– Готовить к чему? – уточнила Лорна.
Подойдя, Малик ободряюще похлопал ее по плечу.
– К небольшой процедурке. Раз уж вы здесь, было бы ужасно жалко упустить возможность освежить наш запас генетического материала.
– Что вы имеете в виду?! – От тревоги желудок Лорны скрутило узлом, сразу вспомнился труп на операционном столе.
В последний раз похлопав ее по плечу, Малик отошел.
– Не бойтесь. Мы всего-навсего позаимствуем у вас парочку яйцеклеток.
Глава 42
Лаборант отошел, унося образцы ее крови в пробирках с цветовой маркировкой. Лорна едва сдерживала слезы, потирая кончиком пальца приклеенный пластырем тампон на саднящем сгибе локтя. Тело взмокло от нервной испарины.
Медицинский отсек смахивает на кабинет адского гинеколога. Вокруг выстроились шеренги ультразвукового и хирургического оборудования. Наклон спинки гинекологического кресла, в которое ее усадили, регулируется, есть подставки для ног, но напрочь отсутствует обивка или какие-либо иные удобства. Сплошь холодная нержавеющая сталь. Но более всего пугают толстые кожаные ремни, призванные удерживать пациентку на месте.
Это подтвердило ее подозрения, что большинство людей, подвергающихся исследованиям – скорее всего, купленных у современных работорговцев, которые процветают на Карибах, – принуждают к этому насильно. При мысли о том, скольких женщин здесь привязывали, заставляя сносить невообразимые надругательства, Лорна содрогнулась.
Наконец явился ее охранник Коннор.
– Пошли!
Она не упиралась, позволив стащить себя с кресла и повести к выходу. Идти было больно. Лаборант не только взял кровь, но и провел болезненную биопсию костного мозга бедра. Боль прошивала на каждом шагу, но Лорна знала, что худшее еще впереди. Перед операцией еще надо проверить гормональные уровни и провести генетический анализ.
И до самого окончания анализов ее ждут подставки для ног и ремни.
Крепко держа за локоть, Коннор вывел ее из этого кабинета в соседний. Доктор Малик сидел за столом, заполняя медицинскую карту. У него за спиной высился книжный стеллаж, забитый научными книгами и журналами. Судя по зачитанному виду библиотеки, она здесь не для виду. Как только Лорну втолкнули в комнату, Малик закрыл карту. И поглядел на нее поверх очков для чтения, сидящих на его тонком носу.
– Садитесь, пожалуйста, – он взмахом руки указал на стул и переключил внимание на ее стражника. – Сержант Рид, пока что все. Я вас вызову, когда мы закончим.
Коннор не шелохнулся. Вид у него был такой, словно он сейчас пустит здесь корни.
– Командер Кент сказал, что я не должен покидать заключенную.
Дункан отдал такой приказ, прежде чем отправиться проверять ее заявление о резервном копировании данных в «КомпьюСейфе».
Малик испустил долгий вздох.
– Это не потребуется, но, если доставит вам удовольствие, можете постоять на часах у двери.
Коннор насупился с таким видом, будто готов спорить, и сжал локоть Лорны еще крепче.
– За дверь, будьте любезны, – пренебрежительно махнул на него Малик. – Мы здесь под землей, окон нет. Наша гостья никуда не денется. Мой кабинет ничуть не хуже любой тюремной камеры.
Коннор насупился еще больше, но пальцы все-таки разжал – наверное, после его хватки останутся синяки, а то и вообще отпечатки пальцев – и отступил.
– Я буду за дверью.
Не обращая на сержанта ни малейшего внимания, словно его уже здесь нет, Малик устремил взгляд на Лорну.
– Доктор Полк, прошу садиться. Нам предстоит многое обсудить. И кое-что, полагаю, вы сочтете весьма поучительным.
Лорна с радостью приняла его предложение, едва держась на ногах после всего случившегося, да еще и с болью в бедре. Опустившись на стул, она окинула кабинет взглядом. Стена слева увешана множеством ЖК-мониторов, окружающих пятидесятидюймовый плазменный дисплей. Большинство погашено, однако четыре показывают различные места подземного комплекса, включая и кабинет гинекологии. Должно быть, Малик наблюдал за процессом от начала до конца.
Лорна с отвращением отвернулась.
Другую стену покрывают научные и лауреатские дипломы. Лорна принялась изучать их в надежде, что это поможет лучше постичь человека, сидящего за столом. Многие из дипломов на иностранных языках, в том числе и на арабском. Нашелся один на французском – Университета Пьера и Марии Кюри, а под ним – аттестат Национального центра научных исследований, крупнейшей исследовательской организации во Франции.
Несмотря на ущербность в части этики, доктор Малик отнюдь не чокнутый.
– Ваши анализы будут готовы в течение часа, – сообщил он, подавшись вперед. – Позвольте мне растолковать, что будет дальше. Просто чтобы вы не тревожились.
Лорна никак не могла разобрать, то ли он настолько эмоционально туп, что не улавливает ее положения, то ли исключительно жесток.
– После анализов, – продолжал он, – мы составим генетически специфичную комбинацию люпрона и менопура вкупе с экспериментальным фолликулостимулирующим гормоном. Обычно проходит не один день, прежде чем яичник будет готов для забора яйцеклеток. Но благодаря разработанной мной технике потребуется лишь пара часов. Так что у нас есть время поболтать.
Голос наконец-то вернулся к Лорне.
– Что вы планируете делать с моими яйцеклетками?
– Поверьте мне, они найдут достойное применение. Мы используем их для нового проекта гибридизации эмбрионов, к которому вот-вот приступаем.
– Какого рода эмбрионов? – Лорна снова представила тело на столе.
– Ответить на этот вопрос не так-то просто. И прежде чем мы перейдем к объяснениям, я должен вам честно признаться, что изучил ваше личное дело.
Мое личное дело?
– С вашим образованием и опытом работы в области генетики и скрещивания я мог бы найти вам достойное применение в своей лаборатории. Было бы непростительной расточительностью походя лишиться столь ценного исследователя. И если вы не станете проявлять несговорчивость, нет причин, чтобы не оставить вас на острове.
– В качестве заключенной.
– Я бы предпочел слово коллеги, – возразил Малик. – И это куда лучше, чем альтернатива. Быть может, когда вы составите более полное представление о наших методиках и целях, вы перестанете относиться к ним с такой предубежденностью.
Лорна не была в этом столь же уверена, но не видела причин отказываться выслушать его. Чем дольше он будет говорить, тем дольше она останется в живых.
– Выкладывайте, – сказала Лорна, тем более что все равно хотела это знать. – Что именно вы все тут делаете?
Малик откинулся на спинку кресла, будто удовлетворенный этой уступкой – а может, просто радуясь возможности поговорить хоть с кем-нибудь.
– Что мы делаем? Чтобы хотя бы начать ответ на этот вопрос, нам придется вернуться к самому началу. Вам знакома Книга Бытия?
Лорна мучительно пыталась уразуметь это странное лирическое отступление.
– В смысле, из Библии?
Кивок.
– «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».
Лорна никак не могла сообразить, к чему это все. В глазах Малика заплясали озорные искорки.
– Простите мне эту толику фарисейства. Должно быть, на меня чрезмерно повлиял наш высочайший покровитель Брайс Беннетт. Он человек глубоко религиозный. Это одна из цитат, которую он то и дело выдает в связи с нашими здешними трудами – а также одна из причин выбора для нашего института именно этого острова. Лост-Иден-Ки, сиречь Утраченный Рай. – Улыбнувшись про себя, Малик тряхнул головой. – Вот уж воистину, разве мог он разместить его не здесь?
– Не понимаю. Какое отношение все это имеет к генетическим экспериментам?
– Всему свое время. Сперва позвольте начать с моего определения великого начала. Научного базиса всего творения. У Беннетта свой Мир Божий, я же целиком и полностью опираюсь на научный метод.
– А какой же?
– Знакомы ли вы с фракталами?
И снова лирическое отступление выбило Лорну из колеи. Да что он такое городит? И в то же самое время она тут же вспомнила, что уже слыхала это слово прежде. Брат употребил его в отношении конфигурации кристаллов магнетита, обнаруженных в препарированном мозгу пантеры. Кое-что о фракталах она знала, но лишь самые азы – и уж определенно не представляла, каким образом фракталы замешаны здесь.
Она лишь покачала головой, желая услышать все в интерпретации этого ученого.
– А… ну, по определению, фракталы – зубчатые нерегулярные геометрические фигуры, порождаемые повторением фигур одной и той же формы. Иначе говоря, это большие фигуры, которые можно разбивать на все более и более мелкие версии самих себя.
Лорна нахмурилась, вспомнив, как Джон Грир описал магнетитовые узлы в мозгах животных – что матрица состоит из все более и более мелких кристаллов.
– Вижу, вы пребываете в недоумении. Позвольте показать, что я имею в виду, – Малик застучал по клавишам компьютера. Справа от Лорны один из мониторов осветился. – Все геометрические фигуры могут быть описаны простым алгоритмом или математическим уравнением. Вот довольно простая.
Всего-навсего обыкновенный треугольник.
Малик снова выстучал команду.
– Но если вы заставите компьютер повторить ее несколько раз, добавляя одну к другой, она разрастется до вот такой.
Теперь на экране несколько треугольников – расположенных под разными углами и в разных плоскостях – образовали сложный многоугольник. Лорна равнодушно пожала плечами.
– Знаю, – согласился Малик, – с виду ничего особенного. Но дайте-ка компьютеру взять тот же треугольник и повторить его сто тысяч раз – одни уменьшив, другие увеличив, меняя наклон, но по сути повторяя тот же треугольник снова и снова. И вот что вы получите.
Глаза Лорны широко распахнулись.
– Получился горный хребет.
– Именно. Ландшафт образован одной фигурой, повторенной миллионы раз. В данном случае – треугольником. Именно таким образом современные компьютеры генерируют столь детализированные фоны в кино и видеоиграх. Просто бесчисленными повторениями одного и того же базового