазах резко расширились. Тело словно молния пронзила, от сосков по коже брызнули в разные стороны горячие капли наслаждения, изрядно оттеснив смущение. Уинхилд воспользовался моментом, и его ладони тут же проворно скользнули вверх, ловко справившись с застежкой. Верхняя часть платья упала, открыв теплому ночному ветерку и взгляду лорда Рубина призывно торчавшие вершинки. Эни вцепилась в юбку, часто дыша, сердце гулко колотилось о ребра, а внутри все задрожало от предвкушения.
— Красавица… моя… — Тихий шепот Уина музыкой прозвучал в ушах, от блуждавших по шее и плечу губ словно огненные следы оставались, сплетаясь в чувственный узор.
Его ладони провели вдоль тела Эни, намеренно обойдя грудь, и она едва сдержала разочарованный возглас. Напрягшиеся шарики ныли и болели, жаждая ласки, внизу живота зажглось жаркое солнышко, и мышцы свело от желания почувствовать Уина внутри… Тело само изогнулось, прижалось к маркизу, и попкой Эона отчетливо ощутила нечто твердое, и к щекам прилила кровь. Жгучая смесь любопытства и смущения опалила лицо, стекла по шее и плечам на грудь, и дальше, ниже, туда, где и так все горело от ожидания. А ладони Уина уже опустились до талии, потянув за собой платье, и через миг оно кружевной пеной осело вокруг ног Эоны.
— Подожди, — тихо попросил он и вдруг отстранился. — Не поворачивайся, — добавил Уинхилд со странными нотками в голосе, и любопытство девушки в разы выросло.
Леди Аметист поежилась, обхватив себя руками, и самую малость повернула голову, позабыв, что всего несколько мгновений назад смущалась происходящего и того, что Уин снова увидит ее обнаженной. До Эни донеслось шуршание, потом еще какие-то непонятные звуки, а потом… Спины коснулось что-то очень мягкое и медленно-медленно, едва ощутимо провело вдоль позвоночника до самой поясницы. Вслед за деликатной лаской скатилась лавина обжигающих мурашек, Эона ахнула, широко распахнув глаза.
— Что… — вырвалось у нее, но Уин не дал договорить.
— Ш-ш-ш, — перебил он. — Закрой глаза, звездочка моя, и наслаждайся. — Предмет в руках Уинхилда спустился ниже, на упругие ягодицы, погладил бедра и… нежно пощекотал между ними.
А кожа там оказалась очень чувствительной, и по телу прошла волна дрожи, затаившись в глубине живота жаркой истомой. Эона послушно зажмурилась, сглотнув, облизала ставшие сухими губы. Она ощущала присутствие маркиза каждой клеточкой, но он к ней не прикасался, только то, что держал в руке, — Эни подозревала, какой-то цветок. Ничем иным эти чудесные ощущения вызваны быть не могут. Тело налилось желанием, как спелый плод соком, она чуть откинула голову, жадно глотая воздух: цветок пропутешествовал по руке, вверх до плеча, обвел ключицы, лепестки скользнули по ложбинке… приласкали тугие горошины, сначала одну, потом другую… Эона беззвучно всхлипнула, напряженная, как струна, купаясь в восхитительном море эмоций, которые дарили необычные прикосновения. Они вспыхивали яркими искорками по всему телу, заставляли мышцы сжиматься в нетерпеливом предвкушении…
Шелковые лепестки невесомо прошлись по животу, и у Эни перехватило дыхание, а цветок спустился ниже, туда, где все сплелось в тугой комок и болезненно пульсировало. С губ девушки сорвался судорожный вздох, колени ослабли, а нежная пытка удовольствием продолжалась — вдоль бедер, медленно-медленно, вокруг коленок, под ними… Эни понятия не имела, что там такая чувствительная кожа, и не сдержала негромкого возгласа, стиснув кулаки и зажмурившись до разноцветных кругов перед глазами. Кости расплавились, голова кружилась сильнее, а тело стало невесомым, оно почти не ощущалось. Вместо него только вспышки прикосновений, от которых кругами разбегались мурашки. Нервы вибрировали, как натянутые струны, а лепестки между тем уже добрались до щиколоток, ласково погладили пальчики на ступнях… И начали неторопливо подниматься вверх.
Ровно в тот момент, когда Эона осознала, что ноги больше не держат, и испуганно распахнула глаза, начав оседать, сильная рука бережно подхватила, не дала упасть. Взгляд девушки наткнулся на ласковую улыбку Уина, на нежность в его глазах, перемешанную со страстью. Под ладонями Эни, прижавшимися к груди Уинхилда, тяжело, неровно билось его сердце, и леди Аметист, не до конца понимая, что и зачем делает, вдруг потянулась к его губам. Таким близким и манящим, могущим подарить восхитительно сладкий, жаркий поцелуй. Эона поняла, ей нравится целоваться с Уином, даже очень, и нравится отвечать, дразнить, с каждым разом все смелее… Она с головой окунулась в чувственный восторг, обняла маркиза за шею, смутно отметив затуманенным сознанием, что ее вроде как опустили на ступеньки. Эни вытянулась, почти легла на руку Уина, не отрываясь от его губ, а цветок нетерпеливо скользил по бедрам, поднимаясь вверх.
Эона забыла о сомнениях и смущении, купаясь в горячих волнах желания, прокатывавшихся по телу. Без лишних просьб она послушно отвела ногу, лепестки медленно погладили внутреннюю сторону бедра и мягко, нежно коснулись там, где все жаждало изысканной ласки. Эни охнула в голос, изогнулась, вцепившись в плечи Уина, низ живота скрутило от нахлынувших ощущений.
— Все для тебя, любовь моя… — тихо прошептал маркиз, его губы легко коснулись шеи чуть пониже ушка. — Прости, что все так… — Еще один поцелуй в суматошно бьющуюся жилку, а вместо цветка уже пальцы, и Эона негромко вскрикнула, царапнув крепкие мускулы. — Поспешно… Я исправлюсь, обещаю… — Она потерялась в вихре удовольствия, каждый вздох обжигал легкие, и вместо крови давно тек жидкий огонь.