Подбородок затрясся, зубы застучали друг о друга от страха.
Когда говорила все это, думала только о Ване, но после разговора с главой и Алриком стало безумно стыдно. Не задумывалась никогда, что могу действительно ее потерять, а теперь страшно.
Вдруг Алрик ее найдет, но Анька так обидится на меня, что не захочет вернуться? Она же теперь с истинным, зачем ей непутевая я? Почему я сначала делаю, а потом думаю?
Громко всхлипнула последний раз, вытерла слезы со щек и плотно сжала зубы. Я что, размазня какая-то? Смогу исправить все, что натворила, иначе не буду Мирой!
Когда Алрик пришел в поисках Ани, он Ваню чуть не убил. Спасло только то, что Ваня не сильно пах сестрой. Это и меня, и волка успокоило немного. Я в тот день много чего подслушала. И про прошлое, что раскопал волк, и про символ рода, и про Дэвида. А еще узнала, что Ваня ездил с Аней на территорию нашего с сестрой родного клана и между ними, слава медвежьему богу, ничего не было.
А я так на Аньку рыкнула, когда она за вещами Мишани пришла, что самой вспомнить страшно. Подумала, что она меня предала, а тут вон оно как.
Мало мне отдать туфли было. Алрик обещал, что все объяснит Ане, но я сомневалась. Я должна как-то загладить вину, чтобы сестра меня простила.
Анька в берлоге и мой телефон оставила, и карту, с которой ни копейки не потратила. Гордячка! Может и не вернуться, обидеться на меня…
Я сложила руки на груди, взвешивая про себя, что же делать: ждать ее решения и посмотреть, считает ли она до сих пор меня своей сестрой, или же самой попытаться что-то сделать? Но что я могу?
Что там Алрик сказал? Что Дэвид сын Ларса и что он знаком с ним с детства. Что его люди нарыли, что Дэвид связан не только с исчезновением нашего с сестрой клана, но и с гибелью родителей самого Алрика. А еще Влад упомянул о том, что Аня в образе Мишани всегда подписывается символом рода волка, но такой же символ, только зеркальный, у этого Дэвида.
А что, если я заведу аккаунт Мишани с работами и попрошусь к Дэвиду в друзья в соцсети? Что он скажет? Точно не пройдет мимо символа. Тем более если я отражу работы зеркально!
Я выманю его из укрытия, и тогда меня все простят. И прислушаются ко мне больше, если Ваня заартачится. Все главы меня уважать будут.
***
Альбина
– Елы-палы! – вырвалось у меня, и я посмотрела на медоедку.
– Это моя фраза. – Аленка посмотрела на меня, лежа на кушетке, а потом скосила взгляд на монитор. – Что там, елы-палы? Не молчи!
– Альбин… – Макс, глава лис, тут же сжал руку любимой с другой стороны и очень серьезно обратился ко мне: – Если ты увидела что-то не очень хорошее, не будем спешить с выводами.
Вот я перепугала ребят.
– Все в порядке с вашими малышами, выдыхайте.
– Тогда к чему «елы-палы», блин, елы-палы? – Аленка разнервничалась так, что пузо заходило ходуном от ударов детей в животе.
Как непрофессионально с моей стороны было, и это при моем-то опыте!
– Простите, что испугала. Просто есть новости. Жителей в животе не двое, – осторожно поведала я, еще раз убедившись в этом при помощи УЗИ.
Медоедка побледнела, вцепилась в руку мужу и зажмурилась:
– Руби с плеча. Сколько их там? Десять?
– Нет, – улыбнулась я.
Аленка кивнула, но все еще не открывала глаза. Я услышала, как она процеживала сквозь зубы:
– Это же песцы дико плодовиты, какого хрена попала я, а не Кира…
Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку и придавить смешок плечом. Была у меня догадка, почему судьба дает Аленке столько малышей, – чтобы дурью не страдала, а всю свою неуемную энергию на дело тратила. Конечно же, я промолчала и ни слова не сказала вслух. Посмотрела на Макса, который до сих пор ждал ответа уже с расслабленной улыбкой.
Вот мужик, уважаю. Сколько бы ни было детей, уверена, справится. И с мелкотой, и с женой, и с кланом. Растет в моральном плане глава лис, ответственность ему к лицу.
– Четверо. – Я показала на экране сердечко каждого, а потом залюбовалась тем, с какой нежностью пара посмотрела сначала на монитор, а потом друг на друга.
Сколько бы Аленка ни кричала, как ей тяжело и покуда ей такая участь, она счастлива там, где находится. Я с грустной улыбкой попрощалась с ребятами, чувствуя невероятное желание проветриться. Накинула джинсовку и вышла через ворота в поздний вечер.
– Осторожней там, – крикнул Тень. Наемник лежал на крыше граничащего с забором строения.
Я остановилась. Если бы существовала реальная опасность, Тень никогда бы не выпустил меня. Однако он предупредил, а наемник ничего не делает просто так.
Неужели Леон снова посмел показать нос? Ведь только вчера с Алриком заявился и чуть хвоста не лишился.
Я в нерешительности качнулась назад, а потом подумала: «Какого лешего я даю этому придурку портить себе жизнь?»
Что мне теперь, не выйти из-за него? Не гулять? Вот еще.
Я задрала подбородок повыше и пошла вперед, то и дело посматривая по сторонам. Клан гибридов нашел себе пристанище в бывшей промзоне, недалеко лес. Воздух тут давно был чистым, но сейчас я не чувствовала ничего, кроме запаха тревоги. Но время шло, я гуляла, а ко мне так никто и не вышел.
Почувствовала себя полной дурой. Разочарование скрутило душу в узел. Я слышала, даже Алрик поехал за своей любимой в Швецию, и уверена, что у них уже все прекрасно. Нашел истинную и предается любви.
– Альбин! – позади раздался тихий голос Севы, и я подпрыгнула на месте. Он тут же поспешил извиниться: – Прости, не хотел тебя напугать. Буду топать громче, подходя.
– Ничего, это я задумалась. Я же среди вас уже сколько живу, знаю, что вы ходите тише кошек.
Сева пошел рядом, запихнув руки в карманы, будто боялся, что даст им волю. Поглядывал то на яркую луну, то на меня и едва сдерживал довольную улыбку.
Хороший он. Доволен, что я просто рядом. Как жалко, что я к нему ничего не чувствую.
– Ты меня избегаешь, – вдруг сказал он. – Это из-за кошака?
Мне повезло, что я не сбилась с шага и даже дыханием не показала, как меня взволновал вопрос. Все же жизнь среди сверхов прокачала мой самоконтроль до высшего уровня.
– Я? Нет, что ты. Работы много. Похоже, у вас гон в одно время начинается, потому что сейчас у гибридов столько беременных, что у меня не хватает папок в картотеке. Даже чету лис сегодня смогла записать только на поздний вечер, только-только закончила и вышла проветриться перед сном.
– Что бы без тебя делал клан? Ты для нас незаменима. – Сева поймал мою ладонь и сжал, а я, хоть и хвалила себя за самообладание, все-таки дернула рукой, что не укрылось от оборотня.
Сева остановился и повернулся ко мне, так и держа мою кисть. Его слова были искренними – я чувствовала это, видела по глазам. Он действительно так думал.
А я покосилась на густую растительность рядом и подумала: «Слышит ли Леон комплименты в мой адрес? Дошло ли до него, что я для кого-то действительно ценна?»
Я покачала головой, ненавидя себя за слабость. Ну почему я думаю об этом? Зачем? Хочу утереть нос этому придурку? Отомстить за чисто женскую обиду?
– Альбин, я знаю, что ты девушка серьезная…
Девушка! Леон, ты это слышишь? Сева тоже младше меня, но называет девушкой!
Я посмотрела в глаза гибриду. Что-то он больно сосредоточенно на меня смотрит.
– …Все кланы ценят твои медицинские навыки, многие в неоплатном долгу перед тобой. Ты сильная девушка, к которой я бы не посмел подойти, если бы не имел серьезных намерений. Мне никакой бешеный кот не преграда. Обещаю, что защищу тебя от него. Только одно твое слово – и он не подойдет к тебе.
Хрустнула ветка, а Сева даже не дернулся. Если присутствие кого-то услышала даже я, то сверх и подавно, а все равно даже ухом не повел. Значит, знает, кто там. Судя по его словам – Леон.
Я благодарно посмотрела на гибрида. Он мстил за меня по-своему.
– Я не боюсь кошек.
Тут кусты раздвинулись, и вальяжной походкой бесшумно вышел Леон.
– Ага, гибрид, она жеребцов любит. У нее вся квартира раньше в лошадях была. А в тебе ни одной половины от коня, вот неудача.
И посмотрел на наши с Севой до сих пор соединенные руки так, будто был готов впиться в них клыками.
Сева дернулся в сторону леопарда, словно бойцовый пес при виде врага, и я вцепилась в его руку. Когда гибрид вопросительно посмотрел на меня, едва качнула головой, безмолвно прося: не надо связываться с Леоном.
– Завела себе цепного пса. Послушный парень. – Леопард будто действительно имел девять жизней, шаг за шагом приближался к нам.
Нижняя челюсть Севы словно окаменела, шея вздулась венами. Судя по взгляду, которым он смотрел на Леона, я была единственной, кто сдерживал гибрида, прежде чем он кинется перегрызть сопернику горло.
Самое ужасное для врача – чтобы кто-то пострадал по его вине. Я не хотела драки, хотя понимала, что выпустить пар в схватке – для сверхов обычное дело. До дрожи боялась, что у Леона в рукаве какая-то инъекция, а если нет, то Сева размажет его в лепешку.
Однажды я уже загнала Леона надолго в шкуру животного, но убить не смогла бы. От одной мысли липкий пот ужаса тек по позвоночнику.
Несмотря на все мучения, что принес леопард, я не желала его смерти и до сих пор переживала за него до дрожи.
– Пошли. – Я потянула Севу за рукав.
– Гибрид, не трать время. Люди псов редко берут в кровать, а вот котов – с удовольствием. Мы так с ней кувыркаемся, что она потом годами забыть не может. Бесполезно, оставь свои…
Сева бросился на него с рыком, на ходу уже в зверином виде сбивая Леона в кусты.
Я вскрикнула, закусила палец и попыталась уверить себя, что для мужчин-оборотней нет ничего обычней схватки. Что регенерация поможет им быстро восстановиться. Что все быстро закончится.
Но звуки схватки были крайне необычными. Я слышала только зверя Севы, ни одного рычания дикого кота.
– Сева, стой! – Я бросилась в кусты.