— Жорж, дело твоё, поступай, как знаешь. Только не пойму, зачем тебе большая жилплощадь на одного.
— Петь, а вдруг я жениться надумаю? Опять же, сам знаешь, куда всё катится. Инфляция сожрет все сбережения через пару лет, да уже сейчас не очень ситуация.
— И ты хочешь воспользоваться тем, что знаешь будущее?
— Во-первых, вы все пользуетесь тем, что я знал будущее. А во-вторых, оно уже изменилось в неведомую мне сторону. И еще — только дурак не берет с собой зонт, зная, что днем пойдет дождь.
— Ты, Жора, известный демагог.
— А у тебя жена и ребенок. Свои финансы спас?
— Это ты один живешь в своё удовольствие. А у меня спасать нечего, жена не работает, так что весь заработок мой на прокорм уходит.
— И на шмотки.
— И на шмотки.
— И в Ялту скатались, да, Онегин?
— И в Ялту скатались. А что, не надо было?
— Да нет, всё правильно. С собой в будущее правильнее всего брать хорошие впечатления и добрые воспоминания, их не отнимут.
— И недвижимость? Да, Жорж?
— Ну и недвижимость, если получится. Особенно московскую недвижимость.
На маклера для разнообразия я решил выйти не через Контору, а по-человечески. То есть через московских интеллигентов в каком-то поколении, приходящихся Жанне самой прямой родней. Папе подружкиному было по барабану, а мама впечатлилась таким подходом к жизни. Ей дочка все уши прожужжала, что Жорж отделал свою квартиру как в Европе, какой у него порядок и всё такое. Отношение у Арбатской братии к тем, кто живет в Ясенево или Чертаново практически такое же, как к этим, к подмосковным. А если человек еще и родился где-то в Задрищенске, то человеком его можно считать чисто условно. Максимум за гражданина держат. Есть у москвичей географический снобизм, чего греха таить. Моя попытка приблизиться к центру делала меня чуть более человеком в глазах Елены.
— Жорж, а почему ты решил поменять квартиру? Жанна говорила, она у тебя в новом доме, ремонт ты сделал хороший. Чего не хватает?
— Места не хватает, однушка не мой формат. А вдруг жениться надумаю, не дай светлые и темные боги, тогда как жить?
— И где ты хочешь найти квартиру?
— Где-нибудь в районе Ленинградского проспекта какую-нибудь скромную двушку, чтоб до работы поближе было. И метро неподалеку. А то в Ясенево когда еще дотянут.
— Губа не дура. И ты понимаешь, что придется доплачивать немало? Ты готов?
— Я даже маклеру готов доплачивать за результат.
— Ого, вот это я понимаю целеустремленность. Не боишься, что обманут?
— Колени прострелю.
— Господи, я забыла, с кем разговариваю. Знаешь, другому бы не поверила, а тебе верю, ты можешь. Кстати, почему именно колени?
— Чтоб инвалидность на всю жизнь. На долгую память, так сказать.
— И это молодой человек моей дочери! Кровавый палач в чистом виде.
— Блин, вы так говорите, как будто раньше не знали, что я палач и убийца.
— А ты, Жорж, так говоришь, словно в этом ничего особенного нет.
— Елена, так и впрямь нет. Люди тысячу лет ходили на казнь смотреть как на развлечение. Балаган в города не часто приезжал, из культурных мероприятий только казни. И ничего, размножались как-то, архитектуру развивали, театр тот же. Ваша профессия развивалась как конкурент палаческого искусства.
— Бррр, с тобой разговаривать иногда страшно. Как Жанка тебя терпит?
— У неё психика гибкая, молодая. К тому же она повидать кое-что успела, что не вписывается в ваш обычный круг. А это самое кое-что, оно по неподалеку затаилось и ждет своего часа, вырваться из-под контроля может в любой момент. И тогда выживут не те, кто Ахматову мандельшаммит, а другие, кто выжить хочет.
— Любой ценой?
— Не бывает любой цены. Заплатить можно только то, что у тебя есть. Сейчас у меня есть деньги. Я готом расплатиться за расширение жилплощади деньгами. Подскажете, через кого можно вопрос решить?
— Как ты резко темы меняешь. Подскажу, есть выход на одного человека.
Знакомые знакомых дали телефончик, позвонив по которому, я договорился о встрече с типичным представителем народа, отлично знающего цену деньгам и договоренностям. Есть такие люди, которые не способны кинуть клиента на небольшую по их меркам сумму. Главное в общении с ними — знать, что твой случай не тот, который подходит как раз под этот. Когда можно попробовать исчезнуть в тумане с твоими денежками или наоборот, записать тебя самого в пропавшие без вести. Звали маклера не Марк Самуилович, на Сёма Гершинзон, а Олег Петрович. И я не уверен, что это его настоящее имя.
— Олег Петрович, чего булки мнем? Вроде уже поговорили обо всём, я свои хотелки вам высказал, состояние квартиры обозначил…
— Понимаете, Жорж, я уже не молод и вполне обеспечен. Мне нет нужды наклоняться за каждой копеечкой, я не стремлюсь работать с каждым, кто хочет работать со мной. Я понятно излагаю суть?
— Угу. Вы не готовы рисковать, работая с людьми, которые вам кажутся подозрительными.
— Именно так. Я про вас я, честно сказать, ничего не понял. Кто вы, откуда, чем занимаетесь.
— А это важно?
— Это важно для меня. Я не хочу, чтоб потом за мной пришли и обвинили меня в мошенничестве или спекуляции.
— Угу, и нетрудовые доходы не забудьте.
— Верно. Вы чем занимаетесь по жизни? На студента не очень походите.
— Я главный тренер в ДСО «Динамо».
— Да, это многое объясняет.
— Что?
— Наличие у вас квартиры в Ясенево, денег и такой агрессивный стиль общения, словно вы готовы победить не только аргументами. Какое-то единоборство?
— В точку, Олег Петрович.
— Вы молодой еще человек, но вы, наверное, должны понимать, что в процессе, в котором я вам берусь помогать, не всё гладко и однозначно?
— Вы это к чему?
— К тому, что вы планируете не совсем законное деяние. И в случае непредвиденных проблем…
— Стоп. Расставим точечки над «Ё». Вы не беретесь мне помогать. Вы оказываете мне платную услугу в рамках своей компетенции. Если вы её оказать не сможете в должном объеме и надлежащего качества, я потребую с вас полного возврата выплаченного вам аванса, если таковой будет предусмотрен нашим договором.
— Я не собираюсь подписывать никаких договоров!
— Мне достаточно устной договоренности. Пусть кровью по пергаменту подписываются лошки типа Вельзевула. Продолжу: все сумы, переданные вам мною в процессе нашего сотрудничества при неудачном исходе, вам тоже придется мне вернуть.
— Как вы себе это представляете?
— Наликом, под пересчет. Или прострелю колени на первый раз. А потом наглухо.
— Вы что, из бандитов?
— Из спортсменов.
— Я отказываюсь с вами работать.
— Что, Мойша, кидок не проходит, отбой гоп-стопа? Сел на место! Я вас еще не отпускал — пришлось даже чуток толкнуть пальцами в живот своего собеседника, чтоб он сел на лавочку в скверике, где мы беседовали так мирно и по-приятельски.
— Я найду управу на вас.
— Дурачок, ты же из своей квартиры со мной разговаривал. Номерок-то домашний. Побежишь из Москвы вместе с квартирой?
— Это угроза?
— Угроза на угрозу, дядя. Так что предлагаю начать обсуждение с чистого листа. Когда ты еще не обещал меня сдать своей крыше, а я вынести тебе мозги. А еще крыша с тебя слупит за меня дохренища бабла, я дорого стою. Просто поверь. Кстати, тебя кто прикрывает, бандиты или менты?
— Неважно, проехали. Я вас услышал. У вас на самом деле квартира такая конфетка, как вы описали?
— Вы даже не представляете, какая. Просто не видели ничего подобного. И не цыганское барокко, а дизайнерская работа от европейского архитектора плюс качественные материалы и вздрюченная бригада спецов.
— Скатаемся посмотреть? Хоть сейчас, машина рядом. Потом отвезу вас, куда вам нужно.
— Хорошо, по пути обсудим варианты, которые уже есть у меня на примете.
Квартирка моя этому условно Олегу Петровичу понравилась, особенно полы и сочетание цветов, а кто бы сомневался.
— Скажите, Жорж, а кто вам составлял дизайн-проект? Не дадите телефончик?
— Если уж совсем честно, то я сам. Имею склонность к дизайну, при этом тяготею к минимализму.
— Заметно. И где вы брали мебель под этот интерьер?
— В основном на заказ. Кстати, на дверь обратили внимание?
— А что с дверью не так?
— Сталь два миллиметра, замаскированная под фанеру.
— Да не может быть! Ну-ка, действительно сталь — это маклер попробовал стукнуть кулаком по дверному полотну. — надо будет обязательно подчеркнуть этот момент. Хотя… вы понимаете, что те, кто будет менять двушку на Ленинградке на однушку тут, не впечатлятся стальной дверью.
— Я знаю, что у вас зачастую проходит сложный размен, а в многоходовках всякие нюансы играют. Опять же, человеку проще смириться с переездом в однокомнатную квартиру, если она как пасхальное яичко.
— Ну да. Какими финансами вы располагаете в плане доплаты, Жорж?
— Три тысячи могу выделить на проект. Мне же потом и следующую квартиру превращать в нормальное жильё.
— Да, смотрю на вас и понимаю, по заграницам вы уже поездили. Причем по настоящим, раз в квартире не наблюдается никакого дешевого ширпотреба. Даже аппаратура у вас отечественная.
— Хорошая импортная техника мне пока не по карману. То есть мог бы купить, но лучше вложусь в стены, они стареют не так быстро.
— Золотые слова. Их можно высекать на стенах домов, на самых приличных из них. Как вы относитесь к сталинкам?
— Только поздние. С бетонными перекрытиями. Деревянные горят как доменные печи.
— И снова соглашусь. А еще там соседи, которых не выгнать.
— Мыши, клопы, тараканы. Это да, проще сжечь к хренам собачьим вместе с перекрытиями. Но сталинку последних лет охотно рассмотрю. И брежневки, если попадутся. Чешки сразу нет, новый проект «П-44» тоже не нравится, это как у меня сейчас, но можно подумать. Метраж маловат и потолки низкие.
— Жорж, у вас не по годам серьезный и грамотный подход к делу.