— Да, совсем просто, — уныло протянул он. — Всего-то и нужно для этого, что пару сотен миллионов долларов.
— Да, я понимаю, — от души посочувствовала она. — Но если необходимая нам информация находится так далеко, то все равно кому-то придается потратиться, чтобы ее заполучить. И другого пути, похоже, нет. — Она ободряюще улыбнулась ему: — Для начала я могла бы дать вам взаймы десять.
— Спасибо, но вряд ли в них есть нужда, — сказал он. — Вот если бы для уничтожения всей цивилизации понадобилась пара сотен миллионов долларов, то они сразу бы нашлись. А вот для такого проекта — что вы, ни за что! Десять миллионов на боевой корабль, десять центов на изыскания по астронавтике — вот так платят в этом мире!
Она положила прохладную ладонь на его лапу.
— Огорченный мужчина! — Она улыбнулась, когда он неловко заерзал. — Но, видите ли, это вовсе не означает, что люди во всем мире утратили чувство реальности.
— Разве?
— Вовсе нет. И вполне естественно, что для войны деньги найти гораздо легче, нежели для приключений. В конце концов, страх — эмоция более глубокая и страшная, чем любая другая. И желание избежать страха — мотивация более сильная, чем удовлетворение любопытства. Ведь сама по себе колонизация Венеры не спасет чью-либо жизнь, не защитит дом, не сохранит свободу личности.
— Свобода! — воскликнул он. — Каких только злодеяний не совершалось во имя ее! — Он вновь заерзал, на скулах заиграли желваки. — А все зависит от того, как понимать свободу! — Он заговорил тише: — Прошу прощения. Мы ведь собрались здесь не для того, чтобы спорить друг с другом, не так ли? Давайте оставим эту тему в покое.
— Хорошо. — Она стала разглядывать людей за соседними столиками. Наконец пристально посмотрела на Армстронга, склонилась над столом и негромко заговорила: — У моего брата Боба была одна навязчивая идея. Может быть, он излагал ее вам. Он подозревал совпадения.
— Он упоминал об этом. Но что с того?
— Я сейчас вот о чем подумала. — Она еще ближе наклонилась к нему. — Позади вас, через четыре столика, сидит рыжеволосый веснушчатый мужчина в светло-сером костюме. Сегодня утром, когда я выходила из дома, он проходил мимо. Разумеется, тогда я лишь мельком посмотрела на него и, наверное, не запомнила бы, если бы и вечером, когда я выходила на встречу с вами, он не попался мне на улице. И вот он здесь. Три раза за один день. Каково это с точки зрения совпадений? — Она тихонько рассмеялась. — Если он хотя бы наполовину столь же любопытен, как Боб, и заметил меня, то уже пришел к выводу,-Что я против него что-то замышляю.
— А вы уверены, что это тот самый малый? — спросил Армстронг не оборачиваясь.
— Абсолютно.
— И до сегодняшнего дня вы с ним не встречались?
— Нет, насколько я помню.
Он задумался на минуту, затем пожал плечами.
— Какой-нибудь ваш тайный поклонник, — осмелился предположить он. — Восхищается вами издали.
— Не говорите глупостей, — укоризненно сказала она.
Он вновь пожал плечами и глянул на часы.
— Прошу прощения, вы позволите мне ненадолго отлучиться? Я скоро вернусь.
Она кивнула, и он, поднявшись, небрежной походкой двинулся к выходу, по-прежнему не оглядываясь.
Оказавшись на улице, он зашел в телефонную будку, сунул в щель четвертак и набрал номер.
Механический голос возвестил:
— Агентство Хансена. Вы можете переключиться на ночную линию после четвертого сигнала или оставить сообщение после десятого. Один... два... три... четыре...
— Переключиться! — рявкнул Армстронг.
На экране замигал голубой огонек, а в телефоне загудел зуммер вызова.
Вскоре на экране появилось мрачное лицо Хансена. Агент предстал со шляпой на голове. Он молча, с бесстрастным выражением лица смотрел на Армстронга.
— Уходите или пришли? — поинтересовался Армстронг.
— Ухожу. Но это не важно. Линия всегда отвечает, независимо от того, здесь я или нет. — Он мрачно уставился на собеседника. — Так в чем дело?
— Я нахожусь в «Лонгчампсе», с леди, приятельницей. Вполне возможно, что за ней тащится хвост. -
— И что из этого? Закон следить не запрещает, особенно за дамой.
— А если его привлечь за намерение совершить преступление?
— Чушь! — Глаза Хансена заблестели. — Вы не те книжки читаете. Если у парня нет уголовного прошлого, то к нему ни с какой стороны не подкопаешься. И застукать его можно только тогда, когда он уже перерезал вам глотку.
— Неплохо. — Армстронг почувствовал раздражение, — Чего же ради я тогда потратил четвертак? Тогда хоть колыбельную спойте.
— Вы можете избавиться от него, пересаживаясь с машины на машину.
— В скакалки девочки играют.
— Или, — продолжил Хансен, не обращая внимания на колкость, — можете завлечь его в какое-нибудь укромное местечко и там успокоить, несколько раз хорошенько дав по зубам.
— Я уже думал над этим. Это мне ничего не даст.
— Или, — так же непреклонно, как и раньше, продолжал Хансен, — поступайте так, как обычно делаю я. Выслеживаю ищейку и узнаю, кто его нанял. Люблю докапываться до первопричин.
— Вот это мне по душе! Но поскольку я нахожусь при леди, я не могу следить за ищейкой. Вот тут бы вы и пригодились.
— А вы сможете подождать, пока я подойду? — спросил Хансен.
— Ну конечно. Мы собирались пойти на выставку, но посидим тут и подождем вас.
— Дайте мне пятнадцать минут, — Он сдвинул шляпу на затылок. — Когда вы меня увидите, вы меня не увидели. Понятно?
— Я не знаком с вами со времен Адама, — заверил Армстронг. Положив трубку, он подождал, пока погаснет экран, затем вернулся к Клер.
Отняв от лица платок размером чуть больше почтовой марки, она устремила на него прояснившийся взор.
Тяжело опустившись на стул, он сообщил:
— А за четвертым столиком никого нет.
— Боже милостивый! — воскликнула она, не скрывая удивления. — Вы думали о том человеке? Ну вы ничуть не лучше Боба! — Успокоенная его взглядом, она добавила: — Этот человек вышел сразу же вслед за вами.
Он взмахом руки подозвал официанта. Почему бы просто спокойно не посидеть эти пятнадцать минут? И все же за кем на самом деле бродит это рыжеволосый? За Клер или за ним самим?
Опоздав всего лишь на минуту, заявился Хансен в компании с Мириэм и коренастым громилой, пиджак которого чуть ли не трещал на спине. Троица торжественно проследовала мимо Армстронга, обратив на него внимания не больше, чем на оконное стекло, и расположилась за столиком слева от него.
Болтая с Клер и посматривая на столик все еще отсутствующей ищейки, Армстронг дал время этим троим выпить по рюмочке, затем встал и помог спутнице надеть шубку.
Они добрались до выставки, поболтались пару часов среди впечатляющих стереоскопических работ и полюбовались на передвижной десятифутовый экран, смонтированный на платформе и предназначенный для просмотра на лоне природы. Они дружно пришли к выводу, что в плане красок и стереоэффекта Тут улучшать уже нечего. А стало быть, телевидение практически исчерпало свои возможности.
Затем они отправились в ночную закусочную, а затем Армстронг отвез ее домой. После этого ничего интересного не происходило, и он вернулся в свою квартиру, ни разу больше не встретив ни Хансена с его компанией, ни других теней. Ощущая недовольство неожиданно нормальным развитием событий, он задумался, уж не страдает ли инфантильной привычкой драматизировать банальные жизненные коллизии.
Но воспоминания из глубокого детства никак не желали подтверждать, что он развивался ненормально. Его детское воображение ничем не отличалось от воображения нормального здорового ребенка. Смеялся, когда было смешно, и не волновался без причин. Лишь в более зрелом возрасте развилась привычка к навязчивым идеям и смутным подозрениям. Почему, почему, почему? Он вперил горящий взор в стенку, от которой отскакивало молчаливое эхо: Почему, почему, почему?
Проснувшись на рассвете, он вновь задумался, и эхо снова терзало его мозг. Он беспокойно бродил по квартире до тех пор, пока в половине одиннадцатого не позвонил Хансен.
— Дело оказалось долгим, — объявил Хансен, — но впервые мне пришлось иметь дело с целой толпой.
— Что ты имеешь в виду, говоря о толпе?
— А вот считай. Во-первых, ты и твоя подружка. Затем парень за вами. Побродив за ним с час, я внезапно обнаружил, что и за мной кто-то тащится. Я пустил вместо себя Пита и оторвался от своего хвоста. А тот так же невозмутимо приклеился к Питу. Я пристроился сзади. Итак, впереди шествуете вы, за вами ваш хвост, затем Пит, за ним другой хвост, далее — я. Хорошо, что вы еще не всю ночь бродили, а то сзади к вам пристроилась бы половина Нью-Йорка.
Армстронг нахмурился. Изложенное озадачило его.
— И что же было дальше?
— Первый хвост отвалил, когда ты вернулся домой. Он спустился в подземный гараж на Восьмой улице, сел в машину и уехал по этому вот адресу на Кипарисовых Холмах. — Хансен зачитал адрес, затем продолжил: — Ну и разумеется, остатки парадного шествия добрались до Кипарисовых Холмов, где Пит отвалил домой. Хвост Пита проследовал за ним, но на полпути отвязался. Правда, Мириэм пришлось продемонстрировать несколько цирковых фокусов с машиной, чтобы он отвязался от Пита. Так остался последний хвост и я. Я прилип к нему. С десяти раз не догадаешься, куда он привел меня.
— Куда? — нетерпеливо спросил Армстронг.
— На пятый этаж «Бэнк оф Манхэттен». Зашел в лифт с таким видом, словно здание принадлежит ему. Дальше я не мог за ним следить.
— И ты не узнал, кто занимает пятый этаж?
Впервые на худом лице Хансена появилось хоть какое-то выражение: смесь разочарования и удовлетворения от предвкушения эффекта, который его информация произведет на слушателя.
— Я наблюдал за индикатором лифта. Он остановился на пятом этаже. Я вышел на улицу и увидел огни в окнах на пятом этаже. — Он помолчал, поддразнивая Армстронга. — Дело в том, что весь пятый этаж занимает местная штаб-квартира ФБР.