Выпрямившись, Зоуи провела ладонью по своим коротким черным волосам.
– Теперь ты знаешь, почему мы хотели снять эти ЭЭГ. Мы были так взвинчены. Мы не могли ждать.
Лорна медленно кивнула. Исследуя электрическую активность мозга, они искали изменения, связанные с этими внедрениями.
– И что же вы нашли на ЭЭГ?
– Поначалу ничего. Характер активности коры каждого животного казался достаточно нормальным, у каждого уникален, как отпечатки пальцев. Вроде бы ничего общего.
Но на лице Зоуи читалось не разочарование, а неудержимое изумление. Лорна поняла, что это были только цветочки. Зоуи поглядела на клетку Игоря. Проследив за ее взглядом, Лорна вновь посмотрела на нейробиолога.
– И что?
– Я тебе покажу. – Устроившись рядом с ней, Зоуи принялась быстро стучать по клавиатуре. – Я тебе покажу набор из четырех ЭЭГ, которые мы сняли у попугая, обеих обезьянок и Багира – детеныша. Для простоты выведу тебе только один канал от каждого животного.
На экране появились графики.
Зоуи поглядела на Лорну, приподняв бровь. Та поняла вопрос в ее взгляде: не видишь тут ничего странного?
Лорне потребовалась всего секунда. Она указала на две средние кривые.
– Эти две записи практически идентичны. – Прочитав подписи, она наморщила лоб. Cebus apella. Особи A и B. – Эти кривые сняты у двух обезьянок – сиамских близнецов.
– Верно, – кивнула Зоуи. – Поначалу мы думали, что это какая-нибудь ошибка. Скажем, сеть электродов одной обезьянки принимала сигналы от ее близнеца. А может, просто ритмы мозга у них совпадают, потому что они генетически идентичные близнецы. Просто для вящей уверенности мы взяли всех животных сюда и сняли показания повторно.
Она выстучала команду, и на дисплее показались следующие четыре кривые.
– Вот что мы получили, когда все четыре особи находились в помещении одновременно.
Лорна склонилась ближе, проследив каждую кривую кончиком пальца. Изумление ее все усиливалось. Не может быть.
– Все они выглядят примерно одинаково, – заметил стоящий рядом Джек.
– Мы снимали показания добрых десять минут с каждой. Они продолжали сохранять синхронизацию.
Лорна тужилась постичь увиденное.
– После этого, – сообщила Зоуи, – мы отправили остальных животных обратно в изолятор. Кроме оставшегося здесь попугая. Когда остальные удалились, мы проверили Игоря снова. Его ЭЭГ вернулась к изначальному уникальному характеру активности.
Лорна посмотрела на попугая и своего брата.
– То есть ты говоришь, что когда они все вместе, то их мозговая активность каким-то образом достигает идеальной синхронизации?
– Похоже, именно так и происходит.
Как такое может быть? Лорна слыхала, что у женщин в общих спальнях случаются менструации в унисон, но это из-за феромонов в воздухе, запускающих синхронизацию месячных. А что вызывает неврологический эквивалент подобного у этих животных? Если данные правильны, должен наличествовать какой-то стимул или связь между животными.
Лорна вывела на дисплей данные МРТ. Снова появилась трехмерная модель мозга Игоря. Она повернула ее, чтобы посмотреть на пятерку странных уплотнений сверху.
– Происходящее должно быть каким-то образом связано с этими внедрениями, – заметила Лорна. – Эта общая структура есть у всех особей.
Она смотрела на экран, представляя сеть более плотных тканей, образующих пентаграмму. Она что-то ей напоминала – вот только что? Лорна сложила ладонь чашей и растопырила все пять пальцев. И тогда ее озарило. Она принялась поворачивать кисть так и эдак.
– Спутниковая тарелка, – пробормотала она.
– Что? – переспросила Зоуи.
– Структура в мозге животного. Что, если она действует наподобие небольшой передающей антенны? Излучает ультранизкочастотный сигнал, который воспринимают другие, и тот каким-то образом запускает эту синхронизацию.
Зоуи сдвинула брови, разрываясь между неверием и признанием подобной возможности.
– Вы говорите о какой-то разновидности телепатии? – встрял Кайл, с подозрением разглядывая попугая.
– Нет, – Лорна заговорила быстрее. – Во всяком случае, не совсем. Чтобы энцефалограммы совпадали, что-то должно запустить этот процесс. И стимул вовсе не гормональный или феромонный. Это разные виды.
– Плюс время реакции чересчур короткое, – добавила Зоуи. Ее неверие пошло на убыль.
– Но слабый электрический сигнал может запустить такое, – кивнула Лорна. – Этого достаточно, чтобы щелкнуть выключателем в мозгах всех четырех животных.
– Но что может все это питать? – полюбопытствовал Джек. – Я не вижу никакой батарейки.
– Батарейки и не нужны, – ответила ему Зоуи. – Мозг – óрган электрический, производящий энергию, известную как потенциал действия, с помощью перекачивания ионов в нейроны и из них. Средний мозг непрерывно вырабатывает от десяти до двенадцати ватт электричества. Утром, днем и ночью. Энергии достаточно, чтобы запитать карманный фонарик.
– И уж тем более достаточно, чтобы передать низкопотенциальный сигнал. – Посмотрев на МРТ-модель, Лорна сглотнула.
– Что, разумеется, порождает следующий вопрос, дорогая моя, – произнес новый голос от двери.
Обернувшись, Лорна увидела своего начальника Карлтона Метойера, прислонившегося к притолоке. И давно он тут слушает их беседу?
– И какой же? – поинтересовалась Зоуи.
Он ступил в комнату, в своем безупречно отглаженном белоснежном лабораторном халате все такой же истый южный джентльмен даже среди ночи.
– Доктор Полк только что предложила интригующую гипотезу о том, как эти мозги связываются между собой. Что ставит ребром еще более острый вопрос.
С ходу догадавшись, куда он клонит, Лорна высказала вопрос вслух:
– Зачем?
Зачем все эти животные связываются?
Глава 26
Дункан сидел в одиночестве в пикапе, припаркованном на дальней обочине подъездной дороги ОЦИИВ, опустив окно и слушая ночной хор лягушек и сверчков. Слева слышался невнятный говор Миссисипи, текущей вдоль дороги, тянущейся рядом с дамбой. Легкий ветер будоражил плотный влажный воздух, делая его почти пригодным для дыхания.
Надвинув бинокль ночного видения на глаза, Дункан разглядывал институт по ту сторону насыпи, погруженный во тьму, не считая нескольких освещенных окон на первом этаже. В наушнике слышалась перекличка членов его команды, занимающих исходные позиции вокруг здания. В ожидании Дункан вел наблюдение за единственной дорогой, ведущей в институт и из него. Ему не нужны никакие сюрпризы.
Наконец заместитель доложил о полной готовности.
– По вашему сигналу.
– Ты проверил число и личности штатских?
– Семеро. Один пограничник, и надо полагать, вооружен.
– Сделайте его приоритетной мишенью. Помните, нам нужен один из ученых, чтобы допросить его у себя.
– Вас понял, сэр.
Нужно выяснить, как много исследователи выяснили о проекте «Вавилон» – и, что важнее, не просочились ли сведения. После этого субъект устранят, а труп ликвидируют. В Карибском море голодных акул не счесть.
Дункан поглядел на институт в самый последний раз. Его команда уже окружила комплекс, перекрыв все пути отхода. А следы отхода самой группы уничтожат зажигательные бомбы. С рассветом террористическая группа защитников животных отправит по электронной почте письмо, взяв ответственность за нападение на себя. Не останется ни одной ниточки, тянущейся к «Айронкрик индастриз».
Как только все было готово, он поднял рацию, чтобы отдать приказ атаковать, когда вдруг позади пикапа вспыхнули фары. Вспышка больно полоснула по глазам в бинокле ночного видения. Сорвав прибор с головы, Дункан бросил взгляд в зеркало заднего обзора.
Из-за дальнего поворота, погромыхивая, выкатил пикап. Лучи его фар промахнули по дороге и уперлись прямо в припаркованный пикап Дункана. Опустив рацию, тот принялся ждать, терзаясь закопошившимися в душе подозрениями.
В этот час, да в такой глуши никаких машин быть не должно и в помине.
Следя за приближением автомобиля, он закинул в рот очередной леденец. Ананасовый. И скривился. Не самый любимый его вкус. Но все равно продолжал сосать. И в ожидании оценивал уровень угрозы и пересматривал план, подгоняя его под ситуацию.
Как только пикап подкатил достаточно близко, стало видно, что это потрепанный «шеви», держащийся на ржавчине, старой серой грунтовке и честном слове. Пикап направлялся прямо к нему.
«Да езжай же ты дальше», – мысленно заклинал его Дункан.
Будто послушавшись, «шеви» заложил широкую дугу, собираясь объехать его, но тут же задок машины озарился малиновыми огнями – он начал тормозить. Автомобиль сбросил ход и остановился рядом с пикапом Дункана под сиплый вздох двигателя. Водитель высунулся в открытое пассажирское окно, сдвинув бейсболку на затылок. На нем был охотничий жилет поверх грязной футболки.
– Подмога не нужна, приятель? – окликнул он с сильным каджунским акцентом. Просто припозднившаяся болотная крыса.
Дункан переложил пистолет на колено, мысленно поморщившись.
Надо ж было этому ослу остановиться…
Дункан наклонился к окну. При виде его изуродованного шрамами лица водила шарахнулся. Такое не сразу забудешь. А свидетелей быть не должно. Дункан поднял пистолет к окну…
…Но тут на него из кузова пикапа вдруг бросился коричневый с черными пятнами пес, оглушительно лая, будто осерчавший мегафон.
В испуге Дункан дернулся, сдавленно ахнув. Давний ужас прошил ребра, перед глазами встал другой случай, когда зверюга застала его врасплох.
Повернувшись, водитель рявкнул на пса:
– Берт, заткни хлебало! Мне собственных мыслей не слыхать.
Сердце Дункана колотилось где-то в горле.
Не замечая его реакции, водитель снова повернулся к нему.
– Мистер, вы, часом, не знаете, нет ли тут где зверинца, аюшки? Мой полоумный братец направился…
Ужас сменился яростью. Разозлившись, что его застали врасплох, Дункан выхватил пистолет и высунул его в окно. И уже нажимал на спусковой крючок, когда собака прыгнула из кузова прямо на него.