Аня
Алрик развязал мне глаза, но еще до того, как бархатная лента слетела, я по запаху трав узнала, где нахожусь. Это была территория моего родного клана.
Вот только местность я не узнавала!
Все расчистили, покосили, привели в порядок и облагородили. А еще поставили сдержанный, но очень красивый мемориал в виде большой семьи медведей. Целого клана! Здесь был не только папа-медведь, мама-медведица и дети. Казалось, там и тети, дяди, племянники и друзья семьи бурых. Они лезли по каменным деревьям, застревали в кустах, залезали лапой в пруд за рыбками. В этом каменном монументе словно запечатлели один краткий, но очень счастливый миг.
Я сама не заметила, как за шиворот скользнула слеза. Почувствовала, только когда стало мокро шее.
– Откуда это здесь?
– У всех есть место, где можно пообщаться со своими предками. Я хотел, чтобы и у тебя оно было.
Кто-то дарит букеты, кто-то конфеты, кто-то брендовые сумочки или возит отдыхать, чтобы показать свою любовь, но для меня не было ничего более значительного, чем такое признание в любви Алрика. То, что он сделал для меня, настолько растрогало, что я крепко обняла его за талию, уткнулась в грудь.
Мне так хотелось его отблагодарить, но я не могла найти слов. Казалось, что «спасибо» – это очень мало. Если бы я могла просто снять слепок эмоций и дать почувствовать их моему прекрасному волку!
– Это еще не все, – прошептал мне в макушку Алрик. – Ты должна кое с кем встретиться.
У меня не было ни одного предположения, пока волк вел меня за руку в глубь мемориала. И когда я увидела связанного сейда, то ладонь сама выскользнула из руки сверха.
– Что он тут делает?
Я непроизвольно сделала шаг назад.
– Не бойся, я с тобой. – Алрик обхватил меня за талию и подвел к нему. – Ты должна решить его судьбу. Он повинен в гибели твоих родных.
– Но и твоих тоже, – прошептала я, глядя в перепуганные глаза шведского шамана.
Когда только Алрик успел его поймать? Мы расставались максимум на день!
– Ты можешь сделать с ним все, что хочешь. Можешь сказать – и твоими руками и оружием буду я. – Алрик подарил мне врага на блюдечке и был готов принять любую расправу над ним или устроить ее сам по моему желанию.
– Я не хочу убивать, – прошептала я, и сейд облегченно затрясся. Не знаю, понимал ли он по-русски или понял по тону, но явно стал кидать более смелые взгляды.
Если его отпустить, кто знает, сколько еще сверхов может пострадать от его советов. Скольких людей он может направить по плохому пути? Его точно нельзя отпускать.
– Я знаю, что с ним делать. У нашего клана есть один отлаженный способ контроля и заточения – психушка, – поделилась я с Алриком, но он казался совершенно не удивленным. Кивнул, принимая мое решение полностью, и тут же сейда уволокли двое лисов, выскочивших словно из-под земли.
– Все кланы хотят отдать дань памяти твоему родному клану. Ты согласна? – спросил Алрик, обнимая меня.
Я рассматривала мемориал, и меня поразило, с какой любовью и вниманием он сделал. Здесь не было бочек, изображений людей, чтобы хоть как-то отдаленно напоминать мне о прошлом, зато здесь словно был кусочек моего прошлого, к которому действительно хотелось вернуться.
Раньше я не могла заставить себя приехать сюда, а когда, наконец, вынуждена была взглянуть на родную территорию, то испытала разочарование. Сейчас мне хотелось, чтобы как можно больше кланов увидели и узнали, что существовал такой клан. Были оборотни, жили здесь, смеялись, любили и ненавидели. Хотелось, чтобы их помнили.
– Да. Я согласна. Любой, кто захочет отдать дань их памяти, может прийти сюда.
***
Неделю спустя
Альбина
Все кланы съехались на псковские земли, чтобы почтить предков Миры и Ани. Конечно же, я не могла не приехать!
Никак не ожидала, что при виде того, как все кланы по очереди возлагают цветы под ноги каменных косолапых, буду тихо вытирать слезы в уголках глаз. Я слышала эту грустную историю раньше, но она не сильно трогала мое сердце. Когда же я увидела воплощение жизни канувшего в лету клана во плоти, грудь сжало от жалости к Ане и Мире.
К младшей девочке я вообще привязалась. Она хотела учиться, быть нужной, и я с удовольствием взяла ее под свое крыло. Все-таки врачей у сверхов очень мало, если Миру это увлечет, у бурых будет свой медик. Разве не прекрасно? И мечта девочки стать необходимой сбудется.
Я покачала головой своим мыслям и вдруг услышала звук переполоха за спиной. Сверхи были явно встревожены чьим-то появлением. До моих ушей то и дело доходили неодобрительные слова:
– Как он посмел появиться?
– Пользуется тем, что здесь никто не рискнет его поймать.
– Аня сказала, что сюда может прийти любой, я понимаю, но как Леон решился?
Леон?
Я невольно встала на мысочки, чтобы разглядеть получше.
Он! Шел быстро, по прямой, только плечи качались из стороны в сторону, придавая походке легкость. Толпа перед ним расступалась, то ли как перед прокаженным, то ли как перед королем. Странные выражения были на лицах присутствующих, смешанные.
Я нашла взглядом глав кланов и цепко изучила их мимику. Надеюсь, они сдержатся.
Сколько бы после победы над Дэвидом Алрик ни старался обелить Леона перед лидерами кланов, никто бы сейчас и не подумал благодарить леопарда за содействие. Я молилась, чтобы не набросились на Леона, не схватили его.
А Леон, зараза такая, еще и шаг замедлил. Красуется. Провоцирует. Нервничать заставляет.
Цветы возложил, долго-долго смотрел на мемориал, словно испытывая терпение всех сверхов, словно наслаждаясь напряженной тишиной вокруг.
И развернулся, не сказав ни слова. Наши взгляды мгновенно встретились.
Куда он пойдет: ко мне или прочь? А чего я хочу больше?
Леон сделал шаг в мою сторону, и я словно оказалась в эпицентре смерча: ветер засвистел в ушах, меня словно завихляло из стороны в сторону.
– Как ты поживала все это время? – спросил Леон, остановившись напротив меня.
Почему он стоит на ногах так твердо, когда меня всю крутит, когда дышать сложно, когда в ушах свистит?
– Хорошо. – Мой ответ получился сухим, словно осенний лист.
Я врала, но делала это хорошо.
Леопард кивнул. Как он на меня смотрел! Лицо непроницаемое, но глаза! Сколько раз я тонула в них, однако сейчас мне казалось, что он смотрит совершенно по-особенному. Или я обманываюсь?
Я так сильно колебалась, что удивленно втянула воздух, когда Леон вдруг прошел мимо меня. Обернулась, жадно глядя ему в спину, сжимая руки в кулаки.
Сердце больше не слышало осипший разум. Горло сжало желанием окрикнуть леопарда, но изнутри обожгло воспоминание о его прошлых предательствах.
Подошва моей правой туфли проскребла по брусчатке, и Леон тут же обернулся. В этот миг время пошло медленней, а потом и вовсе застыло на миг. На один долгий миг, а затем понеслось вскачь.
Леон тут же оказался рядом, закинул меня на плечо и рванул прочь. Но не один он был быстрым, как ветер. Сверхи встали стеной, не давая меня унести.
– Поставь Альбину на место, если хочешь уйти отсюда своими ногами, – услышала я голос Димы, главы гибридов.
И я тут же уперлась руками в поясницу Леона, выпрямилась, как могла, и извернулась, чтобы сделать Диме знак отойти в сторону.
Сверхи застыли с непередаваемым шоком на лицах. Казалось, они не верили собственным глазам. Тогда я еще раз повторила жест, чтобы они проваливали с пути. А их словно паралич разбил!
Тень вообще выглядел так, будто его головной мозг в затяжной перезагрузке.
– Лечить перестану! – процедила я тихо сквозь зубы, прекрасно зная, что меня все прекрасно услышали. – Сами рожать будете!
– Так, пропустим парочку! – непонятно откуда появилась глубоко беременная Аленка Елы-палы и быстренько растолкала всех. – А то сами моих четверняшек на свет встречать будете!
Угроза подействовала, да еще как! Принимать роды у медоедки не хотел никто!
– Не верю, что ты это сделала, – услышала я тихий голос Леона.
Он пошел вперед так быстро, будто боялся, что я или сверхи передумаем. Потом и вовсе побежал.
Я и сама не верила. Сбрендила!
Но по-другому не могла. Женщиной всегда движет сердце.
***
Дом Алрика
Аня
Стол ломился от тарелок, а у меня была еще пара блюд, которые никак не вмещались. Так хотелось отблагодарить Алрика за его заботу и тепло вкусностями, что я не смогла рассчитать количество и немного увлеклась.
– Смотри, даже бокал твоего любимого пенного не поместится. Ай-ай! – Алрик шутливо покрутил стекляшкой в воздухе.
– Главное, чтобы мой любимый поместился. Остальное переживу. – Я отодвинула выбившуюся прядь, и тут же Алрик оказался рядом, провел пальцем по моей щеке.
– Испачкалась.
Невинное мимолетное движение, но в нем было столько домашнего и свойского тепла, что я на мгновение застыла, стараясь впитать и запомнить момент. Я так стремилась к признанию в клане бурых при помощи кулинарии, так желала стать нужной в образе Мишани благодаря своей невосприимчивости к пиву, а нашла свое счастье рядом с заморским волком. Алрик дарил мне все, к чему я так стремилась, одним только своим присутствием, одним жестом. Я чувствовала себя любимой и нужной, и сама готова была бескрайне любить в ответ.
– Давай есть, а то остынет! – Алрик отодвинул для меня стул, и я села, радуясь, потому что ноги стали ватными, как всегда бывало от его близости.
Нужно немного отвлечься. Сначала мы налегли на еду, потом на разговоры ни о чем. Черт дернул меня сказать:
– Алрик, а ты знаешь, что я из-за тебя потеряла работу?
– А она у тебя была?
– Была. В магазине! А еще я выставку пропустила и соревнование граффити! Ты должен взять за это ответственность.
Половина блюд уже исчезла в наших животах, поэтому свободного места на столе стало больше. И как раз пустой пятачок посередине вдруг заняли три бархатные коробки.