Уходишь, сжигая мосты.
С тобой останется тот, кому улыбаешься ты.
Кивнув Дине, я посмотрел на присевшую рядом со мной Катю, потом на Сашу и, наконец, встретился взглядом с Валерией. Она старалась петь свои строчки. Но иногда прерывалась. И тогда за неё пел я. А Лерка улыбалась и смахивала слезинки со своих щёк.
Все мелодии спеты. Стихи, все куплеты, поэмы написаны.
Теории изданы, а ток-шоу облизаны.
Остаётся лишь слово. Я хочу быть с тобой!
Жизнь прожить с тобой! Жизнь любить с тобой!
Жить любимым тобой! Каждый день жизнь делить с тобой!
Возвращаться домой, заправляя постель. Жизнь дарить с тобой!
Обожать наших детей!
Шум на улицах смолкнет, город промокнет.
Эту мелодию тебе, может быть, напоёт шум дождя.
Просто обернись, уходя.
Может быть, эта музыка послышится тебе во сне.
Может, вся эта история приснилась мне.
Может, это ветерок мои губы колышет.
Может, это я кричу тебе, но ты меня не слышишь.
Я продолжал играть и петь, а девчонки сопели носами и покусывали губы. Глядя на них, я едва не разревелся сам! Даже не думал, что эта песня вызовет у них столько эмоций! И когда нужно было начинать припев снова, у Саши почему-то не оказалось его текста, и я продолжил песню один.
Лера, Саша, Катя, и даже Дина старались подпевать по памяти, ведь слова в припеве повторялись. Но в некоторых местах текст немного менялся. Ошибаясь, девчонки смеялись, старались исправиться. И ошибались опять!
Если хочешь остаться — останься просто так!
Пусть тебе приснятся сны о тёплых берегах.
Давно за двенадцать. Тебе в другой район.
Пусть будут все шептаться, утром что-нибудь соврём.
Если хочешь остаться — останься просто так!
Сможем мы умчаться вдаль на белых лошадях.
Давно за двенадцать. Ты что-нибудь забудь.
Придётся возвращаться и нечаянно уснуть.
Начался проигрыш, я заиграл громче. Девчонки смотрели друг на друга и смеялись. А немного позже мы вновь все вместе запели.
Если хочешь остаться — останься просто так!
Пусть тебе приснятся сны о тёплых берегах.
Давно за двенадцать. Тебе в другой район.
Наступит утро, что-нибудь соврём.
Если хочешь остаться — останься просто так!
Сможем мы умчаться вдаль на белых лошадях.
Пора разбредаться. Ты что-нибудь забудь.
Придётся возвращаться и уснуть.
(c) Дискотека Авария
— Ты никогда не говорил нам, что умеешь играть на гитаре!!! — прокричала Сашка, когда отзвучал последний аккорд, и ударила меня кулачком по колену.
— Это из-за Юльки? — тихо спросила меня синевласка.
— Какой Юльки? — не поняла ничего Катя.
Она уже и забыла то, что я рассказывал на вечере признаний. А вот Дина запомнила. Я кивнул ей, убрал гитару в чехол и передал в руки Борису.
— Спасибо! — поблагодарил я его за одолженный инструмент.
— Так ты идёшь? Они ждут! — снова спросил Боря свою девушку.
Динка поднялась с пола, но не ответила. Отрицательно помотала головой и обиженно отвернулась.
— Ну и чёрт с тобой, дура! — в сердцах бросил Борис.
Не попрощавшись, он вышел из домика и чуть не сбил с ног подоспевших Глеба и Лизу.
— Ох! Мой манник!!! — вспомнив про выпечку, воскликнула Катя и бросилась к духовке.
А я коротко поздоровался с гостями, обнял Динку, тихонько зарыдавшую прямо на моей груди, оттащил её в сторонку и принялся успокаивать, пока Саша с Катей приветствовали наших гостей, а затем вместе с Лерой увлечённо показывали содержимое старой шкатулки.
Я отвёл синеволосую девушку в ванную, где минут пять слушал пересказ её последнего разговора с Борисом. Всё-таки она с ним порвала. Ну и правильно! Это всё равно должно было случиться. Если концерт из-за этого сорвётся, значит, так тому и быть. Но я надеюсь, что Борис не настолько раздолбай, чтобы подвести Маргариту.
— Ты молодец! И не плачь! Пойдём к столу, лопать манник Катюхи! Знаешь, какой он вкусный? Мм…
— Хи-хи… — улыбнулась, наконец, синевласка. — Ладно. Ты иди, а я сейчас… Только приведу себя в порядок. И… прости, что вывалила всё на тебя!
— Ничего! Всё в порядке. Давай, мы тебя ждём! — спокойно ответил я и закрыл за собой дверь.
Порой всё, что нужно, чтобы помочь другому, — это просто его выслушать…
Кто-то из девчонок уже вскипятил чайник, и сейчас Валерия разливала кипяток по кружкам. В домике приятно пахло кофе и свежеиспечённым манником.
— А где Дина? Она в порядке? — спросила меня Катя.
— Да, сейчас подойдёт. О! Мишка, привет! — Я лишь сейчас заметил сидящего за столом шкета. — Как дела?
Миша показал большой палец вверх, ёрзая на стуле в ожидании угощения.
— Вот кусочек тебе, малыш. Только осторожнее! Он ещё горячий, — предупредила Катюха.
Положила в Мишкину тарелку треугольник с хрустящей коричневой корочкой. А затем раздала по кусочку всем остальным. Из ванной вышла Дина, поздоровалась с Глебом и Лизой и уселась на свободное место рядом с Сашкой.
Пока я отлучался, девчата успели рассказать гостям всё о нашей находке, о том, как именно её нашла Дина, почему она там плавала, и даже о том, как я за время похода научил её нырять с маской. А потом Катя снова вернулась к идее о возвращении амулета законной хозяйке.
Письма уже достаточно высохли, и теперь их можно было, не боясь, брать в руки. Лиза с Глебом внимательно изучали листки, как вдруг Елизавета что-то увидела.
— Выглядит как любовная переписка! Я ничего здесь не понимаю, но одно имя, Альбрехт, встречается очень часто. Хм… Дорогой, здесь, кажется, есть адрес и подпись! Глянь!
Лиза передела жёлтый лист мужу, и тот стал читать вслух размытые строчки. И чем дальше, тем всё шире улыбался. Мы зачарованно слушали речь отца Леры на почти чистом немецком и молчали от изумления.
— Да… Ты права! Та, которой принадлежат эти строки, была влюблена в Альбрехта. И писала ему на фронт. Август тысяча девятьсот четырнадцатого. Самое начало войны! Мм… Её звали Марта фон Герлих. А вот и обратный адрес! Дрезден, Анненштрассе… Мхм… Цифры не разобрать… Может, он повторяется на других листах?
— Увы, на остальных почти ничего не видно! — проверив оставшиеся письма, ответила Лиза.
— Ну… Это лучше, чем ничего! По крайней мере, имя владелицы медальона нам известно. — А что, если… Хотя…
— Ты подумал о Михаэле? — тут же спросила Лиза своего мужа, и тот закивал. — Михаэла хорошая девочка. Возможно, она согласится помочь. В любом случае, из всех нас, не считая тебя, немецкий знает только она. Но Глеб будет занят на конференции.
— Лер! Тогда, может, ты возьмёшь эту шкатулку, амулет и письма с собой? Расскажешь всё Михаэле, и, тогда у неё получится отыскать хозяйку медальона? Если, конечно, она согласится.
— А как же серия ваших роликов⁈ Вы ведь хотели снять всё это на камеру!
— Ну, мы много чего хотели… — произнесла Саша и стала перечислять: — Хотели попробовать твой брауни, которым Артём с нами так и не поделился! — Сашка кинула на меня полный презрения взгляд. — Хотели, чтобы ты спела на концерте в среду. А ещё Артём обещал вместе с Динкой приготовить нам ужин при свечах… Эх… Ну ничего страшного! Поужинать при свечах мы ещё успеем!
— Нет! Дина уедет к себе! А ведь она тоже строила за́мок! Это будет нечестно по отношению к ней!
— Доча, но Мика тебя очень ждёт! Вы не виделись с ней целых три года! — напомнил Валерии отец. — Если ты не полетишь с нами, я даже не знаю, когда вы в следующий раз сможете встретиться!
За столом повисла напряжённая пауза. Глеб и Лиза уже освободили свой домик, загрузили вещи в машину. Сейчас допьют чай и поедут домой. Лера успела сказать им о нашем предложении остаться здесь, в нашем домике. Но решение, лететь в Прагу или нет, так-то всё равно принимать придётся самой Валерии.
— Не понимаю, ребят. В чём проблема? — риторически спросила Лиза. — Артём, у тебя ведь сейчас отпуск. Так? — Я кивнул, прикидывая в уме, сколько дней от обещанного Борисычем месяца у меня осталось. А мама Леры продолжила: — Тогда ты, Лер, можешь остаться. Мы полетим сами. А после концерта вы все прилетите к нам Прагу! Познакомитесь с Микой. И, может, даже съездите в Дрезден со своей собственной камерой! — закончила Лиза, положила в рот кусочек манника, а мы всё так же молчали и переглядывались друг с другом. — Ну? Чего притихли, молодёжь?
— Прекрасная идея! Мы пробудем там две недели! Так что, думаю, четыре дня ничего не изменят.
— Согласен! Паспорта у нас есть. На визу подадим через интернет, как раз к четвергу будет готова! По-моему, это самое лучшее решение! Девчат, у вас возражений нет? — обратился я к Кате и Саше.
Они переглянулись и синхронно замотали головами. Представляю, о чём они сейчас думают. Мы буквально позавчера продлили отдых на море! А теперь ещё и в Чехию полетим! Кто бы мог знать⁈
Я, Саша и Катя уставились на готовую взорваться от напряжения Леру. Казалось бы, всё уже понятно! Осталось только сказать «да» — и всё! Но Лерка почему-то тянула с ответом.
— Дину тоже берите! Я думаю, ей будет интересно! — добавила Лиза.
— Я не смогу… Я улетаю в конце недели в Стокгольм… — ответила Дина и отодвинула от края стола опустевшее блюдце. — Знаете, спасибо большое за угощение, но мне пора…
— В смысле, пора? Куда? — удивился я и встал из-за стола следом за Динкой.
— Потом расскажу… — ответила она, пряча от меня взгляд. Взяла в руки гримуар, прижала его к груди одной рукой и подхватила второй рукой сумку со своими вещами. И когда я догнал её у входной двери, синевласка тихо сказала: — Ваш домик лишь на четверых… Ты ведь говорил, что я смогу переехать, если Лера откажется. Но вышло иначе…