– Погиб, – ответил водолаз, толчком ласт выбрасываясь из воды повыше.
Будто в доказательство, он поднял и положил на палубу зловещий предмет, оказавшийся человеческой головой. Лорна в ужасе попятилась на шаг.
– Лопастью пропеллера, – высказал догадку водолаз, сделав ладонью жест поперек горла. – Сейчас отправимся за телом.
И скользнул обратно в воду, чтобы присоединиться к напарнику.
Лорне хотелось ринуться прочь, но она держала себя в руках. Бросив взгляд на оторванную голову, она поняла, что причиной гибели этого человека стал не вращающийся пропеллер.
Сдержав подкатившую к горлу тошноту, она подошла поближе и опустилась на одно колено, избегая взглядом воскового лица и распахнутых глаз. Под головой набежала лужица болотной воды с красноватым оттенком, явственно проступившим на фоне белой палубы. Лорна сосредоточила внимание на ране, вместо чистого среза демонстрирующей рваные края.
Лопасть винта такую оставить не могла.
Протянув руку, Лорна кончиком пальца осторожно потеребила разорванную кожу, изучая форму разрыва.
– Мэм, – проговорил пограничник, – наверное, вам это лучше не трогать.
Она проигнорировала его. Ей и так пришлось взять волю в кулак, чтобы поддерживать бесстрастный профессионализм. В качестве ветеринара она провела сотни аутопсий и патологоанатомических исследований. И это ничем от них не отличается – во всяком случае, так она себе твердила.
Лорна склонилась ближе. Шейные позвонки C3 и C4[32] были разбиты, обратившись буквально в труху под воздействием некой сокрушительной силы. Из разорванного позвоночного столба свешивались добрых пять дюймов серовато-белого спинного мозга, будто провод с сорванной изоляцией. Чтобы оторвать голову от туловища подобным образом, потребовалась громадная силища.
Лорна сглотнула ком в горле. Во время работы в Африке ей доводилось натыкаться на трупы антилоп и газелей, только что забитых львами. При исследовании этих останков обнаруживались сходные раны, характерные для яростных рывков.
– Мэм, – снова подал голос пограничник.
Лорна встала, чувствуя, как растущая в душе уверенность ложится на мир черной тенью. Вгляделась в лес. Бушующий там пожар – не единственная угроза.
Отнюдь.
Повернувшись, она поспешила к человеку, оставшемуся здесь командовать.
– Инспектор Нестер!
Он все еще разговаривал по спутниковому телефону, но, должно быть, по ноткам ужаса в ее голосе понял, что дело не терпит отлагательств, и отвел трубку от уха, прикрыв микрофон ладонью.
– Что стряслось?
– Вы должны радировать Джеку, – поспешно выпалила Лорна. – Предупредить его. И другую лодку.
– Предупредить о чем?
– Пантера… этот монстр, за которым мы охотимся. Она уже здесь.
Глава 17
Ти-Боб расположился на носу лодки, а его младший брат на корме рулил веслом. Полуприкрыв глаза, Ти-Боб слушал байю. Хитроумные очки, как у двоих пограничников, сидящих в его каноэ, ему для охоты не нужны. Он чуял запах их одеколона и их накрахмаленного обмундирования.
От этой парочки проку не жди.
Ти-Боб родился в байю – в самом буквальном смысле, в каноэ вроде этого. И охотился в этих краях с тех самых пор, как научился ходить. Байю для него такая же кровная родня, как собственный брат.
Передвигаясь по болоту, он прислушивался к обступившему их лесу. Ночь в байю – время шумное. Ти-Боб слышал клич лягушки-быка, совы, щебет птиц в гнездах. По обе стороны каноэ, направляемого братом в заросли, шелестела меч-трава и камыш. Еще ближе над самым ухом звенели москиты.
Вдали еще слышалось голодное рычание огня, пожирающего дерево, но по мере углубления лодки в лес оно мало-помалу стихало. И все же жар и дым продолжали гнать зверье прочь. Пара болотных кроликов, выскочив из камышей, перемахнула через ручей. Мгновение спустя последовал олень, махнув белым хвостиком.
Ти-Боб проводил его взглядом.
Животные не очень паникуют – значит, пожар еще далековато. Направление их бегства помогало ему отслеживать движение фронта пожара.
Ти-Боб ни капельки не сомневался, что сумеет обойти огонь стороной. Пробуя воду кончиком пальца, он определял течения и жестами подавал брату сигналы, избегая проток, кажущихся застойными, зная, что они могут привести лишь в тупик – заводь или затон. Вместо того Ти-Боб придерживался проточной воды, направляя лодку по дуге вокруг пожара.
Когда он помогал брату повернуть каноэ в новый поток, ноздрей его коснулся чуждый запах – хоть и слабый, но тряхнувший его, как пощечина. Запахи болот знакомы ему, как стройное тело жены. Он знает каждый душок байю наперечет, в любую пору года и в любую погоду. Ноздри его раздулись. Этому запаху здесь явно не место.
Ти-Боб поднял руку, сжав ее в кулак. Пейо поворотом весла заставил каноэ плавно и беззвучно остановиться.
– Почему мы… – начал было один из пограничников, но Ти-Боб осадил его грозным взглядом и поднятой ладонью. В своих очках тот больше смахивал на насекомое, чем на человека.
Глупый couyon[33].
Ти-Боб переключил внимание на темный лес. Пусть уж в свои высокотехнологичные примочки глазеют они. Его чувства острее.
Кто-то здесь прошел.
Но поблизости ли он еще?
Ти-Боб снова позволил векам приспуститься, всем телом улавливая каждый всплеск, стрекот, треск и шорох. Перед его мысленным взором мало-помалу вырисовывалась картина байю. Погружаясь в нее, он различил вдали звуковую воронку, сформированную и шумами, и безмолвием – последовательное шлепанье лягушек в воду, внезапное прекращение барабанной дроби дятла, стрекот удирающей белки.
Там кто-то передвигается.
Медленно, украдкой.
Направляясь навстречу пожару, а не прочь от него.
Приближаясь к ним.
Ти-Боб указал направление, и его брат оттолкнулся от илистого дна потока, искусно направляя каноэ по указанной протоке. Ти-Боб больше не избегал огня, ведя каноэ прямиком в геенну. Это их единственный шанс – скрыться среди жара и дыма пламени в надежде, что охотник не увяжется следом.
Но чтобы это удалось, нужно двигаться быстро и бесшумно.
Позади него рация громко пискнула, а потом голос произнес:
– Команда один. Доложитесь.
Пограничник положил руку на рацию, но Ти-Боб остановил его, покачав головой. Все четверо в лодке хранили гробовое молчание, глядя во все стороны. Выждали долгий вздох.
Не считая рокота огня, вокруг них над болотом воцарилось совершеннейшее безмолвие.
– Команда Мансура не отвечает, – доложил Скотт.
Напряженно сидя в каноэ, Джек хотел уже было ответить, когда по байю раскатились отзвуки ружейной стрельбы. Казалось, стреляют за ближайшим деревом, но он знал, что на самом деле они долетели с расстояния не меньше мили.
Вот и ответ. Лорна права. Пантера здесь.
Джек поднял рацию.
– Сколько до подлета «вертушки»?
– Пять минут.
– Пускай сворачивает на восток. Куда отправилась другая группа, – тут он вспомнил озабоченность Лорны, что вертолетные прожекторы, ветер от винтов и шум двигателя спугнут ягуара. И мысленно взмолился, чтобы это сработало. – Скажи пилоту, чтобы держался над самыми деревьями. Максимум шума.
– Что происходит? – поинтересовался Рэнди со своего места на корме.
Джек не отвел рацию от уха.
– И еще, Скотти, поосторожнее там. Собери всех обратно на борт.
– Уже. Мы следим за обоими берегами. Вы возвращаетесь на катер?
Джек почувствовал, что взгляды остальных обращены на него.
– Нет. Мы идем дальше. Попытаемся обойти огонь и предложить помощь тем, кто застрял на ферме. Пока эта кошка на воле, им может понадобиться наша огневая поддержка.
– Так точно, сэр. Понял.
Джек опустил рацию.
– Значит, идем дальше? – подал голос Рэнди с кормы.
– Мы почти обошли пожар, – кивнул Джек, вглядываясь через очки ночного видения. Жар и сияние огненного ада были отчетливо видны сквозь деревья. Джек не хотел поворачиваться спиной к братьям Тибодо и другим членам своей команды, но потребуется больше пяти минут, чтобы выйти из болота, и еще больше, чтобы пройти по следам другого каноэ в дальнем конце протоки.
Джек указал на более широкий поток, текущий строго на юг. Если он идет достаточно прямо, можно воспользоваться им, чтобы пройти по краю пожара и добраться до аллигаторовой фермы.
Вздохнув, Рэнди оттолкнул лодку от берега. Двое остальных принялись грести. Каноэ скользнуло в протоку, снова устремившись в путь. Джек следил за продвижением лесного пожара.
К сожалению, протока все сужалась, ветви деревьев опускались ниже, пока не начало казаться, что они движутся по трубе, и тоннельное зрение очков ночного видения только усугубляло это ощущение. Джек пригнулся, но низкие ветки все равно барабанили ему по каске, а бороды мха шлепали по лицу.
Рэнди чертыхался у него за спиной.
Но хотя бы огонь остается восточнее.
К несчастью, путь стал более мучительным, поток запетлял, то и дело выходя в застойные заводи. Роящиеся в ночи светлячки сквозь очки казались лучезарными серебристо-зелеными облаками.
Полуослепший от их сияния Джек не заметил ветку, ударившую его по лицу и оцарапавшую щеку. Оттолкнул ее с дороги и только тут осознал свою ошибку.
Ветка оказалась мягкой, обернутой в ткань.
Труп, свалившийся с дерева над ними, рухнул прямо в каноэ, перепутавшись конечностями с живыми, закричавшими от изумления и ужаса. Сорвав очки, Джек гаркнул, чтобы все успокоились.
Труп наполовину свесился через борт каноэ лицом в воду. У него недоставало ноги и кисти руки.
Рэнди веслом указал вперед.
Джек обернулся. Сполохи близкого пожара показали зловещую картину. На деревьях висели еще два трупа, будто чудовищные рождественские украшения. Он увидел, как с них срываются в воду густые капли крови.
Джек перевел взгляд дальше. Ярдах в двадцати впереди поток перегораживала изгородь, украшенная каким-то знаком. Несмотря на темноту, разобрать красную надпись все-таки было можно: