На маленьком клочке бумаги цветным карандашом были второпях нацарапаны всего два слова — РЕАЛИТИ-ШОУ. Снизу был подрисован знак решетки.
Глава шестая
Из протокола осмотра места преступления:
«Тело мужчины было обнаружено на полу в большой комнате. Был убит выстрелом в сердце, после чего преступник совершил контрольный выстрел в голову. На основании этого можно сделать вывод о том, что работал профессионал. Убитый — известный московский ювелир и коллекционер Смоленский Аркадий Самойлович, 1940 года рождения. Следов взлома не обнаружено. Скорее всего, убитый был знаком с преступником и сам открыл дверь. Явных следов ограбления не обнаружено. Эти данные уточняются. В квартире была установлена надежная система защиты, включая систему внутреннего видеонаблюдения. Однако кассета с данными отсутствует. Скорее всего, преступник унес ее с собой. Можно предположить, что преступник был хорошо знаком с убитым и неоднократно бывал в квартире. Наиболее вероятно, что совершенное преступление связано с профессиональной деятельностью Смоленского Аркадия Самойловича, однако возможны и иные мотивы. Тело обнаружила домработница покойного Феофанова Изольда Тихоновна. Показания прилагаются».
Из протокола осмотра места происшествия:
«Тело мужчины было обнаружено на полу в большой комнате. Был убит выстрелом в сердце, после чего преступник совершил контрольный выстрел в голову. На основании этого можно сделать вывод о том, что работал профессионал. Убитый — известный московский ювелир и коллекционер Бах Виктор Леопольдович, 1937 года рождения. Следов взлома не обнаружено. Скорее всего, убитый был знаком с преступником и сам открыл дверь. В квартире наблюдаются явные следы тщательного обыска. Очевидно, что преступник (или преступники) что-то искали. Однако, по утверждениям жены покойного, из квартиры ничего не пропало. Эти данные уточняются. В квартире была установлена надежная система защиты, включая систему внутреннего видеонаблюдения. Однако кассета с данными отсутствует. Скорее всего, преступник унес ее с собой, Можно предположить, что преступник был хорошо знаком с убитым и неоднократно бывал в квартире. Отпечатков пальцев преступника не обнаружено. Наиболее вероятно, что совершенное преступление связано с профессиональной деятельностью Баха Виктора Леопольдовича, однако возможны и иные мотивы. Характер выстрелов тот же, что и при совершенном накануне убийстве другого известного ювелира Смоленского Аркадия Самойловича. По данным баллистической экспертизы, выстрелы произведены из того же оружия, пистолета ТТ.
Тело обнаружила жена покойного Бах Валентина Петровна. Показания прилагаются.
Показания баллистической экспертизы прилагаются».
— Александр Борисович, что ты об этом думаешь? — откинувшись на спинку кресла, Меркулов посмотрел на своего помощника. — Народ волнуется.
— Под народом, Костя, ты, очевидно, подразумеваешь нашего непосредственного начальника?
— Именно его.
Турецкий положил на стол документы и взял чашку с уже успевшим остыть кофе. Сделав глоток, он поморщился и поставил чашку обратно на стол.
— Остыл, — констатировал Александр Борисович.
Меркулов молча продолжал изучать своего подчиненного.
— Убиты два известных московских ювелира, — сказал Турецкий в ответ на этот взгляд.
— Это, Саша, я уже понял. — В голосе Константина Дмитриевича слышалась усталость. — Я спрашиваю, что ты об этом думаешь?
— Такое часто случается. Особенности профессии. Где золото, там частенько крутится много всяких криминальных элементов. Да и этот Смоленский тоже, насколько я понял, имел героическое прошлое. В кавычках, разумеется.
— Они не занимались золотом.
— Я сказал для примера.
— Они не занимались золотом, — повторил Константин Дмитриевич. — Они специализировались по драгоценным камням.
— Ну да, — подтвердил Турецкий.
— Ты сейчас чем занимаешься?
— Драгоценными камнями.
— Связь улавливаешь?
В голосе Меркулова зазвучала плохо скрываемая ирония. А быть может, Константин Дмитриевич и не пытался ее скрыть? Такая привычка за ним водилась. В его голосе, как правило, звучала именно та интонация, которую он сам сознательно в него вкладывал.
— Откровенно говоря, Костя, никакой связи между этими убийствами и контрабандой драгоценных камней, которой в данный момент я занимаюсь, я лично не улавливаю.
— А зря.
Александр Борисович встал со стула, пару секунд подумал и сел обратно. Тон Меркулова начал ему порядком надоедать.
— Почему зря? — довольно агрессивно поинтересовался Турецкий. — Или ты мне теперь прикажешь все случаи с драгоценными камнями валить в одну кучу? В Москве очень много драгоценных камней. И людей, которые ими занимаются, тоже хватает. Я тебе больше скажу, Костя, и преступников, которые убивают этих людей, тоже очень много. Мне что, их всех проверять? Так это не ко мне, это в МУР.
— Александр Борисович, ты этот тон-то свой брось, — спокойно осадил Турецкого Меркулов. — Никто тебя работой перегружать не собирается. К тому же, — Константин Дмитриевич ехидно улыбнулся, — насколько мне известно, ничего особо примечательного ты по своему делу до сих пор не раскопал. Или, может быть, я ошибаюсь? Может быть, следствие по делу о контрабанде драгоценных камней, о котором ты говорил только что с таким придыханием, сделало резкий скачок вперед? Все злоумышленники пойманы, безопасность государства гарантирована, и есть все основания праздновать победу? Может быть, я действительно чего-то не знаю? Я ошибаюсь?
Константин Дмитриевич не ошибался. Александр Борисович Турецкий тоже прекрасно об этом знал, поэтому он мгновенно сник и заскучал.
Минуту они сидели молча.
— Как расследование? — вежливо поинтересовался Константин Дмитриевич.
В данном случае фраза прозвучала уже не как ирония, а как издевка.
«Похоже, Костя получил солидный нагоняй от начальства, — подумал Александр Борисович. — Очень солидный. Таким я его не видел уже года три».
Отвечать следовало предельно честно.
— Плохо, — с сокрушенным видом ответил Александр Борисович.
— Насколько плохо?
— Совсем плохо.
Конечно, со стороны Турецкого это была маленькая хитрость, к которой он время от времени прибегал в разговорах с любимым начальником. Принцип действия был до элементарного прост, но крайне эффективен.
Дело в том, что Константин Дмитриевич Меркулов был на все сто процентов человеком, для которого работа стояла всегда на первом месте. Пессимизм, прозвучавший в голосе Турецкого, мгновенно переключал какой-то рычажок в его мозгу.
На этот раз произошло то же самое.
— Что, совсем ничего? — спросил Константин Дмитриевич.
Александр Борисович отрицательно помотал головой.
— По убийству Кокушкина никакой новой информации нет. Общение с вдовой ничего не дало. Хотя нет, один момент, безусловно, примечателен. Я бы даже сказал — загадочен. Дело в том, что за пару дней до нашего с ней общения госпожа Кокушкина уже имела счастье пообщаться с представителем Генеральной прокуратуры.
— Это с кем же?
— Сергеев Олег Павлович, подполковник.
— Очень интересно. И что же, установили, кто это такой?
— Личность таинственная, неуловимая и загадочная. Появился один раз, расспросил о личной жизни, сказал, что ему все понятно, и клятвенно пообещал, что прокуратура больше трогать не станет. Его, конечно, ищут, но… — Александр Борисович сделал многозначительную паузу. — Даже примет его толком нет. А сама она не представляет, кто это может быть.
— Или тебе не сказала? Как по ощущению?
— Черт его знает. Заволновалась — это точно. Но мне кажется, это после того, как я сказал, что этот Сергеев не имеет отношения к прокуратуре.
— Значит, есть что скрывать, — резюмировал Меркулов. — Ты кофе еще хочешь? Так толком и не попили.
От кофе Александр Борисович Турецкий не отказался. В ожидании кофе опять помолчали.
— Что женщине скрывать? — неожиданно, даже для самого себя, сказал Александр Борисович. — Любовник у нее. Поэтому и нервничает.
Фраза прозвучала настолько нелепо и неожиданно, что Константин Дмитриевич удивленно поднял правую бровь. Да и сам Турецкий казался удивленным.
— С чего это ты взял? — поинтересовался Меркулов.
— Видел я Юрия Даниловича Кокушкина, — пояснил Александр Борисович, — Неделю вместе с ним по пустыне ходил. А она, понимаешь, Костя, ну эффектная, что ли, такая… Да что я говорю — эффектная, просто женщина с большой буквы. И моложе его на двадцать лет.
— Александр Борисович, ты что, влюбился? — недоуменно спросил Меркулов. — Ты смотри, у тебя жена.
— Да нет, Костя, что ты. — Всем своим видом Александр Борисович продемонстрировал абсурдность Костиного предположения. — Я ее видел-то один раз. А до этого она полчаса орала по телефону. Я просто говорю свои предположения. — Александр Борисович воодушевился. — Тогда и этот липовый прокурор становится на свое место. Допустим, это частный детектив, которого ныне покойный подполковник Кокушкин нанял, чтобы следить за женой. Ты заметил, что он спрашивал у нее преимущественно про личную жизнь?
— Но подполковник-то умер.
— Ну и что? Может быть, этот детектив теперь решил ее шантажировать?
— А зачем ее теперь шантажировать? — Константин Дмитриевич сделал ударение на слове «теперь». — Я еще понимаю, когда муж живой был. А сейчас-то? Да нет, Саша, глупость ты, по-моему, говоришь.
— Но любовник точно есть, — упрямо повторил Турецкий.
— Знаешь, Александр Борисович, если тебе совсем уж делать нечего, ты, конечно, можешь в свободное от работы время узнать, кто он. Но чего ты мне голову морочишь?
— В смысле? — удивился Александр Борисович.
— В том смысле, что делать ты ни хрена не делаешь, а убитыми ювелирами заниматься, видите ли, не можешь, потому что у тебя якобы важные неотложные дела. В общем, забирай себе это дело и дня через два расскажешь мне, как и что. Все, можешь идти работать.